23. Лед тронулся

— Илюша рассказывай.

Домик вулканологов был действительно — просто домиком. Обшитый вагонкой, простой, легкий каркасный. С печкой нетопленной, стальными кроватями армейского образца, деревянным столом, табуретками и умывальником. “Удобства” на улице, вода — в ведре. В десятке метров — источник. В паре десятков — выложенный круглым камнем бассейн с горячей водой, нагреваемой недрами этой земли сумасбродной. Отчего же тут вдруг так дышалось свободно? Словно бы роскошный дом четы Вурусов, кормивший, поивший и гревший их все эти дни скрывал в себе тяжкие тайны. А ведь ей поначалу там так понравилось. Что же произошло? Ди не знала.

Этот спартанский дом-малыш был искренен и открыт. Венди задумчиво заваривала в чайнике чай. Мужчины о чем-то своем перешептываясь, печку топили и перетряхивали матрасы. За стол к ней подсел тихо Корвус, напряженно раздумывая, очевидно о судьбах безумного мира.

— Ночи не хватит на разговоры. А тебе еще Павла порталом вести.

Да уж. Пробить в Сумерках выход длинною в десяток с лишним тысяч километров… Придется доказывать статус “великой” на деле. Венди была одним из лучших знатоков пространственной порталистики среди ныне живущих иных. И точно — лучшей из серых. Ей эта задача вполне по зубам. Да вот только… Павел молчал. Он прочел все ее сообщения и не отозвался. Приходилось лишь ждать.

— Как видишь — мы пока никуда не спешим. Я правильно понимаю: это ты поднимал и опрашивал единственного уцелевшего из пострадавших?

Илья самодовольно весьма улыбнулся. Он дорос, наконец, до признания его непростого таланта. Даже отец, изгнавший когда-то своего “непутевого сына” за тягу к темным наукам, принял блудного младшего и простил. Звучало банально, но Илья словно снова обрел свои крылья. И не только его возвращение в клан тому было причиной.

Глядя на блуждающую на смуглом лице ворона мечтательную улыбку, ощутив вдруг теплое пламя чувства любви, горевшее в душе загадочного оруженосца, Венди невольно ему улыбнулась, прошептав лишь одними губами: “Люся?”

Илья просиял, пряча взгляд. О да, эти двое времени зря не теряли. Расспросит потом, сейчас всеже — дела.

— Да. И там было вообще много странного. Начиная с того, что мне пытались запретить вести магический протокол и заканчивая попыткой его физического уничтожения. С этим всем разбираются, я отправил в особый отдел, в голову не берите.

— Он сказал что-то действительно важное?

Подошедший Ладон сел на скрипучую табуретку напротив.

— Набор неких слов. Ему голову разрубили, а болевой шок стирает следы разума не хуже, чем пламя. Но кое-что есть.

— Не тяни, Корвус. Я все еще помню, откуда растут твои перья.

— Оружейница, очень красивая. Страшно. Клинок, пьющий жизнь. Черный шаман взял ее. Много крови.

— Брррр. Какая картинка красочная. Режиссеры из Преисподней нервно пальцы кусают от зависти. Он был там один?

— Трое. Этого просто сжечь не успели. Где, кстати Линкс, это ведь он их спугнул тогда?

— Мне кажется, я сегодня прозрачный. Все ищут Линкса, а вот он снова я.

Рысь действительно тихо сидел между печкой и спинкой кровати, раскладывая сырые дрова для просушки.

— Кстати, Валентин, а зачем ты ушел? В доме Вурусов отоспался бы, завтра все равно встреча.

Он поморщился, словно от зубной боли. Задумчиво посмотрел Венди прямо в глаза, и на нее вдруг плеснуло очень острой человеческой болью. Надо же. Неожиданно: от брутального оборотня она не ожидала такого вот всплеска эмоций.

— Видите ли, инквизиторы. Этот дом — единственный законченный проект моей покойной жены, Линкс Валентины. Больше она ничего не успела. Год потратив на реализацию. Я когда там нахожусь, все время думаю: этот год мы с ней потеряли.

— А может быть, хорошо, что такая вот память осталась?

Ди не знала, что и сказать. Звучало неутешительно, даже глупо. Корвус же рядом сидевший напрягся.

— Валь, а почему их тела не нашли? Я поднимал дела обо всех нападениях. Это же было первое покушение на тебя?

С Линкса будто бы сняли кожу. Море его острой боли захлестывало, мешало ей даже дышать. Ди беспомощно оглянулась на Лера, мгновенно возникшего рядом. Тот всегда понимал ее даже без мысленных слов. Подошел сзади, приобнял за тонкие плечи. Ей очень нужен был сейчас этот жест, он словно прикрыл ее.

Валентин же закрыл руками голову, прижимаясь к печке всем телом.

— Второе. Мне не надо было ее с собой брать, нужно было понять, но она же… — пробормотал очень глухо, едва ли не шепотом.

— Я помню ее. Проще было остановить голой грудью взлетающий “боинг.” Но мы здесь не для исповеди. Ты же что-то узнал? Иначе, зачем было так рисковать собой и новорожденной Марусей, уничтожая тела? И почему ты молчишь?

— Мои золотые. — Ладон ковырял край стола указательным пальцем, словно искал правду там, в недрах видавшей виды столешницы — я уже ухожу. Будьте, пожалуйста осторожны. Лер, ты за старшего. Со связью не очень, если что выходите мне прямо на голову. Ди?

Она молча кивнула. Связь с драконом была сейчас очень устойчива.

— Мы тебе там… кхм… Не очень испортим свидание, если вдруг что? — Гуло просто не мог упустить редкую возможность смутить самого Ладона Лефлога.

— А вы глаза закрывайте на входе, сиятельные. И в обороте не падайте: куча голых иных в одной комнате может стать просто шоком для смертных, мы не на Олимпе. Кстати, Ди. Паша молчит?

Молча пожала плечами. Если он бы отозвался, Венди давно уже шла бы навстречу в Москву.

Ладон вздохнул, кинул ей свою куртку и молча шагнул в Сумерки. Так легко, как умеют только драконы.

Ди выскользнула из рук Лера, потянувшись за чайником, закипающим прямо на печке. Интересная у нее тут собралась вдруг компания. Три роскошных мужчины: ее как бы жених, ее вроде бы оруженосец и ее совсем немножечко уже как бы поклонник. Тонкую нить чисто мужского интереса рождавшегося у Валентина она уже чувствовала очень отчетливо.

Все молчали задумчиво, каждый думал о чем-то своем.

Только печка трещала все громче. Дрова в поленнице были сыроваты, дымили и громко шипели.

— Ты мне не ответил, пятнистая шкура. — Илья взял короткую кочергу, пытаясь разворошить дрова в топке.

— Это же не допрос? Вспоминать мне сейчас не хотелось бы. Если вдруг придется идти в Сумерки за Марусей…

Как же больно ему. Венди закрылась, не в силах больше “хлебать” эти чувства.

— Не придется. Кстати, Илья. У меня для тебя персональная новость, пляши. А еще можешь спеть что-нибудь оптимистичное. Гимн государственный, например или марш Мендельсона*.

— Я лучше Шопена*, мне ближе. Сиятельная, ты сбиваешь мне Линкса. А между прочим, допрос я и не начинал еще. Валентин, почему к охране Маруси подошли так халатно? Почему ты сам не под охраной, не спрятан, не переведен на другое место службы? Отчего, ты скажи нам, все розыскные работы сосредоточились на тебе? Ты же даже не следователь! Ди, рассказывай.

С каждым вопросом Линкс все больше вжимался в поленницу.

— Илья, остановись. А не то он сбежит. Придется искать и ловить, а мне совершенно не хочется выходить больше на улицу. — Голос Лера звучал успокаивающе. — Отвечать будешь, или мы сами?

Венди вздохнула. Да ну их, мужиков этих. Не могут они посидеть у огня молча, тихо.

Линкс тихо выполз за стол, расправив упругие плечи.

— Валь, ты можешь нам доверять. Хотя почему-то мне кажется, что тебя в нашу группу добавили не столько проводником, сколько соглядатаем.

Он промолчал, ничего не ответив. Тем самым лишь подтвердил подозрения.

— Так. Мы сейчас снова погрязнем в пустых разговорах. Отличные планы на вечер, но мне надоело.

Лер решительно сдвинул со стола все опустевшие кружки, отставил остывающий чайник, и подхватил выпавший из нутра печки крупный уголь.

— Предлагаю попытку осмыслить происходящее. Очередную. Смотрите: — в самом центре потертого их стола он нарисовал крупный круг, к нему первую стрелку. — Мы имеем задачу. Расследование и пресечение преступной деятельности некой группы Х. Занимающейся А, — кустарным производством и продажей запрещенного в нашем мире оружия, Б, — принесением человеческих жертв. И скорее всего, эти два пункта логически связаны.

— Да — Линкс наконец подал голос — я нашел описание ритуала закалки оружия в крови иных. Причем, что забавно: чем азеркины, принесенные в жертву сильнее, тем большей силой будет обладать этот боевой артефакт.

Он преобразился, сосредоточившись, становясь снова собой.

— Кто-нибудь видел результат ритуала? В руках может держал?

— Я лишь видел данные с подпольного аукциона. С фотографиями, описаниями и суммой продажи. Что могу сказать… один этот клинок вполне сравним по стоимости с бюджетом среднего размера южноамериканского государства. Причем — работа кустарная. Кузнец не особо искусен, точно не эльф и не гном.

Венди впервые рассматривала морфа-рысь так близко. Они были редкостью, не то, что волки или те же медведи. И тщательно избегали публичности. В делах дозорных и вовсе не присутствовали. А посмотреть было на что.

Валентин был красив, очень брутален и хищен. Гибкий, сухой, грациозный как кошка. Русалочий разрез глаз, широко расставленных и желтовато-зеленых. Густые русые волосы, уши, чуть заостренные на концах, как у полу эльфов. Она вдруг поняла, что он замолчал, смотря с любопытством ей прямо в глаза.

Упс. Инквизиторская привычка разглядывать, выглядевшая бесцеремонностью.

— Нравлюсь? — Прозвучало мырлыкающе. Вот же… кот.

Рядом сидевший Гуло поперхнулся. Корвус громко хмыкнул.

— Продолжаем, не отвлекаемся — пришлось ей возвращать разговор в нужное русло. — Есть еще стрелка вторая — нападения на нашу группу. И тут у меня для вас приготовлен сюрприз. Лер, не смотри так свирепо, мне всегда котики нравились.

Гуло снова фыркнул, возвращая остывший чайник на печку.

— Снова сюрприз? Ты, кстати еще не озвучила мне обещанный. А я только приготовился спеть марш Мендельсона. Кар кар.

Получилось у Корвуса очень… даже натурально.

— Все наши стычки, начиная с падения трапа были блестящей работой мага — иллюзиониста. Одного. Безусловно высшего, скорее всего инфинити, и не побоюсь этого слова — гения. Нам крупно не повезло, дорогие мои. Кстати, Валентин, та птица, что падала на голову твоей дочке, тоже была мороком. Великолепно исполненным, но — тем не менее. То, что произошло, было четко задумано.

Рысь неверяще смотрел на нее, ероша на затылке светлые волосы.

— Этого быть просто не может! Я… я чувствовал запах!

— Зато я — нет. Чувствовать — это моя специальность. И следов мы не нашли. Зато, выяснили, что окрестности просто полны соглядатаями. Эту сцену записывали даже на видео. Ты все еще не хочешь ответить на наши вопросы, Валентин?

Он поежился.

— Давайте закончим с первым самым вопросом. Цели группы. Просто нажива? Есть масса способов получить прибыль куда проще и безболезненнее. Даже — такую. Секта? Они должны быть заинтересованы в распространении культа, я как не искал — не нашел ни малейших признаков этой активности. Что же?

— Знаете… — Линкс задумчиво провел пальцем по стрелке, начерченной углем — у меня от общения с ними, ну… если это можно так назвать, возникло непреходящее впечатление фанатизма. Маниакальное что-то в этом всем есть. Так что — ставлю все же на секту. И еще: совершенно точно все крутится вокруг одной — двух фигур. Остальные — фанатики.

Чайник снова закипал, наполняя домик уютными звуками. Тусклая лампа накаливания моргала, будто бы из самых последних сил освещая происходившее за потертым столом.

Венди задумчиво нарисовала рядом с основным кругом задачи еще один кружочек — поменьше.

— Мне к сожалению кажется, что пропажа экспедиции Нины Каниной имеет прямое отношение к нашим делам.

Лер провел пальцем, испачканным угольной пылью, еще одну стрелку.

— И мы понимаем все, насколько для нас это плохо. А Павел молчит.

Корвус снял чайник с печки, залил кипяток в свежезасыпанную прямо по кружкам заварку.

— Венди, сиятельная, так я спел и почти что сплясал, где моя долгожданная новость?

Ди только было собралась открыть рот, как в дверь постучали.

Три раза по три. Их сигнал, секретный код этой маленькой группы.

— Кажется, ты сейчас все узнаешь и сам.