33. Странное утро

Одиннадцать тысяч километров пути через весь континент, древние горы, тайгу и болота за десять минут? Ну хорошо, за семнадцать минут и сорок секунд. Вышли они на площадке у дома Вурусов. Венди сочла, что жест вежливости в виде звонка в дверь (а не вываливания из Сумерек прямо в центре гостиной) очень к лицу инквизиторам в парадной форме.

Ладон бросил быстрый взгляд на стоянку у дома, увидев там джип Маргариты нервно дернулся, зашипел, как от подзатыльника и рванул обратно к еще не закрывшемуся порталу.

— Я сегодня совсем идиот! Прикройте меня, детки, скоро буду!

Оставшиеся переглянулись задумчиво.

— Он заболел? На себя не похож, бегает, как в лихорадке, глаза безумные, весь издерганный.

— Он как раз выздоравливает, Ветерок.

Лер вдруг навис стальным телом над Венди и она невольно залюбовалась. Волевое лицо, острые, хищные скулы. Нос этот... огромный, горбатый, ему очень шел, придавая чертам мужественную оригинальность. А глаза... В них она неизменно тонула. С самого первого взгляда. «Всполохи пламени на темном мху». Так когда-то их описала одна из особенно одаренных его поклонниц. Или настойчивых?

Медленно притянул к себе Ди, совершенно несопротивляющуюся, шумно вдохнул запах волос.

— А ты? — Прошептала зачем-то.

— А я тобой болен.

Усмехнулся, поцеловав ее в нос, игнорируя женский взгляд совершенно, взял уверенно за руку и пошел звонить в губернаторский дом. Ди шла и тихонечко признавалась себе: она разочарована. Малодушная птичка внутри ждала чего-то большего. Поцелуя, например. Скребла лапкой и хныкала.

На кухне сидела вполне представительная компания: губернатор с супругой, Маргарита со своим очень решительным братом, все еще бледный Корвус и Клавдий.

Пришедшие всех впечатлили. И Венди вдруг отчетливо поняла, зачем Лер это сделал. Эмоции. Яркие, откровенные, говорящие об источниках очень многое.

Клавдий ими гордился. Удовлетворение, тихая радость учителя. Вурус, сидевший прямо напротив, тихонечко о чем-то грустил. О пусть по человеческим меркам очень медленно, но необратимо ушедшей молодости своей? Вероятно. Маргарита вдруг очень встревожилась. И быстрый, нервный взгляд в сторону двери лишь подчеркнул эту эмоцию. Быстрый всплеск невольного уважения и восхищения со стороны Оркина Виктора, Целый фонтан восторгов от Корвуса, с легким оттенком тщеславия. Нейтральное внимание Ольги. Безэмоциональность вообще была ее главной чертой. Как озеро холодной воды: не видно ни дна, ни ряби на гладкой поверхности.

Но было еще кое-что Ди настораживающее: молниеносный всплеск ярости. Быстрый настолько, что лишь теперь, уже освоившись с даром своим и его многогранностью, девушка смогла «поймать» эту ноту «на лету». Только точно определить ее источник не получилось. Скорее всего, злилась женщина, одна из двух, сидевших сейчас перед ними. Уж больно быстр был этот всплеск, будто выстрел из лука. Так, а почему женщины две?

— Аве, сиятельные. Илья, где наша Люся?

Лер, конечно подслушивал. Или подсматривал, что там делают с мыслями?

«Подчувствовывал, Ветерок. Это было... поучительно.»

В ее сознании так появлялся лишь только он. Словно приходил в гости со своим теплым пледом и сладким чаем, уютно укутывая и согревая. Ни малейшего ощущения чужеродности. Ее собственные мысли «дружили» с сознанием Ди куда меньше, чем Леровы.

Корвус вздохнул, отвлекаясь от созерцания непосредственного начальства и личного рыцаря и пробормотал смущенно:

— В Сумерках. Она ушла искать Канина-младшего.

Венди нахмурилась. Это для великих бессмертных выход в Сумерки — неотъемлемая часть жизни. Элемент мастерства, навык. Для остальных категорий иных, даже самых высоких, это пространство всегда оставалось смертельно-опасным.

— Почему? — Ди прищурилась, взглядом окинув всех сидевших за уютным кухонным столом. — Она же не железная!

— Не злись, Венанди. Павел разрешил только ей. А Людмилу ты знаешь, она пока его теперь не вытащит, не успокоится.

Клавдий развел руками, словно перед ней извиняясь.

«Лель, она выдержит?»

Гуло задумчиво посмотрел на часы. На Камчатке был день. А они за прошедшие двое суток успели сделать очень многое, важное и полезное, но вот поспать еще даже и не пытались. Молча пожал пальцы Ди, снял фуражку, извечным движением всех служивых людей разгреб короткие волосы пальцами. И взглянув на молчаливо рассматривающую их хозяйку попросил очень тихо:

— Можно нам кофе? Очень устали, всю ночь на совещании там. И выразительно ткнул в небо указательным пальцем.

Ольга молча кивнула, бросив на мужа быстрый взгляд и поднялась набрать на кухонном пульте поправки к меню.

— Три, пожалуйста. Скоро прибудет третий наш путник. Дракон задержался немного.

Волна облегчения, теплая, смешанная с радостью и предвкушением была такой ощутимой, что Ди оглянулась невольно. Маргарита старалась ни на кого не смотреть, сжимая в руке карандаш и что-то записывая в органайзере.

Сидевший рядом ее брат вполне логично и ощутимо искрился пузырьками раздражения.

Все сидевшие за столом были чем-то заняты. Неслышно подкатились два кухонных стула, предлагая присесть на них Леру и Ди, и девушка снова невольно вдруг вспомнила автора всех чудес этого дома.

— А где Валентин?

Вурус отвлекся от экрана инопланшета, где явно проходил весьма напряженный диалог с политическими оппонентами и неохотно ответил:

— С Марусей, конечно.

Так странно... Что-то невероятное происходило здесь. Двое маленьких, беззащитных бессмертных ребенка иных сражались сейчас в глубинах страшных Сумерек с самой неотвратимостью. Маленькая девочка, загнанная жизнью в глухой угол и мальчишка, не согласившийся с гибелью матери. А эти... великие, и могущественные сидели за этим столом, разговаривали, занимались делами, ждали от них новостей. Что это? Отравление вечностью? Профдеформация?

Из них всех волновалась лишь Маргарита, Да Корвус, конечно. О Люсе. Остальным словно и не было дела до этих детей. Венди нервно сжала кулаки, хотела им что-то сказать, но была остановлена выразительным взглядом Лера. Он был снова прав, хотя злился сам на это неимоверно: — Венди почувствовала.

У него вдруг зазвонил инофон, звонком очень странным, противно свербящим сознание откуда-то из самых глубоких недр внутреннего кармана кителя.

«Ветерок, следи сейчас очень внимательно. Сосредоточься!» Прозвучало приказом, И Ди с трудом удержалась, не вздрогнув и не подав виду.

Гуло задумчиво и сосредоточенно попытался выудить источник звука из складок парадной формы, выложив на стол сначала стилс, потом маленький и изящный нож в серебряных ножнах, потом солнечные очки, ручку и только потом — компактный, похожий на портативную рацию, кнопочный телефон. Пока все недоуменно наблюдали эту странную сцену, Ди внимательно всех сканировала.

Легкие приступ любопытства, раздражение звуком, некоторое снисхождение, блеск сочувствия. И вдруг — как яркая вспышка как взрыв. Целый фонтан эмоций: восторг, восхищение, черная зависть, желание обладать, даже алчность, и... словно дверь вдруг захлопнулась. Ничего. Тишина, будто бы опустили рубильник и свет погас. Неожиданно.

— Простите. Сиятельные. Это будильник. Я уговаривал их поспать в Москве, — не согласились.

И он осторожно сложил обратно все в глубину бездонного своего кармана, улыбнувшись очаровательно.

Расстроенная Маргарита взглянула на часы, поднимаясь.

— Нужно ехать.

Лер повернулся к ней и спросил тихо, одними губами:

— Что?

Она едва заметно кивнула потупившись. Только Ди и заметила этот их диалог.

Вурус с Ольгой тоже поднялись, попрощавшись, обещались быть не позже шести и сопровождаемые Виктором Оркиным вышли из дома к машине.

Уже переступая через порог Виктор оглянулся на Ди, и она на себе ощутила ударом... желание. Чистое вожделение, неприкрытое, откровенное. Огромных трудов ей стоило не среагировать и кофе не поперхнуться. Два раза. Второй — когда справа яростью полыхнул Лер, все поняв. Ох, уж эти мужчины...

"Лель, у нас совершенно другие проблемы. Отправляй Сэму срочно запрос по Ольге Урусовой. Всю биографию. Лично к Сэму, минуя все канцелярии. Мне совсем не понравилось исчезновение документов Ладона."

Он сосредоточенно хмурился, доставая из очередного кармана свой инофон. Взъерошенный, злой.

«Лель... А потом мы все бросаем и идем спать. И никаких больше ковриков под дверью, слышишь? Строго под боком. Тень ты моя или чем?»

Он усмехнулся, бросив очень странный взгляд. Волна желания. Она начала привыкать. Это ощущение выглядело совершенно иначе, чем то, что меньше минуты назад она «поймала» от Оркина. Любовь — это очень глубоко. Даже не омут бездонный, а океан целый чувств. Как бы ей в нем не утонуть, в этом море...

Поймала на себе внимательный взгляд Клавдия.

— Ну что, ребятишки, рассказывайте. Что за цирк с телефоном? Корвус, я тебя отпускаю. Беги, посмотри ее, я уже тоже волнуюсь.

Илья встрепенулся, словно бы не ожидал такой радости, и рванул в Сумерки.

— Где наш дракон? Еще немного и я пойду падать ему прямо на голову.

Ди явно нервничала. Клавдий удивился: не ребенок, оперативник. И не о мальчике малом волнуется — он древнейшем Ладоне. Поднял бровь в недоумении.

— Кла, у нас есть все основания предполагать, что камчатская «заварушка» крутится вокруг культа Аспидов. Сам понимаешь, есть повод поволноваться о светлом драконе.

Древний напрягся, бросая внимательный взгляд на Лера. Тот молча кивнул.

— Нда... А я ведь так и не знаю, какими ветрами закинуло вдруг сюда нашего обожаемого. Его не было в списках группы. Он вообще-то был выведен из штата отдела и брошен на Академию. Приказ я видел сам!

— Убийство Гессера смешало все планы. Эта наша экспедиция вообще была сформирована лишь после слов Неназываемого. Тогда, ночью в кабинете Сэма, в его лице всю Инквизицию мордой возили об стол. Справедливо, надо заметить.

Клавдий напряженно тер блестящий лысый затылок и жадно поглядывал на лерову чашку сиротливо остывшего кофе.

Из Сумерек выпал вдруг Корвус. Взъерошенный и чем-то обиженный очень. Или кем-то?

— Илья? — Ди подпрыгнула нервно вцепившись в руку сидевшего рядом Лера. Тот мягко погладил ее пальцы. Судорожно выдохнула отпуская.

«Ди, закройся. Достаточно, нового сегодня больше ты здесь ничего не узнаешь. Хватит».

Вздохнула, прикрывая глаза. Он прав, как обычно, конечно. Чувствовать ощущения всех окружающих, — очень нервное дело. «Закрылась» и сразу стало значительно легче, как будто в крепкую в раковину спряталась.

— Люся пошла к Линксу. Она Марусю нашла.

Илья чуть не плакал. Ну да, отвлекать Людочку от ее любимого дела — затея для жизни опасная. Она ведь не только наполовину русалка, но и потомок легендарных нагов. Можно было только посочувствовать ворону.

— Кстати, ты хотел нам о чем-то сказать? Когда разговаривали о допросе останков погибших, ты...

Илья нахмурился. Зачем-то оглянулся.

— Да. Как раз подходящая у нас здесь компания. Я не хотел...

— Да, мы поняли, давай оперативнее. — Лер все еще набирал что-то сосредоточенно в инофоне.

— Свидетель сказал еще кое-что. В общем... дословно: — «Оружейница, великая женщина-рыба. Очень красивая. Страшно. Клинок, пьющий жизнь. Черный шаман взял ее, много раз, прямо там. Много крови.»

У всех сидевших вытянулись лица. Минута молчания длилась долго, как по покойнику. «Женщина-рыба».

Первым пришел в себя Клавдий.

— Лер, Маргариту в разработку, и быстро. Лично Сему и без канцелярий.

— Вторым номером, Кла. Вторым номером. Мы с Ди только что закончили маленький следственный эксперимент. Вот. — Он выложил на стол тот самый нож в филигранных серебряных ножнах. Узнаешь?

— Сразу узнал... Лучше скажи, чего тебе стоило получение «Ингиль» из схронов арсенала Инквизиции. Снова поклонницы? Прости. Ди прости.

Получив яростный всполох фиалковых глаз в ответ на приступ болтливости Кла мысленно себе поаплодировал. Пусть ревнует. Может стать поумнее хоть чуточку.

Лер пользовался неизменным успехом и общей любовью всего женского контингента не только самой Инквизиции, но и Дозоров, причем по обе стороны Света. Наверное, только Ладон ему мог составить достойную конкуренцию (исключая, конечно же, великих демонов, но у тех профдеформация). А то, что в Гуло все были влюблены безответно, как в принца белом коне, пусть будет секретом для Венди.

Лер усмехнулся лукаво, сразу же разгадав эту маленькую его хитрость.

— У нас в показателях свидетеля фигурирует «оружейница». И все опосредованные информаторы не раз упоминали ее это прозвище. Главный товар секты — оружие. Мы ловили на живца, затея была очень простенькая, я решил немного рискнуть и угадал. Ди «поймала».

Клавдий перевел взгляд на насупившуюся Ди, обиженно поджавшую губки.

— Маргарита?

— Ольга, сиятельный, Ольга. Реакцию она выдала на эту приманку феерическую абсолютно. Марго не заметила даже ножа, она тут все о Ладоне тревожилась... Не заметить рядом с собой оружие стоимостью в годовой бюджет трех континентов? Я вот теперь жду атаки вооруженных «ценителей». Право же, лучше отправить «Звезду разума» в арсеналы обратно.

Клавдий устало потер нос, встал и побрел к кофемашине.

— Очешуительно. У нас две подозреваемые. Одна рыба не оружейница, вторая оружейница, но не рыба. А я ведь знаю Ольгу уже лет... двести как. Другой вопрос: знаю ли? Что-то вы меня очень смутили. — Набрал замысловатую комбинацию на пульте машины и нервно постучал чашкой по подносику слива. — Давайте-ка детки, пока хоть какой-то дополнительной информации у нас нет, — все пусть останется между нами. Особенно, в свете «шамана взявшего ее несколько раз». Это же... пф!

— Пф. Очень точное определение. Скоро мне можно будет дать эту фамилию. Ладонис Пф.

Из Сумерек вышел очень печальный Ладон.

— Главное, алмазный ты наш, чтобы нам не пришлось выбивать все твои эти фамилии на надгробии. Не успел?

Ди молча придвинула безнадежно остывший кофе, в качестве утешения положив карамельку на краешек блюдца. Дракон сделал глазки жалостливые и Клавдий, кряхтя, пошел снова к кофемашине. В конце концов: сегодня он хотя бы немного поспал. В отличие от этих несчастных.

— Она просила тебе передать, что ждет звонка сразу после завершения операционного дня. И что можешь писать ей в офф, только вашим с ней шифром, она все прочтет. — Не отвлекаясь от монитора и все еще неуклюже тыкая в панель инофона, смешно морща лоб и тихо фыркая, произнес Лер.

У Ди глаза на лоб просто полезли? Как?! Как, скажите на милость все это можно было прочесть в одном женском жесте?

— Венанди, Лер просто знает женщин отлично. Почти так же, как наш неосторожный дракон. Кстати, Ладон. Ты прости меня, но пока Люся с Корвусом заняты детьми, свободу твою я ограничу.

Клавдий умел быть начальником. Когда он говорил таким тоном и росту в нем становилось как-то значительно больше и стать образовывалась богатырская. То есть, — титанова. Глаза сапфировые полыхнули огнем и стало все ясно вдруг: спорить с лысым бессмысленно. Но Ладон был драконом…

— Может, еще на цепь меня посадить? Для надежности. И искать долго не нужно и останки собирать по континенту не придется вам точно.

— Сделаем проще, сиятельные. Кла, пока ребятки заняты мы можем его охранять, верно?

— Ты. Тебя будет достаточно. Гуло я доверяю.

Ладон молчал, но покрасневшие уши полыхали яркими знаменами лютой драконьей ярости. Закрыл устало глаза, очевидно считая… убитых врагов.

— Не волнуйся, Оладушек, на свидании с Маргаритой конкуренцию я тебе не составлю. Она не в моем вкусе немножечко. Кхм… То есть совершенно. — Лер тоненьким голоском с интонацией Ди это пропел, имитируя ужас и голову закрывая.

Ладон молчал.

— Лад, у нас в группе равноправие и все такое… Но я как бы начальник твой. Так что… возражения не принимаются. Если возникнут, конечно. — Клавдий ощущал себя идиотом.

Охранять древнейшего? Все равно, что встать стражей у солнца. Если не справится он, то вообще никто и не сможет. Хотя… Если вспомнить валявшегося тут в луже крови дракона…

Ладон молчал.

— Что у вас тут происходит?