Глава 11. Даша

За эти дни я сделала еще несколько тестов, каждый из которых буквально кричал о моей беременности. Неправильные результаты (тот самый микроскопический процент из ста) я отмела уже на вторых двух полосках. А вот гормональный сбой, который наверняка меня и настиг, был весьма вероятным. И я все больше утверждалась в мысли о том, что мне просто необходимо идти к Поклонскому на прием. Пусть уже расскажет все, ведь он точно что-то знает!

Кстати, о профессоре. Его поведение было для меня загадкой. Чего стоило только появление Альберта Венедиктовича на студенческой вечеринке, где его не ждали. И попытки со мной… пофлиртовать? По крайней мере, именно так я воспринимала его телодвижения в мою сторону. Хотя, надо признаться, меня они все меньше трогали, потому что сосредоточилась я совсем на другом. А именно — на токсикозе.

— Это психосоматика, — закивала Таня, пока Люда придерживала мои волосы в разгар очередного приступа тошноты. — Если все же ты действительно ни с кем не потрахалась в разгар овуляции.

— Я бы такое запомнила, — выдавила я из себя и снова склонилась над раковиной.

Когда же мне полегчало, я обнаружила, что Таня протягивает мне телефон.

— Звони Венику, пусть тебя осмотрит! — безапелляционно заявила она. — Вот! Я только что вычитала. Девушка думала, что залетела, а это оказалась опухоль! Пузырчатый занос! — Таня показала мне картинку на экране смартфона, и я снова сложилась в три погибели.

Через двадцать минут я все же связалась с Альбертом Венедиктовичем, который, казалось, только этого и ждал. Как только услышал, что я собираюсь к нему на прием, назначил мне встречу в нерабочее время, лишь бы я оказалась у него как можно скорее.

— Вот! Видишь? Он заботится о твоем здоровье! — сказала Люда и мы отправились собирать меня на осмотр к Поклонскому.

На этот раз профессор принял меня лично, безо всяких ассистенток. Сначала усадил напротив себя и начал задавать общие вопросы, включая информацию о моей половой жизни.

— Как давно у вас был последний половой партнер? — спросил он и посмотрел на меня так, как будто был священником, которому я исповедовалась.

— Чуть более полугода назад, — прямо ответила я.

— Вот как?

— Да. А что, с этим есть какие-то проблемы?

— Никаких проблем. Это просто вопрос. Вас сейчас что-то беспокоит, Дарья?

Я посмотрела на профессора, не зная, говорить ли ему о сделанных тестах. Если у меня гормональный сбой, то он это выяснит и так. Но чертенок, сидевший во мне, заставил произнести:

— Меня кое-что беспокоит. Мне кажется, что я беременна, профессор.

Ни один мускул не дрогнул на лице Поклонского! А ведь я только что сообщила ему, что считаю себя беременной, хотя больше полугода ни с кем не спала!

— Вам кажется, что вы беременны, — повторил за мной Альберт Венедиктович. — Что навело вас на эти мысли?

— Несколько положительных тестов на беременность.

— Вот как…

— Да. Что вы об этом думаете, профессор?

— Что нам пора приступить к осмотру!

Было похоже на то, что Альберт Венедиктович прямо сейчас получил что-то, к чему стремился всю свою жизнь. Может он с каждой клиенткой такой? Мне это не понравилось, даже какие-то нотки ревности появились. Но я встала, разделась и устроилась на кресле. Конечно, испытала стеснение, но разве шло оно в сравнение с тем беспокойством, которое мне доставлял мой гормональный сбой?

Пока Альберт Венедиктович меня осматривал (всегда удивлялась тому, почему мужчины делали это гораздо осторожнее женщин?), я лежала с закрытыми глазами. Так было легче смириться с тем, что профессор прямо сейчас изучает меня в подробностях. А когда он закончил, снял перчатки и дал знак, что я могу вставать с кресла, меня ожидало самое настоящее потрясение.

— Вы действительно беременны, Дарья, — сказал Поклонский, когда я оделась и уже было села на свое место.

Чтооооо?

— Это шутка, Альберт Венедиктович? — нахмурилась я.

— Не шутка. Вы беременны.