Глава 16. Даша

Конечно же, в этот день только и разговоров было, что о представлении возле входа в альма-матер… И я оказалась в центре интриг, расследований и сплетен. Этого и добивался, видимо, Поклонский, который ошарашил меня почище того, когда признался в искусственном оплодотворении его спермой. В общем, профессор знал толк в том, как сбить с толку! Вот такая вот тавтология.

— Даш… У меня уже голова кружится, как будто это я беременная, а не ты! — призналась Люда, когда я, с букетом наперевес, скрылась с глаз долой в женском туалете, где меня поджидали подруги.

— Я тебя понимаю, — мрачно констатировала я. Устроила букет на подоконнике и сложила руки на груди. — Поклонский сделал мне предложение, — поделилась я с подругами тем, что и без моих слов было очевидным.

— Ого! Это из-за того, что ты от него нечаянно залетела?

— Конечно, да! Хотя, он и попытался соврать, что просто этого хочет.

— А вдруг взаправду влюбился? — предположила Таня.

— Пф! Не смешите меня. Он вообще, может, пытается прикрыть грешки своей клиники.

— Какая ты недоверчивая, Даша! — покачала головой Люда. — Но вообще я шучу. И что ты обо всем этом думаешь?

— Думаю, что надо соглашаться. Но представить не могу, что нас с ним ждет в университете. Как бы его вообще не уволили…

— Зная декана, вполне возможно, — вздохнула Таня.

Нашим деканом была женщина без возраста. Точнее, возраст у нее, конечно же, имелся, но мы предполагали, что он активно стремится к отметке в сто лет. Пройдя которую, будет только расти в геометрической прогрессии, ибо Тамара Львовна казалась нам вечной. И взгляды у нее были точно такие же — довольно устаревшие и стремящиеся туда же — к тому веку, в котором она родилась.

— Ладно, идем на лекции. Хоть что-то я сдать успею, прежде, чем рожу, и на учебу останется не так уж много времени, — буркнула я, и мы с подругами пошли напитываться знаниями.

Во время лекции у Поклонского я делала вид, что ничего такого сегодня возле дверей университета не случилось. Альберт Венедиктович же пытался поймать мой взгляд, но я сосредоточилась на том, чтобы писать конспект.

А после лекции подошла и, дождавшись, когда все выйдут, сказала:

— Вечером жду вас у себя дома, Альберт Венедиктович.

— Ты уже подумала над моим предложением и согласна? — уточнил он.

— Узнаете при встрече. Вы едите морепродукты?

— Что?

Поклонский моргнул непонимающе.

— Морепродукты, — повторила я терпеливо. — Мидии, креветки, щупальца осьминогов. Меня сейчас тянет на них.

— Я ем, — заверил он меня.

— Хорошо. Тогда я приготовлю их. Буду ждать вас к восьми.

И вышла из аудитории.

Конечно, пригласив профессора, я преследовала еще одну цель — расставить все точки в присутствии моего папы. Скрывать беременность и то, что мы с Поклонским поженимся (черт, никак не удавалось в это поверить!), я не собиралась. Мне спокойствие папы (до и свое тоже) было важнее. Хотя, я сомневалась, что все будет воспринято нормально. Но была не была.

Купив в магазине морепродуктов, которых мне и взаправду очень хотелось, я принялась готовить салат. Часть мидий в раковинах собиралась запечь в духовке под сырным соусом.

— О! Ты готовишь. Тебе лучше? — спросил папа, заходя на кухню, где я колдовала над ужином.

— Я прекрасно себя чувствую! — соврала я, потому что это не было правдой. Слабость, сонливость, тошнота по утрам… Впрочем, симптоматика была очень даже обычной.

— Это хорошо, — успокоился папа. — А что за пир горой? — Он кивнул на ждущие своей очереди мидии.

— К нам придет профессор. Тот самый, которого ты напоил коньяком, — сказала я, нарезая кальмары. — По важному делу.

— Что-то с учебой? — всполошился папа. — Может, стоит тебя натаскать по каким-нибудь предметам?

— Никуда меня натаскивать не нужно, — вздохнула я. — Речь пойдет совсем не об учебе.

— Что-то произошло? — не унимался папа.

Наверно, зря я его стала готовить заранее. Ошарашили бы новостями сразу и все!

— Ничего страшного не случилось, папа, — сказала я ему, подойдя и положив ладонь на грудь. — Но новости есть.

— Как же их дождаться?

— Помоги мне с готовкой, — улыбнулась я папе, и вскоре мы быстро сделали все в четыре руки.

Поклонский прибыл почти вовремя и опять с букетом. Великий Парацельс! Так он открывал все карты прямо с порога.

— Спасибо! — быстро забрав у него цветы под удивленным взглядом отца, поблагодарила я профессора. — Проходите, я накрыла стол.

— Стол? — Альберт Венедиктович вскинул бровь, но прежде, чем я успела ответить ему хоть что-то, заметил свой шарф. — О! А я его везде искал!

— А всего лишь забыли у нас, — сказала я.

— Тогда заберу, когда буду уходить.

Поклонский оправил пиджак и посмотрел на меня. И я поняла, что профессор ждёт продолжения.

Что ж, именно это я и сделала — продолжила нашу милую семейную встречу. Сначала проводила Альберта Венедиктовича в ванную, где он вымыл руки, потом — к столу. И когда мы втроем (если считать ребенка в моей матке — вчетвером) сели ужинать, объявила:

— Папа, профессор Поклонский сделал мне сегодня предложение выйти за него замуж. И я думаю, что соглашусь. А еще… — я выдержала паузу, а потом бросилась в омут с головой. — Я беременна. Скоро у меня будет ребенок. От профессора, разумеется.