Глава 17. Альберт

— Чтоооо?!

Витя буквально взревел и вскочил из-за стола с таким лицом, что я начал опасаться за его здоровье. Да и за свое собственное, возможно, не мешало бы. Но это меня сейчас волновало мало.

Я посмотрел на огорошенного папашу снизу-вверх и спокойно сказал:

— Витя, успокойся. Если тебя хватит удар, я помочь не смогу. Я гинеколог, а не кардиолог.

Это предупреждение, надо сказать, ни разу не помогло. С угрожающим видом Витя двинулся на меня.

— Убью! — возопил он, подтверждая словами свои намерения.

— Папа, не надо! — вскричала Даша, а я поднялся из-за стола с невозмутимо-решительным видом.

В конце концов, мне из-за этой незапланированной беременности грозило кое-что пострашнее, чем разгневанные родственники, так что Витек, направляющийся ко мне с видом взбешенного быка, был еще меньшим из зол.

— Это будет очень недальновидно с твоей стороны, — ровным тоном сказал я. — Нехорошо оставлять ребенка без отца.

Тем более такого ребенка, чье развитие может быть достаточно непредсказуемым. Но этого я вслух сказать не мог.

Витю, впрочем, мои доводы особо не остановили. Приблизившись ко мне, он вцепился в ворот моей рубашки мертвой хваткой и выплюнул:

— Как ты мог?! Я с тобой коньяк пил, а ты мою девочку…

Он не договорил. Похоже, даже произнести вслух не мог такое святотатство. Может, для Вити сюрпризом будет и то, что девочка еще до меня никакой девочкой уже не была?

— Отлюбил, — любезно подсказал я ему деликатное слово, но Витек, похоже, этого не оценил. Его ноздри в гневе раздулись до такой степени, что оставалось только удивляться, как он сам еще весь не надулся и не лопнул.

Вообще-то, стоило признать — будь я на его месте, и скажи мне кто-то, что осеменил мою дочь… Я бы его лишил, пожалуй, этого самого прибора-осеменителя.

Подумав так, я опасливо покосился на нож на столе. Витя, впрочем, явно предпочитал действовать голыми руками. Которые уже покушались на мою шею.

— Успокойся, — сказал я ему твердо, и, сжав запястья Вити, с усилием отодвинул его руки от своей шеи.

Его уже скорее растерянный, чем злой взгляд, встретился с моим немигающим. И я почувствовал вдруг, как Витек резко оседает. Будто вместе с гневом из него ушли и все силы.

Теперь уже я подхватил его и помог приземлиться на стул. Проведя пятерней по волосам, он выдохнул:

— Ей же всего двадцать лет!

— Отличный между прочим возраст для деторождения, — заметил я.

— Альберт Венедиктович! — донесся до меня возмущенный голос Даши.

Мы с Витей оба, как по команде, повернули головы в ее сторону, только сейчас вспомнив, кажется, о том, что в комнате присутствует кто-то еще.

Я посмотрел на Дашу с упреком. Подойдя ней, встал за ее стулом, и, склонившись ближе, сказал:

— Нам уже ни к чему этот официоз, дорогая. Теперь ты можешь называть меня просто Альбертом. Или, как ты любишь, Аликом.

Витя, глядя на нас, аж из стороны в сторону закачался.

— Горе-то какое! — выдал он.

Я с ним был не согласен категорически.

— Почему горе-то? Никто ж не умер, — возразил я. — Даже весьма наоборот — собирается родиться.

На Витька это не слишком-то подействовало. Он сидел с таким видом, будто жизнь кончена и была прожита зря.

— Я понимаю, что все это неожиданно, — перешел я на жесткий тон. — Но так получилось! Или что, ты предпочел бы, чтобы я бросил твою дочь и оставил ее одну с ребенком?! Так было бы лучше?!

Я говорил это Вите, но мой взгляд в какой-то момент машинально перекинулся на Дашу. Может, и она предпочла бы остаться одна, чем с чудаковатым профессором много старше себя?

Хотя нет. Она явно сделала разумный выбор. Она согласилась выйти за меня замуж ради ребенка. И осознание этого отчего-то было мне сейчас неприятно.

Витек молчал. Кинув на Дашу мимолетный взгляд, я отошел к окну и снова заговорил, уже ровным голосом:

— В жизни случаются куда более страшные вещи, Витя. Ты бы знал это, если бы изо дня в день к тебе приходили отчаявшиеся женщины, больше всего на свете мечтающие о ребенке, но не способные его зачать. Ты бы узнал, что такое горе женщин, в юности сделавших аборт, — я многозначительно посмотрел на Дашу, — … а теперь, в более осознанном возрасте, столкнувшихся с его последствиями. Рождение детей — это настоящее чудо, Витя. Ради него многие готовы пожертвовать всем. Да, с Дашей это случилось слишком рано. Но рано — это куда лучше, чем никогда, уж поверь мне.

Договорив, я направился на выход. Нужно было оставить этих двоих наедине, чтобы они могли все спокойно обсудить и принять для себя сложившиеся обстоятельства.

— Профессор! Альберт! — Даша перехватила меня уже у самой двери. Я вопросительно на нее посмотрел.

— Вы… ты… уже уходишь?

Она явно не знала, как себя вести со мной. Точно так же, как я не знал, как мне быть с ней. И нам обоим предстояло вскоре очень многому научиться.

— На сегодня уже достаточно всего, ты так не считаешь? — усмехнулся я.

— Наверно… — выдохнула она в ответ.

Я застыл взглядом на ее губах, невольно оттягивая момент, когда шагну за порог. С трудом оторвав глаза, сказал:

— Поговорите спокойно. Он все поймет, я уверен.

— Альберт… — снова позвала она и я, взглянув на нее, на сей раз был не в состоянии удержаться.

То ли продолжая спектакль, который нам обоим теперь предстояло играть, то ли поддаваясь давно снедавшим меня желаниям, я привлек Дашу к себе и наконец припал к ее губам поцелуем. Они оказались мягкими и податливыми, невыносимо сладкими. И я жадно в них впивался, с каждым мигом все больше ощущая, что теряю контроль. А сейчас для этого было совершенно не подходящее время и место.

— До встречи, — прохрипел я, когда с огромным трудом заставил себя все же отстраниться от Даши. И, снова забыв свой шарф, вышел из квартиры.