Глава 31. Альберт

— Ты уверен, что ребенок не твой?

Я задал этот, все еще тревожащий меня вопрос, когда мы с Тимом остались на кухне одни. Все ушли спать, из ближайшей спальни доносился бравый храп деда, которому вторил из соседней комнаты Витек. Мы же с Ольшанским задержались, чтобы немного выпить.

Какое-то время сидели молча, думая каждый о своем. О чем размышлял Тим, я не брался предсказать. Мои же мысли в последнее время всегда текли в одном направлении. Даша. Наш ребенок. А теперь еще Мила… Ей так удивительно шло это имя. Наверно, если бы мы с женой обсуждали, как назвать эту малышку, я бы предложил тоже именно этот вариант.

Я вертел бокал с французским коньяком, разглядывая темную жидкость в приглушенном свете какого-то новомодного торшера. Одно из Дашиных приобретений, сам бы я никогда не додумался купить что-то подобное. Даши и всего, что с ней связано, стало в моей жизни вдруг так много, что было даже страшно. Что останется, если я вдруг потеряю ее?

Дурацкие навязчивые мысли. Я не должен об этом думать. О том, что ей был подсажен клон, знал только я. И в моей власти было сделать так, чтобы жена никогда об этом не узнала. Так будет лучше для всех нас. Как бы ни корежило меня от мысли о том, что мы живем во лжи.

- Давай выйдем, — наконец подал голос Ольшанский и бесшумно спрыгнул со своей любимой столешницы. Шлюшка Молли лениво приоткрыла один глаз, тонко уловив это движение, и тут же закрыла его обратно. Я же, не говоря ни слова, просто кивнул, и мы с Тимом в молчаливом согласии вышли на веранду.

Там Ольшанский потянулся к заднему карману джинсов и извлек оттуда пачку сигарет. Я с удивлением смотрел, как он достает одну и, чиркнув зажигалкой, закуривает.

— Ничего не говори, — хмыкнул он в ответ на мою гримасу. — Все знаю сам. Очень вредно. Очень.

— Зачем тогда? — коротко поинтересовался я.

— Тянет порой чем-то занять руки, когда нервничаю, — пожал он плечами.

— И что же заставляет тебя нервничать? — Я сложил руки на груди, глядя, как изо рта Ольшанского вырывается клубочек дыма. — Все-таки девочка твоя?

— Исключено, — фыркнул Ольшанский и, сделав еще одну затяжку, решительно затушил сигарету. — Хорошего понемножку, — добавил он с какой-то усталой ухмылкой.

— Я одного понять не могу, — признался я. — Откуда у тебя такая уверенность, что это не твоя дочь? Ты же спал с этой Олесей?

— Спал, — передернул плечами Ольшанский. — Ровно один раз. А потом только и делал, что пытался от нее отвязаться. Она буквально преследовала меня! Обрывала телефон, подкарауливала у дома и у клиники, ездила за мной на этом розовом кошмаре повсюду! Я не был даже уверен в том, что нахожусь один в толчке, — хмыкнул он.

— И чего она хотела?

— Ну чего обычно хотят женщины? — развел руками Ольшанский. — Мужчину в свое полное пользование. А у меня на эту жизнь были иные планы.

— И ты уверен, что за тот единственный раз…

— Алик, я врач-гинеколог! — возмутился Тим. — Не такой, конечно, блистательный, как ты, но достаточно квалифицированный для того, чтобы знать, как предохраняться!

Да уж. До моего горя от ума Ольшанскому и правда было далеко. И в этом было его счастье. Ему жилось до этой поры куда как проще. Без сюрпризов в виде подсаженных ассистенткой запретных клонов.

Впрочем, это было уже не так и важно. Даша вынашивала этого ребенка и он был частью ее, также, как и меня. Он был наш.

— Ну, ты же понимаешь, что тест на днк все равно придется пройти? — спросил я у Тима и тот коротко кивнул в ответ:

— Угу.

— У меня есть знакомые, — продолжил я. — Сделают экспресс-тест в кратчайшие сроки. И если она не твоя…

— Она не моя, — упрямо повторил Ольшанский. — И вы ведь хотите ее взять, да?

— Да, — кивнул я, думая о том, как за такое недолгое время у меня появилась огромная семья. — Даша к ней прониклась. Да и я тоже.

— Иногда я тебе завидую, — признался Ольшанский. — Вы кажетесь такими счастливыми, как парочка на агитационном плакате в пользу семейной жизни. Но! — быстро поправился он — раньше, чем я успел хоть что-то сказать. — Это бывает только иногда! Вся эта история не для меня.

— Это ты только сейчас так думаешь, — усмехнулся я.

— И собираюсь думать так и дальше, — заявил Тим. И добавил:

— В общем, решено. С утра в первую очередь едем делать тест.

— Хорошо, — кивнул я и мы, вернувшись в дом, разбрелись по своим спальням.

Наутро мы действительно сделали тест. Ну, точнее, сделал его Ольшанский. А еще через сутки получили результаты.

Всего сутки… а тянулись они, казалось, как целый год.

Тим, несмотря на внешнее спокойствие, явно не находил себе места. Это я понимал по тому, сколько раз он бегал на улицу баловаться сигаретой. Даже шлюшка Молли прониклась, кажется, всеобщим чувством ожидания и чуть ли не все эти сутки сидела в позе истукана, насторожив уши в поисках новостей.

Когда Ольшанский наконец вернулся с конвертом, все присутствующие вскочили на ноги и потребовали ответа:

— Ну что там?!

— Еще не смотрел, — буркнул Тим и, окинув нас мрачным взглядом, разорвал конверт.

Результаты были ясны по одному лишь его лицу.

— Уф, — выдохнул Ольшанский и в поисках опоры прислонился к излюбленной столешнице.

— Нет? — уточнил я.

— Нет, — подтвердил он. А потом, выпрямившись, подошел к Миле и склонился над люлькой.

— Прости, кроха. Но тебе, честно говоря, чертовски повезло. Я был бы ужасным папашей.

Я же отвел Дашу в сторону и спросил:

— Ты все еще хочешь, чтобы Мила осталась с нами?

— Да! — ответила жена, не раздумывая.

— Но у нас ведь скоро будет еще и свой ребенок. Ты уверена, что справишься с двумя младенцами?

— Я уже справляюсь с Милой. И мне есть, кому помочь, — она кинула взгляд в сторону пестрой компании, оккупировавшей наш дом.

— Я надеюсь, что они не будут жить с нами и дальше, — ужаснулся я.

Даша только рассмеялась. А я, склонившись к ней, добавил:

— Я страшно хочу остаться с тобой наедине.

От ее ответного взгляда, зажегшегося обещанием, кровь побежала по венам быстрее. Хотелось сгрести ее в объятия и унести подальше от всех. Сбежать, чтобы позволить себе все то, чего мы оба хотели. Но вместо этого пришлось взять себя в руки и переключить мысли на текущие проблемы. Растянув губы в улыбке, я констатировал:

— Что ж… значит, мы приступаем к процессу удочерения.