Глава 32. Даша

С недавних пор моя жизнь была совершенной! Все, чего я так хотела, все, к чему стремилась — у меня имелось. Любимый муж, маленькая дочь, спокойная жизнь, наполненная встречами с родными и близкими. И отряд котят, которых мы со временем все же пристроили в добрые руки.

Я сдала сессию и готовилась к тому, чтобы стать мамой. Мой профессор тоже готовился к этому событию, то и дело напоминая мне, что нужно быть осторожной и помнить о тех вещах, которые я не всегда считала значимыми.

«Ты взяла с собой зонт? Сегодня дождь!»

«Зачем продлила проездной? Не нужно было этого делать! Я бы тебя подкинул до магазина!»

«Никакой готовки! Закажем еду в ресторане!»

Вот так он раз за разом напоминал мне о том, насколько заботится не только обо мне, но и о нашем будущем потомстве.

У нас с Поклонским должен был родиться сын — об этом мы узнали на втором узи. Третье исследование лишь подтвердило эту данность. А даже если бы и не подтвердило — я и сама чувствовала, что у нас появится мальчик и точка! В комплект Миле, которую я считала своей дочкой.

И это тоже составляло своего рода маленькое счастье. Наша с Поклонским дочь, а еще — мальчик, которого я должна была родить в ближайшее время. И пусть зачат он был не совсем традиционным способом, мне было на это плевать. Наши с Поклонским дети появлялись у нас неожиданно. И мне это даже нравилось.

В тот день, когда родился Георгий Альбертович, я задержалась в университете чуть дольше, чем ожидала. С Милой находилась Таня, и я могла полностью посвятить время обучению, хоть и знала, что сорок первая неделя беременности уже началась.

— Иванова… то есть, Поклонская! — окрикнула меня Тамара Львовна, когда я шла по коридору к кабинету профессора Амурского. — Тебе когда рожать?

Зря она это спросила! Стоило только деканше поинтересоваться о таких приземленных вещах, как я почувствовала первую схватку. Она вполне могла быть тренировочной, как и раньше, но я сразу поняла — рожаю!

— Прямо сейчас! — выдохнула я, схватив Тамару Львовну за руку. Та посмотрела на меня с таким видом, как будто я вот-вот должна была воспроизвести на свет инопланетянина.

— Что сейчас, Поклонская? — уточнила деканша.

— Рожать мне прямо сейчас! — воскликнула я, так и не отпустив руки Тамары Львовны.

— Святые угодники! — прошептала та и медленно повела меня к своему кабинету.

Не знаю, угодники были святыми или яичники (как заверял мой муж), но в этот момент я была готова уверовать во что угодно, потому что мне стало очень страшно.

— Еще! Давай! Раз, два, тужься! — скомандовала акушерка, и я сделала то, чего от меня ожидали. Сжалась в три погибели, пытаясь вытолкнуть из себя ребенка. В этот момент захотелось выругаться как-нибудь особенно грязно, потому что роды в теории и на практике — две совершенно разных вещи. Хотя, о чем я думала? Знала ведь, что так или иначе мне придется рожать. Нужно было просто произвести на свет нашего с Альбертом малыша. Сделать то, что делали до меня миллиарды женщин.

— Тужимся, тужимся! Еще! Не кричим! — произнесла акушерка вновь и я, откинувшись назад, поняла, что все получилось. На свет появился наш с Альбертом сын. Довольно крупный и, на первый взгляд, очень хорошенький.

Ребенка положили мне на живот поближе к моей груди. И тут случилось то, чего я никак не ожидала.

— Стойте! — громогласно сказал Поклонский, не успел малыш присосаться. Взял его на руки и посмотрел внимательно, как будто пытался понять, от меня он был зачат или нет. И наш сын тоже смотрел в ответ на Альберта изучающе и серьезно, словно он родился давно, а ему не было несколько минут отроду.

— Что не так? — устало спросила я, глядя на сына и мужа удивленно.

— Все так, — наконец сказал он и положил малыша обратно.

Я тут же прижала его к себе и ребенок взял грудь. Обхватил своими губками и начал сосать. И весь мир исчез, остались только мы с нашим малышом. Клянусь, если бы в этот момент кто-то решил забрать у меня моего ребенка, я была бы готова убить того особо жестоко. Странно, почему вообще мне в голову лезли такие мысли? Наверно, потому что с Милой все было иначе. Нет, она, несомненно, тоже была моей дочерью, но вот таких моментов, как этот, мы с ней все же были лишены.

— Он такой хорошенький. И кажется, очень похож на тебя, — улыбнулась я, когда нас с сыном перевели в палату. Муж все это время был рядом.

— Ты так думаешь? — нахмурился Альберт и покосился на ребенка.

— Уверена. Смотри, какие у него глаза.

Я чуть повернула Гошу, и тот снова посмотрел на своего папу так, как делал это в родильном зале. Никогда бы не подумала, что новорожденные дети так умеют.

— Обычные глаза, — пожал плечами Поклонский. — Не хочешь поспать?

Я взаправду почувствовала, что на меня наваливается сон. Даже отвечать на многочисленные сообщения, которые валом шли на телефон, от чего он вибрировал, как заведенный, сил не было.

— Я его заберу, — сказал Альберт, словно почувствовал, что я вот-вот отключусь. И я, благодарно ему кивнув и устроившись удобнее, снова улыбнулась.

Сейчас я была совершенно счастлива, потому что окончательно и бесповоротно почувствовала, что значит быть мамой. И в этот момент мне казалось, что теперь меня только и ждут, что безграничное счастье и спокойная жизнь.

Знать бы тогда, как сильно я ошибалась…