Глава 33. Альберт

— Это дело надо обмыть! — решительно заявил мне Ольшанский прямо с порога.

Даша осталась в роддоме, а я, вернувшись домой, наскоро заварил себе доширак на ужин. И вяло ковырялся в нем вилкой в тот момент, когда Тим решил в очередной раз разнообразить мою жизнь. Знал бы я тогда, что из этого выйдет! Но я не знал. Поэтому невесело откликнулся:

— Поищи там вино в шкафу.

— Да ну тебя, Поклонский! У тебя сын родился, такое событие! Мы обязаны пойти в ближайший бар и сообщить всем и вся эту потрясающую новость! Напоим всех присутствующих до отвала!

Я вспомнил чем закончился последний случай, когда я выпил. А именно — незапланированными признаниями Даше в любви под коньячным дурманом. Поэтому воодушевления друга я как-то не разделял.

— Может, не будем сообщать всем об этом событии? — уточнил я с надеждой.

Тем более, что рождение ребенка меня скорее… пугало. Особенно когда Даша, едва взяв сына на руки, сказала, что он похож на меня.

Конечно, наше сходство было легко объяснимо. Именно поэтому я и пошел на данную ложь — это был очевидный способ прикрыть случившуюся подсудную ошибку. Но как станет вести себя ребенок, созданный (даже не зачатый!) подобным образом? Это было ужасно интересно с научной точки зрения. Но немного страшило с личной.

Я рассеянно посмотрел в записную книжку, где фиксировал свои наблюдения на протяжении всей Дашиной беременности. И куда сегодня внес первые впечатления после рождения Гоши.

«Смотрит очень серьезно», — было записано моим размашистым неразборчивым почерком. «В его глазах отражается опыт, невозможный для новорожденного ребенка».

Также я записал антропометрические данные сына — рост, вес, цвет глаз. В целом, Гоша был совершенно обычным ребенком, если бы не этот взгляд…

— Ты что там делаешь? — поинтересовался Ольшанский, заметив, как долго я пялюсь в записную книжку.

Поспешно закрыв свои записи, я спрятал книжку в ящик стола и ответил:

— Ничего. Записывал кое-какие мысли по работе.

— Ну так мы идем отмечать или нет? — снова потребовал ответа Тим, мгновенно потеряв интерес к моим записям. И слава яичникам.

— А с кем я оставлю Милу? — вопросил я как ответственный папаша.

— Девчонок позовем! — отмахнулся беззаботно Ольшанский. — Люда и Таня с радостью присмотрят за ней.

Что-то мне упорно говорило, что соглашаться на это не стоит. Но Тимуру в таких случаях было проще уступить, чем спорить с ним. И я смирился.

— Ладно, сейчас позвоню, — постановил я, набирая номер.

— Шампанского всем! — провозгласил часом позже Ольшанский, когда мы приземлились в ближайшем баре. — У моего друга сын родился! — сообщил он всем присутствующим.

Послышались аплодисменты. Со всех сторон посыпались поздравления и я рассеянно кивал в благодарность всем этим неизвестным мне людям, которые были рады появлению на свет моего сына. А особенно — бесплатной выпивке по данному поводу.

— Ты, я смотрю, решил гулять так, будто это твоя жена родила, — хмыкнул я, глядя на радостного Ольшанского.

— А у тебя такая рожа, будто случились похороны, а не роды! — парировал он. — Пей давай! За Гошу! — провозгласил Тим первый тост.

Выпили. За первым бокалом пошел второй, затем третий… Через некоторое время я обнаружил две вещи. Первое — мы пьем уже за каких-то незнакомых мне людей. Второе — меня понесло на откровенности.

— Даша сказала, что он похож на меня! — пролепетал я особо запавшую мне в душу фразу. — Это ужасно!

— Ужасно? — изумился в ответ Ольшанский. — Гордиться таким надо!

— Ты не понимаешь! — качнулся протестующе я. — Ужасно и точка!

— Ну, если твой сын будет таким же помешанным на науке, тогда ты прав — это ужасно, — хмыкнул в ответ Тим и вдруг присвистнул:

— Смотри-ка, какая киска за барной стойкой мне подмигивает! Не могу устоять, Алик! Сиди тут, я скоро вернусь!

И с этими словами Ольшанский поднялся из-за стола и исчез. А я вдруг почувствовал такую усталость, будто сам сегодня рожал. Глаза невольно закрылись, голова вдруг показалась ужасно тяжелой…

Я понял, что задремал, когда кто-то коснулся моего плеча. Рассчитывая увидеть Тима, я вскинул голову. Но вместо Ольшанского рядом стояла… Лена Кравец.

— Лена? — удивился я. — Ты что здесь делаешь?

— А ты? — ответила она вопросом на вопрос. — Разве твоя… жена сегодня не родила?

— Родила, — кивнул я. — Мы с другом отмечаем это событие.

Я обвел взглядом зал в поисках Ольшанского, но его нигде не было. Сколько времени прошло с того момента, как он ушел? И куда, черт его дери, подевался?

— И где же друг? — поинтересовалась Кравец и я вынужден был признать:

— Не знаю. Отошел куда-то. А я так устал, что, кажется, ненадолго задремал.

— Я как раз уходить собиралась, когда увидела тебя и подошла поздороваться. Если хочешь, подкину до дома, — предложила Лена.

В глазах ее мелькнуло что-то странное, но я не придал этому значения. Как же я устал…

— Буду очень благодарен, — ответил я, вставая. Перед глазами все качнулось и поплыло и я ощутил, как Лена берет меня за локоть, помогая устоять. Святые яичники, да чтоб я еще пошел с Ольшанским пить! Никогда в жизни!

— Спасибо, — коротко поблагодарил я Лену и, доверившись ее руке, пошел с ней на выход.

А утром проснулся в незнакомой квартире.

И не так, чтобы очень одетым…