Глава 34. Даша

Первое, что я поняла, когда проснулась на следующий после родов день — мне достался чудесный сын. За ночь он только и сделал, что пару раз перекусил, в остальное же время сладко спал и давал выспаться мне. Второе откровение было связано с моими к Гоше чувствами, а именно с осознанием, которое стало своего рода пугающим. Оказывается, любовь к ребенку только возрастает с каждым часом, и предела ей я не видела.

Я сидела, покачивая сына на руках, когда в палату заглянула Таня.

— Можно? — спросила она и пристально осмотрелась.

— Конечно, можно! — ответила я. — Кстати, хорошо, что ты зашла. Альберт, видимо, забыл зарядить телефон. Никак не могу до него дозвониться.

Подруга тут же поджала губы, и по спине моей пробежал холодок.

— Мы и сами до него не можем дозвониться… с тех пор, как они с Ольшанским ну…

Мне показалось, что мои внутренности скрутило в спазме.

— Что они сделали с Ольшанским?

— Всего лишь сходили обмыть ножки Гоше! А потом Веник пропал.

Я быстро уложила сына в кроватку и заходила по палате. В голову лезли самые ужасные мысли, начиная от того, что с Альбертом что-то случилось, заканчивая совсем уж пугающими. А что если он понял, что отцовство не для него? Не то, которое можно было обозвать репетиционным, когда мы удочерили Милу, а настоящее. Недаром его поведение показалось мне странным, когда вчера он взял на руки нашего сына! Поклонский просто оказался не готов к пониманию, что у него теперь есть родной ребенок!

Нет, это полная ерунда, Альберт просто не мог исчезнуть. Сначала он бы обязательно со мной поговорил.

— А дедушке его звонили?

— Угу. И не раз. Он сам на ушах стоит. Твой папа тоже не знает. В институте сегодня пар у Веника нет.

Черт! Ну и вот что мне теперь с этим делать? Я схватила телефон и стала звонить на номер мужа снова и снова. Но тот был недоступен.

— А если Альберт решил меня бросить? — пролепетала я, опускаясь на постель и переводя взгляд на сына. Тот смотрел в ответ глазами Поклонского. Серьезными и изучающими. — Если решил бросить нас?

— Я тебя умоляю, Иванова! — воскликнула Таня, обращаясь ко мне по старинке. — Он тебя обожает! Просто немного перепил… наверно.

Она присела рядом и посмотрела на Гошу. Тот вздохнул и закрыл глаза.

— Как такого крошечку можно оставить? А Милу? Они же оба просто чудо!

Я согласно кивнула, но тревога от слов подруги меньше не стала. Но мне оставалось только одно — ждать.

— Знаешь, кто ты? — выдохнула я, когда через некоторое время дверь в палату открылась и на пороге появился немного помятый, но целый и невредимый муж.

— Знаю. Но при ребенке ругаться не буду, — хрипло ответил он, после чего подошел ко мне и крепко обнял. И все исчезло, оставив мне лишь радость от того, что Альберт все же рядом. И с ним все хорошо. И он совсем не собирается меня оставлять. Ну, если судить по его крепким объятиям, конечно.

— Где ты был?

Он отстранил меня, но из кольца рук не выпустил. Посмотрел так же, как смотрел на меня совсем недавно Гоша.

— Ты была права в тот день, когда сказала отцу, что мне нельзя пить.

Я едва удержалась от улыбки. Как же давно это было! Тогда я и представить не могла, что наша история окончится именно так. Хотя, она не окончилась, но уже вырулила на ту стезю, которой я никак не ожидала.

— Сильно напился? — сочувствующе уточнила я.

— Да. И проснулся в незнакомой квартире. Сразу уехал оттуда — и к тебе. Даже телефон негде было зарядить.

Поклонский снова крепко прижал меня к себе, поцеловал в висок и отошел в сторону кроватки, где сопел наш сын.

— Как он?

Меня немного царапнули те нотки, что были в тоне мужа, но акцентировать на этом внимание я не стала.

— Идеально. Спит и ест. И просил передать тебе, что когда нас выпишут, мы будем очень строго следить за тем, чтобы наш папа не участвовал больше ни в каких попойках.

От последнего эпитета муж скривился и я тихо рассмеялась.

— Я больше не возьму в рот и капли спиртного, — заверил он меня.

— Вот и хорошо. Отметим мою выписку соком или молоком.

— Это идея. Скоро уже выписывают?

— Ну, сказали, что если все будет в порядке, то на третий-четвертый день.

Поклонский кивнул, снова пристально посмотрел на нашего сына и сказал:

— Тогда будем отмечать это в узком семейном кругу. Ты, я, наши дети. И Молли.

Я глубоко вздохнула и ответила:

— Вряд ли девочкам, Ольшанскому и деду с отцом это понравится. Но мы будем держать оборону.

Когда я оказалась дома, меня ненадолго «накрыло». Наверно, это можно было назвать кратковременной послеродовой депрессией. Я понимала, что теперь моя жизнь изменилась окончательно и бесповоротно. Нет, осознание этого пришло ко мне давно, еще после свадьбы с Поклонским, но именно сейчас я прочувствовала все на своей шкуре.

Несмотря на наше желание не делать из моей выписки грандиозный праздник, пришлось смириться с просьбами друзей и родных отметить это событие хоть немного. Я сдалась, муж тоже, потому что было не очень удобно отказывать тем, кто нам так помогал.

Семейный ужин в кругу близких было решено соорудить на одном из выходных дней, а пока я погрузилась в быт. Гуляла с малышами, готовила, ждала мужа с работы. И чем больше проводила времени в беспрерывном хороводе дел, тем быстрее улетучивалась моя депрессия.

Я уложила детей спать, насыпала Молли корма, запустила посудомойку и, вздохнув, собралась было пойти немного отдохнуть, когда в дверь позвонили.

Нахмурившись и гадая, кто же это мог быть, отправилась открывать и, к удивлению своему, обнаружила на пороге Елену Владимировну Кравец.

— Добрый день, — улыбнулась она мне.

— Добрый день, — ответила я. — А вы к кому?

— Я хотела вернуть одну вещь.

Улыбка вдруг сошла с ее лица, и оно вместо миролюбивого превратилось в какую-то устрашающую маску.

— Что за вещь? — уточнила я, предвидя что ждать ничего хорошего не стоит.

— Это запонка. С рубашки Альберта Венедиктовича. Он обронил ее пару дней назад, когда не ночевал дома.

Пришлось схватиться за стену, потому что от слов Кравец все поплыло перед глазами. Она протягивала мне на ладони запонку, которую бы я узнала из тысячи, потому что сама дарила пару Альберту на один из праздников.

— А где же он тогда… ночевал? — выдавила я из себя.

— У меня, разумеется, — подернула она плечами с таким видом, как будто это было очевидным. — Передай ему, пожалуйста, я знаю, что Алик и не обнаружил бы пропажу, если бы не я.

И она просто ушла. Оставив меня в полнейшем смятении и с уймой вопросов. Поклонский ночевал с другой женщиной, когда напился, отмечая рождение сына? Чем они таким занимались, раз его запонки разлетелись по всей квартире этой дамочки?

Я горестно всхлипнула и сжала металлический кругляш в руке. Ничего, муж скоро придет домой, и я получу ответы на все свои вопросы!