Глава 45. Альберт

Уходя утром на работу, я чувствовал себя весьма… вдохновленным. И душевно, и вообще во всех местах.

То, что Даша пришла ко мне ночью, я счел добрым для себя знаком. Ведь все, что произошло между нами, показывало главное — мы были нужны друг другу. Если, конечно, для жены это означало то же, что и для меня. Но ведь женщины по природе своей были более чувствительны. Их желание чаще и теснее переплеталось с чувствами, чем то бывает у мужчин.

И потому я верил: все, что было между нами на этом диване — не просто так. Это наш первый шаг к примирению. И это — моя надежда на то, что есть смысл и дальше бороться за любимую женщину и своих детей. Что я — ее необходимость, также, как и она — моя. А не та помеха спокойной жизни, которой я уже почти стал себя считать.

Перед началом лекции я задержался в приемной, чтобы сделать последние пометки в своих записях. И здесь же был застигнут врасплох… Кем? Конечно же, Леной Кравец.

Мы почти не пересекались с момента нашего последнего разговора. Если не считать короткие приветствия в тех случаях, когда встречались также, как сейчас, где-то в университете.

— Альберт… Венедиктович, — улыбнулась мне она.

— Елена Владимировна, — кивнул я в ответ.

На этом разговор можно было завершать, но Лена неожиданно оказалась рядом. Встала позади меня и я ощутил, как ее тело прижимается к моей спине.

— Как ваши дела? — спросила она тихо, как-то интимно.

— Спасибо, все прекрасно, — сухо откликнулся я и попытался отодвинуться. Но это было проблемно, учитывая, что я уже и так вжался в стол.

— Ммм… — пробормотала Кравец и, склонившись ко мне, шепнула:

— Я рада, что вы не переживаете из-за того, что от вас ушла жена.

Тут уже я не выдержал. Резко вскочил ноги и послал Лене убийственный взгляд. Ей-то, черт возьми, откуда было знать о наших с Дашей проблемах? Она что, за домом моим следила?

— Не понимаю, откуда у вас подобная информация, — сказал я холодно.

— Это же сразу видно, Альберт, — улыбнулась она и, протянув руку к воротничку моей рубашки, добавила:

— У тебя снова мятые рубашки. И усталый мрачный вид.

Я отодвинулся от ее руки и, усмехнувшись, сказал:

— А ты, конечно же, готова выгладить все мои вещи и утешить меня всеми возможными способами?

— Ну а почему нет? — невозмутимо откликнулась Кравец. — Если эта девчонка не понимает своего счастья, то я уж точно в состоянии оценить такого мужчину, как ты. Альберт… — ее рука снова потянулась ко мне, но я сделал шаг назад.

— А я скажу тебе, почему, — ответил я ей. — Потому, что мне это не нужно.

— Но ведь ей плевать на тебя!

— Это не так, — отрезал я. — Но даже если бы было так, это не отменяет того факта, что мне нужна только она. Я люблю Дашу, Лена, когда ты это поймешь? Люблю так, что могу ждать ее столько, сколько понадобится. И никто другой мне не нужен!

— Ну и дурак же ты, — выплюнула Кравец в ответ.

— Люди глупеют от любви, — пожал плечами я. — А тебе я скажу следующее — просто посмотри на себя! Ты же красивая женщина. Которая не должна тратить свое время напрасно, навязываясь тому, кто никогда не ответит ей взаимностью. Просто обдумай это, — кинул я напоследок и, взяв свои конспекты, вышел.

Во время лекции не раз ловил себя на том, что мои мысли витают весьма далеко отсюда. И что периодически прерываюсь посреди речи и глупо улыбаюсь, как влюбленный подросток. Мне не терпелось вернуться к Даше. Хотелось как можно скорее обсудить все произошедшее. И понять, что она, быть может, наконец готова меня простить.

— Альберт Венедиктович, — окликнул меня Филонов и я, вынырнув из своих дум, ответил:

— Да?

— У меня это… вопрос есть.

— Задавайте, если он по теме лекции.

— Ну как сказать… — парень многозначительно хохотнул, потом добавил:

— Ну, в общем, он может и не по теме, но очень важный!

— Ну, говорите, — дал я добро.

— Я короче хочу знать… как… ну типа это… найти у женщины точку Джи? Вы, как светило науки, должны это знать!

Все присутствующие в аудитории дружно заржали, но я сохранил серьезное выражение лица. Поправив очки, ответил:

— Я вам так скажу, Филонов. Сначала нужно найти женщину, у которой захочется искать эту точку Джи.

— А вы нашли, Альберт Венедиктович? — ухмыльнулся Филонов.

— Я — нашел, — ответил я спокойно. — И всем желаю того же.

— Ну так может это… поедете к ней прямо сейчас? А то вы все равно не здесь. Уже два раза назвали вагину богиней, — хмыкнул Филонов.

— Спасибо за заботу, конечно, — улыбнулся я в ответ. — Но я вижу в этом предложении явный корыстный интерес.

Филонов приуныл, я же, сделав вид, что размышляю, сказал после паузы:

— Впрочем, раз это все равно последняя лекция и у меня, и у вас, я сделаю нам всем приятное и отпускаю вас пораньше.

— Ай да Альберт Венедиктович! — воскликнул Филонов и, не успел я и глазом моргнуть, как мои студенты, смеясь и толкаясь, устремились к выходу из аудитории.

Сложив свои вещи в кейс, я последовал их примеру. Какие-то полчаса пути — и я снова увижу Дашу.

Но вышло все не так.

Звонок Ольшанского застал меня на пути к дому тестя. Включив громкую связь, я ответил:

— Да, Тим. Что-то случилось?

— Не, ничего, — откликнулся тот. — Просто хотел узнать, как там у вас с Дашей?

Мне отчего-то было страшно говорить вслух о своих надеждах на примирение. Будто заговорив о них с кем-то, пусть даже это мой лучший друг, я могу их спугнуть. Поэтому я сказал:

— Я не знаю. Пока непонятно.

— Яснооо, — протянул в ответ Ольшанский и вдруг сказал:

— Слушай, я наверно сегодня ночевать не приду. У меня есть… некоторые планы. Один справишься?

— Справлюсь, — хмыкнул я. — Тебе необязательно отчитываться мне, как жена ревнивому мужу.

— Я предпочитаю думать, что я твоя мамочка, — хохотнул Тим.

— Избавь меня от своих фантазий! — шутливо открестился я.

— Ладно, в общем, я наберу тебя еще. До связи.

— Пока, — ответил я и, отключившись, с досадой шарахнул по рулю.

Откуда, ну откуда в середине дня взялись такие пробки? Полчаса до Даши стремительно превращались в час, и то и все два пути. И это неимоверно злило.

Когда я наконец все-таки добрался до заветной квартиры, там меня ждал не самый приятный сюрприз. А именно — злой тесть и новость, что Даши дома нет.

— Где Даша? — спросил я, когда Витя открыл мне дверь и я, пройдя в квартиру, не увидел нигде своей жены.

— Ну и козел же ты, зятек! — заявил мне тесть вместо приветствия.

— Что? — я обернулся к нему с непонимающим видом.

— Это ты мне скажи, что!

Яснее не стало. Нахмурившись, я спросил:

— Так где Даша?

— Уехала к вам домой! — последовал ответ.

Больше я ничего спрашивать не стал. Даша оставила с отцом Гошу и Милу, значит, на то были свои причины. Которые я должен был незамедлительно выяснить.

Ничего не сказав на прощание, я буквально вылетел из квартиры Вити и помчался домой.

Пробки чуть рассосались к тому моменту, как я снова выехал на шоссе. И слава Богу! Потому что я гонял в голове столько разнообразных мыслей, что от этого было недолго сойти с ума.

Конечно, сам факт того, что Даша поехала к нам домой, был обнадеживающим. Я позволил себе немного помечтать о том, что она, возможно, готовила мне сюрприз. Однако грозный вид Витька и заявление, что я козел, разбивало эти мечты в пух и прах. Значит, что-то наверняка случилось. И я боялся даже представить, в чем еще мог провиниться перед женой. И именно в тот самый момент, когда мы почти помирились!

Доехав до дома, я бросил машину прямо возле гаража и направился к двери. Из кустов под окнами дома донесся странный шум и я невольно оглянулся посмотреть, что там происходит. Кусты шевельнулись и на этом все стихло. Пожав плечами, я решил, что это просто ветер. И что это сейчас не стоит моего внимания.

Быстро пройдя в дом, я обнаружил Дашу на кухне. Она стояла, опершись на облюбованную Ольшанским столешницу. И смотрела на меня весьма обещающим взглядом. Вот только обещал он мне сплошные неприятности и ничего кроме.

— Даша, — подойдя к жене, я сделал попытку ее обнять, но она увернулась. А в следующее мгновение мою щеку обожгла пощечина.

Потерев место удара, я сказал:

— Не то, чтобы я против таких игрищ, но хотелось бы понять причину.

— Причину?! — воскликнула Даша. — Это ты скажи мне причину! Почему накануне мы трахаемся, как одержимые, а сегодня я узнаю такое!

Со стороны приоткрытого окна донесся странный шум. Мне показалось даже, что я услышал веское «п*здец».

Нахмурившись, я перевел взгляд с окна на Дашу и сказал:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Не понимаешь?! Это я не понимаю, как ты можешь бросать меня после всего… после того, как…

Даша явно не могла подобрать слов. А я все меньше понимал происходящее. Озадаченно потерев переносицу, ответил:

— Но я не бросал тебя. Ты же сама ушла из дома.

— Это не причина уезжать из страны!

Я недоуменно помотал головой. Послышалось мне, что ли?

— Кто уезжает? — спросил тупо, не найдя ничего лучшего.

— Ты! — подойдя ко мне, Даша обвиняюще тыкнула пальцем в мою грудь. — Ты уезжаешь!

Кажется, я теперь начинал что-то понимать. Особенно когда из окна донеслось тихое «ой».

— И кто тебе такое сказал? — поинтересовался я спокойно.

— Таня и Люда! Пришли ко мне сегодня и сказали, что ты собираешься уезжать за границу!

Я не сдержал смешка. Ай да девчонки! Да и без Ольшанского тут явно не обошлось. Мне вдруг сразу стали понятны его недавние вопросы насчет того, как у нас все с Дашей. И раз уж вся эта катавасия началась, грех было ею не воспользоваться.

— И что же ты? — ответил я, внимательно вглядываясь в лицо Даши, на котором читался страх пополам с гневом. — Пришла со мной попрощаться?

— Я пришла… — она запнулась, подбирая слова, а я смотрел на нее, любуясь тем, как в голубых глазах играют непередаваемыми оттенками самые разнообразные эмоции. — Я пришла, чтобы… — Даша сделала вдох, набираясь духу, а затем выпалила:

— Чтобы сказать, что ты последняя задница! Если способен бросить меня одну с двумя детьми именно тогда, когда я готова тебе все простить! А еще — что я люблю тебя! — ее пальцы вдруг смяли рубашку на моей груди, сжимая ткань так крепко, будто жена боялась, что если выпустит ее из рук — я вдруг исчезну. — И что никуда и никогда тебя не отпущу! Это ясно?

Опустив взгляд на ее руки, я заметил, что они подрагивают. Хотелось схватить свою женщину с объятия, и, крепко сжав, расцеловать. И сказать, что ее страхи — сущая глупость. И что я никогда ее не оставлю, если только буду ей нужен.

Но я все же заставил себя немного потерпеть и сказал:

— Ясно. Но есть две небольшие проблемы, Даша.

— Какие? — выдохнула она.

— Первое — это то, что ты так и не научилась мне доверять.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты допустила пусть даже только мысль, что я могу бросить тебя и наших детей. Потому что — и это второе — я никуда не собирался уезжать.

— Как? — непонимающе моргнула жена.

— Вот так, — улыбнулся я. — Впрочем, я должен поблагодарить твоих подруг за эту хитрость. Когда еще я бы иначе услышал от тебя все эти прекрасные слова?

— Ах ты, зараза! — Даша возмущенно заколотила кулачками по моей груди, но я, перехватив ее руки, крепко сжал их, а потом, прерывая поток возмущений, впился поцелуем в губы. Которых, сколько бы ни целовал ее, мне всегда было мало.

— Ах! — донеслось снова из приоткрытого окна и я, вынужденно оторвавшись от губ Даши, взглянул в окно и рассмеялся.

Три знакомых и крайне заинтересованных лица смотрели на нас из-за стекла.

— Заходите уже! — крикнул я Ольшанскому, Люде и Тане. А потом, посмотрев на Дашу со всей любовью, которая с трудом помещалась внутри, сказал:

— Тебе придется меня простить. Потому что иначе они выдумают что-нибудь еще для того, чтобы нас помирить.

— Я уже тебя простила, — шмыгнула носом Даша, — потому что поняла, что ничто не имеет значения, когда у нас все так…

— Как?

— Правильно. Ты единственный, кто мне нужен.

— И ты для меня — единственная женщина, — ответил я просто. — Если не считать Милу, конечно.

В этот самый момент Тим и Люда с Таней появились на пороге и я быстро шепнул Даше:

— Покажешь мне, когда мы останемся одни, как ты меня простила.

— Можно войти? — раздался голос Тима. — Или у вас тут вовсю рубрика восемнадцать плюс?

— Потерпим, пока вы не уйдете, — хмыкнул я. — Ну и как вы вообще до такого додумались? — спросил следом.

Ольшанский и девчонки начали рассказывать, перебивая друг друга, в то время как Даша заваривала на всю компанию ароматный чай. А я смотрел на свою жену, слушал своих друзей и ощущал себя до невозможности счастливым.

И больше никогда не намерен был этого счастья упускать.