Глава 12

Проблески солнца попадают мне прямо на лицо, из-за которых я с трудом разлепляю веки. Рука на автомате тянется к мобильнику. Что за чёрт? Семь утра. Да я в такую рань даже на учебу не поднимаюсь. Снова пытаюсь провалиться в сон, но заснуть уже мне не удаётся — что-то не так. Поворачиваясь на противоположный бок, я случайно задеваю нечто теплое, похожее на руку человека. Резко открываю глаза. В паре десятков сантиметров от меня располагается спящее безмятежное лицо, о котором мой все еще не проснувшийся мозг не успел вспомнить.

Я нарушил свое главное правило — не ночевать дома у потенциальных подружек. Хотя можно ли назвать Вьюгину подружкой — вопрос весьма спорный. Да и под ночёвкой я подразумеваю нечто другое, чем случайно вырубиться после просмотра остросюжетного боевика.

Пялюсь на красивую девушку и не могу отвести от нее глаз. Ева бесспорно красива. Ей не нужно наносить тонну косметики, чтобы выглядеть сносно в отличие от тех девиц, с которыми я обычно имею дело. Ее светлые волосы мягким облаком расползлись по подушке, но мой взгляд задерживается на губах. Чувственные, послушные, сладкие. Хочется коснуться их снова, и я заношу руку над ее ртом, но в последний момент не решаюсь дотронуться до бархатистой кожи. Одергиваю себя. Зачем мне это? Вполне возможно, при других обстоятельствах я бы присмотрелся к ней, но у меня другая цель. Поэтому что имеем, то имеем.

Я осторожно поднимаюсь с кровати, стараясь не разбудить девушку, и осматриваю комнату при дневном свете. Стандартная спальня девчонки с белыми цветочками и огромным зеркалом в пол. Про себя усмехаюсь. Чего еще можно ждать от заучки, живущей в мире розовых пони?

— Доброе утро. Уже сбегаешь? — сонным голосом спрашивает Ева. — Вчера вроде бы ничего не было, чтобы уходить по-английски.

— Привет, леди. Мне пора, — пожимаю плечами, снова опускаясь на край кровати.

— В начале восьмого утра? — Вьюгина удивлённо вскидывает бровями.

Я молча бросаю взгляд на настенные часы, минутная стрелка которых стремится к цифре три. Из пар у меня только скучнейшая лекция у Завьялова во второй половине дня, а тренировка намечена на одиннадцать. Спешить-то особо некуда, но от словосочетания совместный завтрак мне становится, мягко говоря, не по себе.

— Ладно, Никита, я не собираюсь строить с тобой какие-либо отношения. Я уже уяснила для себя, — она резко выдыхает, делая многозначительную паузу, — что ты для них не создан, а даже если бы и рассматривал этот вариант, то явно не со мной. Мы с тобой из разных миров. Ты был прав, я — белая ворона. Ну а ты… — замолкает, подбирая слова, которые не идут, — здесь итак все понятно. Если хочешь уйти — пожалуйста, если нет — оставайся на завтрак. Как друг.

Ева расплывается в широкой улыбке, естественнее которой я ещё ни разу за всю свою недолгую жизнь не встречал. А девочка-то разумная, несмотря на розовых единорогов в своем богатеньком мирке.

— Сама приготовишь завтрак? — нахмурившись, задаю вопрос. В таких семьях как у Евы обычно есть повар, который занимается приготовлением завтрака, обеда и ужина.

— Конечно. Чему ты удивляешься? — спрашивает она, сползая с кровати. — У меня есть две руки и голова. А при помощи этих трех составляющих можно горы свернуть, не то, что завтрак приготовить.

Она ехидно ухмыляется, после чего ныряет в гардеробную и с полотенцем в руках направляется ко мне.

— Ты пока можешь принять душ, — беззаботно произносит девушка и, снова одарив меня милой улыбкой, выходит из спальни.

Прохладный душ идёт мне на пользу, не давая мозгу свернуть в совершенно иное направление. Стоя под сильными струями воды и опустив взгляд на свои разбитые костяшки, я прихожу в себя с полным осознанием происходящего. Морозов получит свое во что бы то ни стало.

Обернув вокруг бедер полотенце, я выхожу из ванной комнаты и возвращаюсь в спальню, притворяя за собой дверь. Несмотря на девичьи оттенки стен и мебели в этом месте приятно находиться — здесь чисто и аккуратно, что характеризует Еву только с положительной стороны.

— Алиса, я же сказала, ничего не было, — раздается за дверью голос Вьюгиной, после чего моментально открывается дверь в комнату. — Что может быть между мной и Б… Алис, я перезвоню.

Большие глаза Евы от неожиданной встречи со мной округляются. Она опускает мобильный, продолжая откровенно пялиться на меня. Ее взгляд мечется, девушка хочет отвести его, но все попытки оказываются тщетными. Часто вздымающаяся грудная клетка и испуганные глаза выдают ее чувства с головой.

— Завтрак г. готов, — взволнованно произносит Ева. — И оденься, Никита. Завтракать в таком виде не очень-то прилично.

Вьюгина отшатывается от меня и вылетает из комнаты словно ошпаренная, вызывая своими резкими действиями торжествующую улыбку на моем лице. Миссия «смутить Зазнайку», как однажды назвала ее Диана, успешно завершилась безоговорочной победой в моем лице. Натягиваю на себя одежду не первой свежести и спускаюсь в столовую, где застаю Еву, сидящую на барном стуле и поглощающую блинчики со сметаной. Девушка завороженно пялится в телевизор, который показывает какую-то сопливую мелодраму, и, надо сказать, выглядит она при этом беззаботной и расслабленной.

— Я сделала тебе чай, не против? — равнодушно бросает она, глазами указывая на стеклянную кружку с толстыми стенками.

— Нет, — отрицательно качаю головой, устраиваясь поудобнее на соседнем стуле. — Кстати, по утрам чай я пью чаще, чем кофе. Так что ты угодила, Леди.

— Меня зовут Ева. Я тебе не леди, запомнишь? — в голосе проскальзывают нотки раздражения.

Я открыто усмехаюсь и, утянув со стола блин, отправляю его себе в рот. Из груди вырывается стон наслаждения. Меня мало чем можно удивить, но Еве удалось это сделать. Единственные самые вкусные блины, которые я когда-либо ел, готовила моя мама, а мы с маленькой Ди справлялись с полной тарелкой за считанные минуты. Сейчас же мама редко балует нас в силу отсутствия свободного времени.

— Вкусно, — хвалю девушку, чем вызываю на ее лице обезоруживающую улыбку.

— Мне нравится готовить, — спустя минутную паузу произносит девушка. — Мама с самого детства учила меня тому, что должна уметь делать женщина независимо от жизненных ситуаций. Папа же всегда посмеивался над нами. Он считал, что мыть полы и готовить — это удел бедных. Ни я, ни мама с ним никогда не спорили, а продолжали заниматься своими женскими делами. Хорошо, что она была другого мнения, и несмотря на его недовольство проводила со мной много времени на кухне.

— Чем предлагал заниматься он? Только учебой? — глухо спрашиваю я. Антипатия к Леониду Вьюгину после слов его дочери усиливается.

— Да. «Ты должна зарабатывать столько, чтобы вопрос готовки и уборки перед тобой не стоял. А для этого, ты должна хорошо и много учиться.» Его слова, — она обречённо вздыхает и отправляет себе в рот кусочек блина.

— Должна? — невесело усмехаюсь. — Твои желания и увлечения не в счёт?

— Папа старше и опытнее. Он желает мне добра, — резко отвечает она. — И он не против моих увлечений.

— Как бы не так, — качаю головой. — А твое выступление в ресторане?

Ева открывает рот, чтобы возразить, но ее прерывает звонок в дверь. Судя по удивлённому выражению лица девушки, ранний визит этого человека оказался для неё полной неожиданностью. Она вскакивает с барного стула и, бросив на меня многозначительный взгляд, выходит из кухни.

Спустя несколько секунд из прихожей доносится мужской голос, отдаленно напоминающий Демьяна. Но с чего бы ему приходить сюда? Ставлю кружку с чаем на каменную столешницу барной стойки и подхожу к двери.

— Что тебе нужно? — в голосе хозяйки дома отчётливо слышатся нотки раздражения.

— Поговорить, — тихо говорит парень. Нет, это не Демьян.

— Не о чем, — по слогам отрезает Ева.

— Ну прости меня. Я взбесился, когда увидел тебя с ним, — произносит ублюдок, голос которого я, наконец-то узнаю. — Я знаю, что между вами ничего нет. Тебя и Беса связывает только доклад.

— Что ещё ты узнал, Марк? — язвительно спрашивает она. — Может, сколько раз в день я хожу в туалет?

— Ева, перестань, — отмахивается он.

— Отпусти, — шипит девушка, и в этот момент я резко распахиваю дверь.

Взгляд Морозова смещается на меня — настороженный, испепеляющий, уничтожающий. Этот мерзавец не делает ни единого шага ни в мою сторону, ни в сторону Евы, он молча оценивает обстановку. Марк находится не на своей территории и любое его движение может спровоцировать ухудшение ситуации. Он не знает, что в доме кроме меня и Евы больше никого нет. Скорее всего, именно это незнание удерживает его от решительных действий в мой адрес.

— Что здесь делает этот ублюдок? — сквозь зубы цедит Мороз.

— Выбирай выражения, — предупреждающе говорю я, сжимая пальцы в кулаки.

— Марк, тебе лучше уйти, — обречённо вздыхает Ева. — Сейчас не время и не место…

— Эту ночь ты провела с ним? — глаза Марка наливаются кровью.

— Марк, мы расстались. Теперь это не твое дело, — понижает голос Вьюгина. — Уйди, пожалуйста.

— Ещё как мое, — рычит мерзавец.

— Тебе русским языком сказали: проваливай. Так какого хрена ты здесь до сих пор делаешь? — не удержавшись, вмешиваюсь в диалог.

— Марк, — Ева повышает голос. — Уходи.

Последнее слово девушки волшебным образом действует на Морозова, и тот, убивая меня одним только взглядом, выходит за дверь. Ева делает глубокий вдох и, пройдя мимо меня, возвращается в кухню.

— Тебе тоже уже пора, Никита.