Глава 16

С каждой секундой бороться с сильными чувствами становится все сложнее. Это похоже на бурю, которая рано или поздно настигнет, — от нее не спрятаться и не скрыться. Когда-то мне казалось, будто моя влюбленность к Морозову может перерасти в нечто большее, но это даже близко не сравнится с тем, что творится в моем сердце по отношению к Никите. Целый рой порхающих бабочек в животе при виде Бестужева — далеко не полное определение того, что я испытываю.

— Прокатимся в одно место? — отрываясь от моих губ, спрашивает Никита.

— Да, — утвердительно киваю.

— А тебя, кстати, дома не потеряют? — прищуривается парень, все еще держа меня в кольце своих рук.

— Папы еще не вернулся из командировки, а мама не против, — улыбаюсь в ответ.

— Тогда поехали? — Бес мягко проводит пальцами по моей щеке. — Не против, если я поведу?

— Нет, — честно говорю я. В моем нынешнем состоянии сосредоточенно следить за дорогой — это последнее, чего бы мне хотелось. — Куда поедем?

— Здесь недалеко, — Никита заводит двигатель, пока я устраиваюсь на пассажирском сидении.

Автомобиль трогается с места и медленно выезжает с парковки, оставляя позади себя элитную многоэтажку. В глубине души я радуюсь, что для нас с Ником вечеринка закончилась, не успев начаться. Мыслями возвращаюсь к сестре Беса, ведь я понимаю девушку, как никто другой. Ей хочется задержаться на этой тусовке только по одной причине — Демьян Багиров. Не лучшего кандидата она выбрала в качестве объекта воздыхания.

— О чем задумалась? — Никита опускает ладонь на мою руку.

— Да так, ни о чём, — отмахиваюсь я, едва не вывалив на него правду.

— Правда? — он кидает на меня быстрый, но проникновенный взгляд, и я судорожно придумываю ответ на вопрос.

— Так непривычно находиться в своей машине в качестве пассажира, — робко бросаю я. — Но мне нравится.

— Тогда наслаждайся поездкой и музыкой, — Бес прибавляет громкость, а затем выжимает педаль газа до упора.

Очевидно, скорость — его стихия. Но больше всего меня поражает то, что я чувствую себя с ним комфортно. Мне совсем не страшно. В памяти всплывают наши поездки с Марком, в которых любое превышение скорости, даже на двадцать километров в час, сопровождалось моими комментариями. С Никитой иначе. С ним всё иначе. Мне нравится его прямолинейность и некоторая скрытность одновременно, его ум и безрассудство, и его глаза… в омут которых попадая, я просто тону или падаю далеко в бездну. Но эти ощущения ни с чем не сравнятся: ни с получением золотой медали, ни с первым местом на олимпиаде по самым разным дисциплинам, ни с получением долгожданного водительского удостоверения.

— Ты сегодня не такая, как обычно, — Никита ставит очередной трек на паузу.

— Какая? — поворачиваю голову к нему.

— Задумчивая, — усмехается он, искоса поглядывая на меня. — Есть причина?

Мне хочется сказать, что главная причина, заполонившая мою голову, заключается в Никите, но я снова сдерживаюсь, хоть и отчётливо вижу, как он меняется рядом со мной. Или же это всего лишь моё больное воображение.

— Немного волнуюсь перед предстоящей конференцией, — пожимаю плечами.

— А как твои выступления в ресторане? — неожиданно спрашивает Никита.

— Через несколько дней выступаю там, — отвечаю я.

— Я заскочу на ужин, — хитро прищуривается парень.

— Хочешь меня смутить?

— Нет, конечно, — мгновенно отзывается он. — Хочу совместить приятное с полезным — поужинать и посмотреть на красивую девушку с прекрасным мелодичным голосом.

— Спасибо, Никита. Мне приятны твои слова, — ощущаю, как щёки все же покрываются румянцем.

— Это чистая правда, Леди, не нужно стесняться, — я снова чувствую мягкое прикосновение теплой ладони к своим пальцам.

— Мне нравится петь, — обречённо вздыхаю я. — Но папа ни за что не позволит мне выбрать пение. Он спит и видит меня своим преемником.

— Но тебе ведь не хочется работать у него. Ты вольна выбирать, Ева, — я перехватываю его пронзительный взгляд, а затем отвожу глаза. Конечно, он прав.

— Вольна, но не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями или обстоятельствами, — глухо отзываюсь я.

— Это только тебе решать. И никому больше, — Бес сворачивает в неприметный переулок и, проехав метров пятьсот, останавливается. — Приехали.

По спине пробегает холодок, когда я озираюсь по сторонам, не понимая, где нахожусь. Местечко темное и гнетущее до такой степени, что мурашки пробираются под кожу. В этом районе мне бывать не приходилось, но насколько я знаю, он является не самым благополучным. Из построек — заброшенные высотки сменяют мрачного вида многоэтажки, в которых, как ни странно, живут люди. Тусклым светом горит только один фонарь на всю улицу до тех пор, пока окончательно не перегорит мигающая лампочка. Чем больше я думаю обо всяких ужасах, происходящих в этом месте, тем отчетливее слышится стук моего сердца. Не имею но малейшего представления, для чего Бес привёз меня сюда, но желание поскорее сбежать отсюда становится почти нестерпимым.

— Испугалась? — Никита бесшумно подходит со спины, отчего я подпрыгиваю на месте.

— По доброй воле я сюда бы не приехала, — тихо отзываюсь я, оглядываясь по сторонам.

— Не бойся, Леди, ты ведь со мной, — он переплетает наши пальцы.

— Никита, мне это место совсем не нравится. Здесь страшно, жутко, темно, — от волнения я начинаю говорить быстрее, чем обычно, но Бестужев прислоняет указательный палец к моим губам, предлагая мне успокоиться.

— Просто доверься мне и ничего не бойся, — он заглядывает в мои глаза, а затем смотрит на пересохшие вмиг губы. — Поняла меня?

Не дожидаясь ответа, Никита в который раз за сегодняшний день впивается в мои губы требовательным поцелуем. Бес крепко сжимает талию, настойчиво проникая в мой рот языком. Сейчас в нем нет ни капли нежности — этим поцелуем он будто пытается сказать, что рядом с ним мне бояться нечего. И в какой-то момент страх отступает. Я как никогда раньше верю Никите, подсознательно чувствуя мужскую защиту и абсолютную безопасность, которые он с готовностью даст мне, если потребуется.

— Поняла, — тихо стону я, не желая отрываться от мягких губ, которые в буквальном смысле заставляют забыть обо всем — не только о собственных страхах.

— Идём.

Парень ведёт меня к самой дальней отдельно стоящей высотке, в нескольких окнах которой все ещё горит свет, несмотря на поздний час. Никита крепко сжимает мою ладонь, шагая в сторону подъезда. Я морщусь от непристойностей, нарисованных и написанных на входной двери, а желание входит внутрь пропадает полностью.

— Откуда у тебя ключ? — удивлённо спрашиваю я, когда мой спутник подносит круглый предмет к металлической выемке.

— Долгая история, — в голосе Никиты неожиданно появляются стальные нотки, будто я только что влезла туда, куда не следует.

— Мне казалось, мы сегодня никуда не торопимся, — осторожно говорю я, прощупывая почву.

— Поверь, Леди, — после непродолжительного молчания отзывается Ник, — это не та история, о которой нужно говорить сегодня.

Бестужев пропускает меня вперёд в открывшуюся кабину лифта, и я, едва переставляя ноги, вхожу туда первой. Выглядит эта коробка ещё хуже, чем входная дверь, а когда она приходит в движение, я резко хватаю Ника за руку, испытывая реальный страх того, что мы здесь застрянем.

— Не бойся, Леди, — чуть заметно усмехается он. — Мы не упадём.

— Считаешь это смешным? — не выдерживаю я.

— Твоя реакция забавляет, — он пожимает плечами, расплываясь в обворожительной улыбке, из-за которой я готова простить ему это ужасное приключение.

— Откуда такая уверенность, что мы доберёмся до нужного этажа? — нервно хихикаю я. — Черепаха передвигается быстрее, чем этот лифт.

По крошечной коробке раздаётся громкий раскатистый смех Никиты, а я, с трудом пряча улыбку, натягиваю на лицо серьезную маску. Он осторожно дёргает меня на себя и крепко прижимает меня к своему мускулистому телу. Эти его действия никак не ассоциируются с всегда сдержанным и даже несколько угрюмым парнем. Если бы я не знала Бестужева, то решила бы, что он влюбился в меня. Но любовь не про таких как он — максимум симпатия, которая после первой же близости сойдёт на нет. От одной только мысли об этом, я напрягаюсь, ощущая внутри себя резко образовавшуюся пустоту. Я как глупая наивная девчонка, желающая окончания «романа» как в романтическом фильме: популярный парень университета влюбляется в заучку, которая даже собственному отцу не может противостоять.

— Ты можешь мне доверять, — глухо произносит парень, приподнимая кончиками пальцев мой подбородок и внимательно всматриваясь в глаза. — Ты в безопасности, Ева.

От звука своего имени, а не привычного «Леди», как Никита обычно обращается ко мне, я чувствую лёгкое покалывание по всему телу. Его низкий бархатистый тембр голоса пробирается под кожу, оседая глубоко внутри и избавляя меня от противоречивых мыслей, которые на постоянной основе разъедают голову. А не думать об этом теперь уже я не могу. Кажется, мое сердце полностью попало во власть Беса.

Двери кабины со скрипом разъезжаются, открывая вид на разрисованные стены и цифру пятнадцать. Бестужев тянет меня за собой, и мы попадаем на тускло освещённую лестничную клетку. Никита быстро продвигается вперёд, шаря в кармане джинсов и, наконец, останавливаясь около металлической двери. Он подносит ключ к замочной скважине и, включив фонарик на мобильном, пропускает меня вперёд.

— Мы идём на крышу? — шепотом спрашиваю я, опасаясь, что мы совершаем нечто противоправное. — И все же откуда у тебя ключи, Ник?

— Тшш, — шикает он, закрывая дверь на тот же самый ключ. — Идём.

Дверь, ведущая на крышу оказывается незапертой. Я делаю ещё один неуверенный шаг и попадаю в удивительное место. Это не просто крыша, а настоящее произведение искусства. Помимо длинной гирлянды с мелкими огоньками здесь располагается небольшой сад с цветами, но больше всего поражает меня не наличие цветов, а то, что они выглядят ухоженными. Я поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в качелю, точь-в-точь такую же, как была на вечеринке у Ромы. От воспоминаний губы невольно растягиваются в улыбке.

— Ничего не напоминает? — ухмыляясь, тихо произносит Никита. — Как тебе местечко?

— Красиво, — только и могу выдавить из себя. — Кто включил гирлянду?

— Я. Здесь кроме тебя и меня никого нет, — парень опускает ладонь на мою талию. — Посмотри наверх.

Я послушно выполняю просьбу Бестужева и тут же ахаю. Звёзд на небе бесчисленное множество — такого количества как здесь я не видела, пожалуй, нигде.

— Оно завораживает, — улыбаюсь я. — Не думала, что ты можешь быть таким…

— Каким? — Никита сгребает меня в охапку.

— Таким романтичным, — после недолгой паузы произношу я, до конца не осознавая, уместно ли это определение. Да и в целом применимо ли к этому человеку.

— Я не такой, Леди, — шепчет мне в ухо.

— Тогда как можно назвать все это?

— Да, здесь романтично, — соглашается он. — Но я к этому месту не имею никакого отношения.

— Правда? — вырывается у меня.

— Да. Это устроил мой друг для своей девушки, — я чувствую, как Никита напрягается. — Бывшей девушки.

— Понятно. А где этот друг сейчас? — хочется узнать больше информации, чем выдает Бестужев.

— Кто-то задаёт слишком много вопросов, — усмехается он. — Его нет в городе. На этом и закончим тему. Идём.

Никита плюхается на качелю и подмигивает мне, похлопывая себя по ногам. Ни доли секунды не мешкаясь, я принимаю предложение парня, устраиваясь на его коленях. К щекам приливает жар, когда я сталкиваюсь с его глубоким, полным желания взглядом. И, чёрт возьми, мне хочется того же. Не успеваю заметить, как руки Бестужева проникают под одежду, плавно скользя по по позвоночнику.

— Мне хорошо с тобой, Ева, — хрипло произносит парень, приближая свое лицо к моему. — Но мне мало одних поцелуев.

Его честность подкупает, тем более, что я хочу того же самого, но события развиваются чересчур быстро, я не могу позволить думать ему обо мне как о легкомысленной девушке.

— Ник, я… понимаешь… — начинаю я, но он глушит мои слова требовательным поцелуем.

— Я все понимаю, — выдыхает в губы, не позволяя мне вернуться в реальность.

Время в объятиях Никиты проносится незаметно. Мы много говорим, целуемся, снова говорим, обнимаемся, продолжая узнавать друг друга. Я чувствую себя совсем не так, как обычно. Эти новые чувства, которые рождаются во мне при каждой встрече, кажутся такими необыкновенными, но вместе с тем и естественными. Мне не хочется расставаться с ним, я мечтаю уснуть в объятиях парня, а затем разбудить его поцелуями.

Ник предлагает проводить меня до дома, а оттуда уехать на такси, и я не могу ему отказать. Сегодня дорога́ каждая минута, проведённая вместе с ним. Не было ещё ни одного дня в моей жизни, чтобы я чувствовала себя так, как этой ночью — возвышенной, наполненной, будто выросли крылья за спиной. И как же мне нравится эти ощущения.

За рулём моего автомобиля снова едет Бес, а я, устроившись рядом, нежно поглаживаю его пальцы, переплетённые с моими. Мы не говорим друг с другом — это и не требуется, тишина не кажется угнетающей, скорее наоборот, в ней будто рождается нечто интимное между нами, что невозможно объяснить, нужно просто чувствовать.

Как только мы подъезжаем к воротам моего дома, меня вдруг бросает в дрожь, сердце уходит в пятки. Что-то не так. Стойкое ощущение беды разливается по телу, но я пока не понимаю, с чем оно связано. Дрожащей рукой открываю дверцу автомобиля и осторожно ступаю на дорогу.

— Что случилось? — обеспокоено спрашивает Никита, замечая ужас на моем лице.

Я смотрю прямо перед собой на наши ворота, ощущая, как под кожу забирается самый настоящий страх. Этого не может быть. Ещё ведь не время. Достаю мобильный из сумочки и, глядя в экран на значок выключенного звука, закрываю глаза. Двадцать пропущенных. Возвращаю взгляд к воротам и встречаюсь с глазами, такого же цвета как и у меня. Ноги становятся деревянными, а в жилах стынет кровь.

— Папа приехал.