Глава 17

Бестужев не пытается сбежать, не набирает номер службы такси, он стоит рядом, еще крепче сжимая мою ладонь. Если бы мне сейчас не было так боязно, вероятнее всего, я бы оценила поддержку Никиты и полное отсутствие страха перед отцом, но пока все мои думки скатываются к наказанию, которое последует за моей провинностью. Я едва могу произносить какие-то связные слова, складывая их в предложения и формулируя чёткую мысль.

— Никита, спасибо за вечер, — мой голос звучит как натянутая струна. — Уезжай, пожалуйста.

— Хочешь, чтобы я оставил тебя на съедение голодным волкам? — серьезно спрашивает он, продолжая держать меня за руку.

— Ева! — громко окликает меня отец. — В дом.

— Ник, мне нужно идти, — невнятно выдавливаю из себя.

— Идём, — он делает шаг в сторону моего отца.

— Нет, тебе там нечего делать, — отрицательно качаю головой.

— Я не собираюсь сбегать, Леди, — говорит парень. — Я не боюсь его. И ты не бойся.

— Угу, — мычу в ответ, не представляя дальнейшее развитие событий.

Отец терпеливо ждет меня около ворот. Его лицо остается непроницаемым, даже когда он кидает взгляд на наши переплетенные пальцы. К моему удивлению, папа не набрасывается на Беса с обвинениями, он ведет себя не так, как обычно, что вызывает ещё бо́льший страх.

— Здравствуйте, Леонид Андреевич, — Никита протягивает руку, но отец не обращает на нее внимания и смотрит прямо мне в глаза.

— Ну здравствуй, — со вздохом говорит отец, в голосе слышатся стальные нотки. — Ева, в дом.

Некоторое время медлю, крепче сжимая руку Никиты, но, когда в очередной раз встречаюсь с прожигающим взглядом своего отца, отпускаю горячую ладонь и, бросив Бесу неслышное «пока», вхожу на территорию нашего дома.

Уже через несколько секунд я оказываюсь в своей комнате около окна, наблюдая за двумя мужчинами. Глаза впиваются в Бестужева, который стоит перед отцом с гордо поднятой головой, сунув руки в карманы. Мне почти не видно выражение лица папы, но его напряженная поза и активная жестикуляция не сулят ничего хорошего. Надо отдать должное Нику — он реагирует более, чем спокойно, а подобная реакция, чаще всего, раздражает еще сильнее. Незаметно приоткрываю окно и, затаив дыхание, внимательно вслушиваюсь в обрывки доносящихся до меня фраз.

— Твоя дерзость не играет тебе на руку, — слышу сердитый голос отца. — Между тобой и Евой не может ничего быть.

— Это решать только нам с ней, — дерзко говорит Бес. Отцу этот тон точно не понравится.

— Нет, решать буду я, сопляк, — выплевывает отец. — И у нее уже есть молодой человек.

— Который ее не достоин, — не унимается Никита, чем вызывает улыбку на моем лице.

— Слушай сюда, парень, если я тебя еще хоть раз увижу со своей дочерью, пеняй на себя, ты меня понял? — папа делает шаг к Никите, оказываясь слишком близко, но парень выдерживает его напор и не отступает.

— Я не могу и не хочу это делать, — теперь настал черед напрягаться Бесу.

С каждой новой фразой папа повышает голос, который в конечном итоге почти срывается на крик. Обнимаю себя за плечи. Несмотря на раннее утро, вероятность того, что их услышат соседи, есть, а мне бы не хотелось впоследствии чувствовать на себе осуждающие взгляды.

— Ах ты щенок, — отец хватает парня за грудки, теряя последние остатки терпения. — Еще раз ты подойдешь к Еве ближе, чем на…

— Леонид Андреевич, отпустите, это лишнее, — он вцепляется в руки отца и не без усилий отнимает их. — У нас с вашей дочерью совместный проект. Скоро мы поедем с докладом на конференцию, а подготовка занимает не так уж мало времени. Если хотите знать, то сегодня мы как раз готовились к выступлению.

Фактически Никита говорит правду, ведь до того как провести время друг с другом мы, в самом деле, работали над докладом. К счастью, папа слишком помешан на моей учебе, поэтому он точно не станет устанавливать запреты на такого рода общение с Бестужевым. Но, так или иначе, от ожидания предстоящего разговора с ним мое тело покрывается ледяными мурашками.

Отец еще на время задерживается взглядом на парне и бросает ему еще пару слов, которых я не могу расслышать, и на этом их беседа заканчивается. Я не в состоянии отделаться от чувства страха, который зарождается глубоко внутри, когда на лестнице раздаются тихие шаги, принадлежащие папе. Пара мгновений — и он оказывается возле моей комнаты. Те пять секунд, которые он проводит с той стороны двери, длятся вечность, а я едва не теряю сознание от повисшего во всем доме напряжения.

— Еще не легла? — тон отца кажется спокойным, но это лишь мнимое ощущение.

— Нет, я знала, что ты зайдешь, — мой голос почти не дрожит.

— Знаешь, зачем я пришел? — он садится на край кровати и прикрывает глаза, руками потирая усталое лицо.

— Сказать, какая я ветреная, — нервно сглатываю я. — И запретить мне общаться с этим парнем.

Отец тяжело вздыхает, но не комментирует ответ на свой вопрос. Он поворачивает голову в мою сторону, долго и пристально меня разглядывая. Как ни странно, в его взгляде не читается осуждение или же ярость, вероятнее всего, сказывается усталость с дороги. Но в какой-то момент я замечаю в глазах отца… равнодушие — единственное страшное, что может случиться между самыми родными людьми.

— Вы с ним готовите доклад? — неожиданно спрашивает он.

— Да, совсем скоро нам выступать на конференции, — отвечаю я.

— Заниматься будете здесь, — отрезает папа, по-прежнему наблюдая за моей реакцией.

— Я думала, ты его и на порог не пустишь, — не подумав, бросаю я.

— После вашего возвращения так и будет. Твои труды в учебе не должны пропадать понапрасну, именно поэтому я позволю этому сопляку находиться здесь, — говорит он. — А сейчас ложись спать.

Отец встает с кровати и медленным шагом направляется к выходу из спальни. За время нашего разговора не произошло ничего такого, что могло бы напугать или разозлить меня, но в эту секунду я ощущаю себя странно — будто с настоящего момента начинается новая глава моей жизни, причем не самая жизнерадостная.

— Да, и еще, Ева, — отец оборачивается, а я, затаив дыхание и широко распахнув глаза, внимательно смотрю на его высокую фигуру. — Машина тебе в ближайшее время не понадобится, я ее заберу. Пока тебя будет сопровождать водитель.

— А потом? — выдавливаю из себя.

— Спокойной ночи, — после непродолжительной паузы произносит отец. — Хотя правильнее было бы сказать утра.

Он уходит, а я еще долгое время не могу уснуть — сон не идет. За одну ночь произошло слишком много событий, о которых мне еще не раз придется подумать.

Весь следующий день я погружаюсь в учебу, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о Никите. Дело близится к вечеру, а я до сих пор не получила от него ни весточки. Хотелось бы сказать, что меня это нисколько не беспокоит, но это не так. После прошлой ночи мои чувства изменились, усилились. Теперь желание быть с этим парнем стало почти нестерпимым. Вот только его мотивы в отношении меня совсем непонятны. Недоумеваю, неужели такой как он испугался моего отца?

Отвлечься от догадок, которые разъедают мою голову, лучше всего мне помогает вокал. Я переделала задания на всю следующую неделю, поэтому могу заняться тем, что хочется, — у папы не будет аргументов на запрет «бесполезного занятия».

Я сажусь за инструмент и, взяв первый аккорд, мгновенно погружаюсь в грустную, но очень нежную мелодию. С губ срываются слова любимой песни, а с каждой следующей строчкой звук моего голоса усиливается. Не обращая никакого внимания на стук в дверь, продолжаю играть на синтезаторе. Но к моему удивлению, в комнату входит мама и, присев на кровать, с улыбкой на лице слушает знакомую песню в моем исполнении.

— Привет, — не оборачиваясь, говорю я, когда завершаю мелодию последним грустным аккордом.

— Привет, милая, — ласково произносит мама. — Не помню, чтобы ты сегодня выходила из своей комнаты.

— Выходила, — мрачно отвечаю я и сразу же добавляю: — Я принимала душ.

— Я знаю о том парне, — вздыхает она, — и об отце.

— Папа порой бывает просто невыносимым, — раздраженно бросаю я, но тут же ругаю себя за несдержанность, чувствуя вину перед мамой. — Прости, я не хотела.

— Не нужно, Евик, — мягко произносит она, обращаясь ко мне как в детстве. — Ты — его единственная дочь, и он, как и любой родитель, боится за тебя. Просто Лёня не всегда корректно это показывает. Так, как умеет, и мы не можем его винить за это.

— Неужели в моем возрасте он был другим? Неужели ему не хотелось встречаться с девушками, гулять ночи напролет? — я качаю головой. — Не понимаю, мама!

— Как раз потому что у него была бурная студенческая жизнь, он и не хочет, чтобы ты испытала на себе нечто подобное, — в тоне мамы проскальзывают серьезные нотки.

— Я поняла, мам. Он за счет меня пытается исправить ошибки прошлого, — закатываю глаза.

— Нет, Ева, он не пытается ничего исправить, отец хочет тебя предостеречь и уберечь. Иди сюда.

Совсем как в детстве мама берет расческу и начинает водить ею по волосам, а мне на душе становится хорошо и спокойно. Некоторое время мы обе молчим, думая о своем.

— Никита для тебя много значит, правда? — прямо спрашивает она.

— Он мне нравится, — говорю чистую правду.

— Первая любовь — это всегда так прекрасно, — мечтательно произносит мама.

— Мам, ну скажешь тоже, — нервно усмехаюсь я. — Любовь и Никита — понятия не совместимые.

— Тогда почему он спросил моего разрешения сходить с тобой сегодня, кажется, в кино? — озорно подмигивая мне, интересуется она.

Поначалу мне кажется, будто я ослышалась. Как такое вообще возможно? Чтобы Бестужев договорился с мамой о встрече со мной? Это просто немыслимо. Но несмотря на мое удивление, сердце в груди радостно подпрыгивает.

— Что? — переспрашиваю я, едва сдерживая улыбку. — В какое кино, мам?

— Отец сегодня уезжает на встречу с другом, а я иду на фитнес, — как бы между прочим говорит она. — Как раз подброшу тебя к Никите. Но времени будет не так много. Будь на связи, я тебя потом заберу.

— Мама! — разражаюсь хохотом. — Не припомню раньше у тебя шпионских замашек?

— Лишь бы ты была счастлива, дочка, — в ее взгляде я вижу нежность и трепет, и на моих глазах выступают слезы.

— Спасибо, я так люблю тебя, — крепко обнимаю маму за шею. — Но я не могу поверить, что Никита способен на такое. Написать тебе. Где он взял твой номер?

— Ева, ты у меня порой такая наивная, — улыбается мама. — Ты действительно думаешь, что найти чей-то номер телефона — это проблема?

— Нет, конечно, — отрицательно качаю головой, резко подскакивая с места и открывая двери гардеробной.

— Ладно, я тоже пойду собираться, — мама поднимается с кровати и делает шаг по направлению двери.

— Мам, — неожиданно даже для самой себя я окликаю ее. — Ты действительно идешь на фитнес? Или…

— Или? Договаривай, Ева.

— Или в твоей жизни есть кто-то, кроме папы, — последнее слово произношу шепотом, как будто нас может кто-то услышать.

— Не волнуйся за это, дочка, — она чуть заметно усмехается. — Сегодня у меня в самом деле фитнес.

Мама выходит из комнаты, оставляя меня в состоянии неопределенности, хотя мысль о том, что она может с кем-то встречаться, не пугает. Наша семья давно перестала быть образцово-показательной, поэтому я не стану сходить с ума, если мои подозрения окажутся правдивыми.

Спустя час с небольшим мы с мамой уже едем по оживленной трассе к фитнес-центру, куда и должен подъехать Бестужев. Я ужасно нервничаю перед встречей с ним. Мама кидает быстрый взгляд на мои вспотевшие ладони, которые я постоянно потираю, чтобы хоть как-то справиться с волнением.

— Легкий мандраж перед встречей? — спрашивает мама, а я в ответ киваю. — Это нормально, милая. Отпустит, как только увидишь его. Кстати говоря, вот и Никита.

Машинально перевожу взгляд в окно и сразу же замечаю парня в синих джинсах и кожаной косухе, стоящего около своей машины. Он смотрит в нашу сторону с чуть кривоватой улыбкой, и, как только мама останавливает свой автомобиль, Никита делает шаг к нам навстречу.

— Добрый вечер! — первым здоровается он, а мама, опустив стекло, протягивает ему руку, которую он с готовностью пожимает.

— Привет! Доверяю тебе мое сокровище, — серьезным тоном произносит мама. — Привезешь ее в целости и сохранности.

— Иначе и быть не может, — улыбается Бес.

— Ева, привет! — в глазах Бестужева вспыхивает огонь, стоит ему оказаться рядом со мной.

— Привет! — отвечаю, улыбаясь Никите. — Куда ты меня повезешь? В кино?

— Нет, Леди, — тихо говорит он, чтобы слышала только я. — Но ты можешь мне доверять.

— Никита, меня бы не было здесь, если бы я не доверяла тебе, — я целую маму в щеку и выхожу из машины.

Забираюсь в автомобиль Беса, к своему собственному изумлению, отмечая, как здесь хорошо. Не просто находиться, но даже дышать.

— Не против громкой музыки?

— Нет, включай и поехали уже, — командую я, после чего спорткар Бестужева моментально срывается с места.