Глава 18

Спустя пару дней после потрясающего вечера, проведенного в компании Бестужева, я получаю звонок от менеджера ресторана, в котором я пою время от времени. Волна радости прокатывается по моему телу, когда он просит меня выступить этим вечером.

— Юлечка неожиданно слегла с ангиной, а у нас сегодня планируется настоящий аншлаг, — тараторит Мария Романова. — Помнится, ты говорила, что иногда сможешь ее подменять. Сегодня мы без тебя не обойдемся, Ева.

— Спасибо, Мария, я буду, — даю утвердительный ответ, а сама прокручиваю в голове варианты, как выбраться из дома, чтобы не вызвать подозрений у своего отца.

К счастью, в нашем доме у меня есть тайный сообщник, поэтому за помощью я обращаюсь к ней.

— Мам, чем занимаешься? — вхожу в гостиную и застаю маму, сидящую на полу в окружении невероятного количества документов.

— Ищу одну важную бумажку. Не помню, куда положила, — она продолжает выворачивать содержимое шкафчиков, но пока это не приносит нужных ей результатов.

— У меня к тебе важный разговор, — начинаю я, и она поднимает голову, приготовившись внимательно слушать. — Папа дома, кстати?

— Нет, — отрицательно качает головой. — У тебя сегодня встреча с Никитой?

— Нет, но мне нужно каким-то образом уехать на весь вечер. Я сегодня выступаю в ресторане, — широко улыбаюсь, не сдерживая своих радостных эмоций.

— Отличная новость, Евик! — восторженно восклицает мама, а затем заговорщическим тоном спрашивает: — И ты хочешь меня попросить, чтобы я прикрыла тебя перед отцом?

— Да, для меня сегодняшнее выступление имеет большое значение, мам, — серьезно говорю я, присаживаясь на пол рядом с ней.

— Тогда мы что-нибудь придумаем, — подмигивает она. — У папы сегодня, кстати говоря, какая-то важная встреча, он будет поздно, так что можешь не волноваться, о твоем отсутствии он не узнает.

— Спасибо, мамочка, — целую ее в щеку и возвращаюсь в свою комнату, чтобы выбрать подходящее платье и сделать соответствующий макияж.

Я выбираю черное платье чуть ниже колен с закрытым декольте, которое идеально подчеркивает фигуру. Оно выглядит сдержанно и элегантно — как раз то, что нужно этим вечером. В тон к платью подбираю изящные босоножки, в которых чувствуешь себя настоящей королевой. А главное их достоинство — удобство. С кедами, конечно, не сравнить, но вечер провести в них вполне возможно.

— Тук-тук, — спустя некоторое время раздается тихий стук в дверь. — Можно к тебе?

— Конечно, проходи, мам, — отзываюсь я, продолжая заниматься своими волосами.

— Помочь? — предлагает мама. — Ты хочешь собрать волосы в строгий пучок?

— Да, эта прическа идеально сочетается с платьем, — нервно дергаю непослушные волосы и опускаю руки. — Но, видимо, не судьба.

— Главное, не нервничай, — мама поворачивает меня обратно к зеркалу и принимается за прическу. — Ева, какая же ты у меня красивая.

Мои губы трогает легкая улыбка. Мне так нравится получать от мамы комплименты в свой адрес. Разумеется, для любого родителя его ребенок является самым лучшим, но из уст мамы эти слова как-то по-особенному, с обезоруживающей искренностью и глубокой любовью.

— Ну вот и все! — восклицает она, а я кручу головой и восхищаюсь, насколько пучок получился идеальным.

— Мамочка, спасибо, — крепко ее обнимаю.

— Евик, я зашла не просто так, — она присаживается на край кровати. — Во-первых, я тебя подброшу к ресторану. А, во-вторых, я принесла тебе это.

Мама передает мне маленькую бархатистую коробочку, а я, еще не зная, что там, принимаюсь за слова благодарности. Что бы там ни было, этот подарок мне понравится в любом случае, поскольку у мамы потрясающий вкус на любые украшения.

— Открывай, хочу видеть твою реакцию, — смеется она.

— Это сережки, — ахаю я.

В коробочке сверкают удлиненные серьги, усыпанные мелкими камнями.

— Мам, они потрясающие, — целую в щеку. — Мне так нравятся. Спасибо тебе.

— Не так давно я была в ювелирном, и сразу же их приметила для тебя. Хотела дождаться твоего дня рождения, но посчитала, что они тебе нужней именно сегодня, — улыбается мама, крепко прижимая меня к себе. — Давай помогу надеть.

Мне нравится тот образ, который я выбрала для сегодняшнего выступления. Из зеркала на меня смотрит элегантная девушка, готовая своими вокальными данными и внешним видом покорить всех присутствующих в зале ресторана. Как бы мне хотелось, чтобы Бес увидел меня такой.

— Поехали, дочка? — говорит мама, и мы вместе спускаемся вниз.

К зданию ресторана мама привозит меня на десять минут раньше и, пожелав отличного вечера, уезжает. После того, как ресторан закроется, она должна меня забрать. Поэтому даже если папа появится дома раньше нас, то это не вызовет у него каких-либо подозрений в отношении меня.

Мне нравится как сам вечер, так и мое исполнение сегодня. Гармония и ощущения счастья делают свое дело, пробуждая во мне чувственность и романтичность. Я пою для незнакомых людей, но в мыслях и сердце находится он. Бестужев заполоняет собой все мое пространство, что пугает меня до чертиков, потому что никогда раньше я не испытывала ничего подобного.

— Ева, мужчина из вип-кабинки просит исполнить для него и его компании одну из песен, — в перерыве между песнями ко мне подходит Мария. — Давай к ним, потом сразу же возвращайся.

— Хорошо, — коротко киваю.

Быстрым шагом направляюсь в сторону вип-кабинок и останавливаюсь перед нужной. Негромко стучу, а затем вхожу внутрь. Улыбка мгновенно стирается с моего лица, уступая место отвращению, смешанному с безысходностью.

Прямо перед собой я вижу своего родного человека в окружении нескольких женщин в откровенных платьях, одна из которых сидит на коленях у моего отца. Мне хочется сбежать, но кто-то уже закрывает за мной дверь. Я испытываю ужас не от того, что он увидит меня в этом заведении в качестве исполнительницы песен, дело в другом — отец обманывает свою маму. Отчего-то эта новость гораздо сильнее пробирает до костей и вызывает приступ тошноты.

— Ну же, красотка, тебя платят не за то, чтобы ты стояла как вкопанная, — усмехается один из присутствующих.

— Открывай свой милый ротик, малышка, — громко смеется другой, а его фраза звучит крайне двусмысленно.

Невольно морщусь от отвратительных слов, направленных в мой адрес, но ничего не могу возразить. Я застыла как статуя в страшном ожидании встречи со своим отцом, который слишком занят разговорами с длинноногой блондинкой, чтобы обратить на меня свое внимание. Наконец, именно она замечает мою растерянность и, коснувшись пальцами папиного плеча, указывает на меня.

— Ленечка, ты ее знаешь? — мурлычет женщина.

Отец резко оборачивается, и его лицо становится каменным. Вот уж неожиданная для него встреча! В ВИП-кабинке вдруг становится тихо — веселые разговоры смолкают, и смех присутствующих резко обрывается. Напряженная сцена из немого кинофильма затягивается, но мы с папой продолжаем сверлить друг друга воинствующим взглядом, не разрывая контакт.

— Леня, вы знакомы? — спрашивает тот, кто говорит про мой ротик, а меня сразу передергивает от неприязни.

— Ева, на выход! — приказным тоном говорит отец.

Я не двигаюсь с места. Не могу. Каждая секунда, проведенная здесь, для меня как каторга, но я не желаю подчиняться. Единственное, чего мне хочется, так это залепить отцу звонкую пощечину, чтобы причинить ему хотя бы физическую боль. Но слова застревают в горле, а горькие слезы предательства начинают пощипывать глаза. Черт, нет! Мне нельзя плакать сейчас, особенно в присутствии всех этих людей, которых ненавижу всем своим сердцем.

— Ева, — в голосе слышится предупреждение. — Идем.

— Хочешь избежать скандала? — дерзко спрашиваю я, резко дергая плечом, когда рука отца почти касается моего запястья.

— Леня, я что-то не очень поняла, это твоя бывшая? — хлопает глазами та самая блондинка, видимо нынешняя папина пассия.

— Я его дочь, — выплевываю я, любуясь тем, как симпатичное личико с ослепительной улыбкой превращается в мучительную гримасу. — Извините, но прежде чем открыть рот, несколько раз подумайте. А если не способны думать, то купите себе мозги. Или попросите папу. У него хватит на это денег.

Десяток пар глаз удивленно таращатся на меня до тех пор, пока я сама не решаю покинуть это отвратительное место. Отец выходит за мной следом и, догнав меня, хватает за руку, которую я резко вырываю.

— Не трогай меня, — цежу сквозь зубы. По правде сказать, я и представить не могла, что способна на подобные эмоции.

— Ева, какого черта ты делаешь в этом месте? — голос отца звучит неуверенно.

— Могу спросить тебя о том же. Хотя я не тугодумка в отличие от этой блондинистой стервы, которая облизывала тебя с головы до ног, и могу понять, что ты пришел сюда расслабиться, — выпаливаю я.

— Дочь, в каком тоне ты разговариваешь с отцом? — он пытается увести тему в другое русло, как делает всегда, когда чувствует за собой вину.

— А как же мама? О ней ты подумал? — выкрикиваю я, отчаянно пытаясь заглушить стук в висках.

— Отношения между мной и мамой тебя не касаются, — говорит он, устало потирая лицо, а я буквально задыхаюсь от его наглости. — Ты еще совсем ребенок, Ева, чтобы все понять.

— Конечно, куда мне до вас, взрослых, — нервно усмехаюсь я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Стоять! — приказывает отец. — Еще раз я увижу тебя в этом заведении…

— И что будет? Запретишь мне петь? Или посадишь меня под сотню амбарных замков? — меня куда-то несет, но я уже не могу остановиться. Слишком сильные эмоции я испытываю, чтобы промолчать и в этот раз.

— Ты забываешься, с кем разговариваешь, дочь, — он делает шаг навстречу ко мне.

— Нет, я четко отдаю себе отчет, — вздернув подбородок, отступаю на шаг назад. — Зато ты разговариваешь с пустоголовой вежливее, чем со мной. Не заметил? Понятно, почему. Умеет доставить тебе удовольствие.

Моя последняя фраза, которой я перегнула и без того накаленную обстановку, служит триггером. Отец замахивается на меня, а я крепко зажмуриваюсь в ожидании удара. Но его не случается.

— Кем бы вы не приходились Еве, вы не имеете поднимать руку на женщину, тем более, на собственную дочь, — знакомый голос отдается вибрацией в теле, и я медленно распахиваю глаза.

— Пошел к черту, щенок, — отец скидывает с себя руки Никиты. — Лучше не лезь, куда тебя не просят.

— Ева, подожди меня в машине, — Бес кидает мне ключи, и я послушно скрываюсь в основном зале ресторана.

Несмотря на противоречивые чувства, ощущаю измученную улыбку на своих губах. Прямо как в сказке: неожиданно пришел он и спас меня от злодея. К несчастью, им оказался мой отец.

В уголках глаз снова собираются слезы от осознания, обрушившегося лавиной на мою голову. Мой самый близкий, самый родной человек оказался предателем. В одном отец прав — их отношения с мамой меня не касаются. Вот только легче от этого не становится.

Пытаюсь вспомнить, в какой момент он стал таким черствым, агрессивным. Мне всегда казалось, что причина во мне, но это не так, и сейчас истинная картинка сложившейся ситуации проявляется наиболее отчетливо. Когда дела у отца пошли в гору, он стал все больше времени проводить на работе. Доходы росли, встречи с клиентами стали регулярными. Он перестал ужинать дома — мама часто отдавала еду бродячим собакам. А после отец потерял счет деньгам, он стал сорить ими направо и налево. В памяти всплывает один из подслушанных мной скандалов, когда мама пыталась доказать папе, что деньги не принесут ему счастья, вот только ему было наплевать.

Я вхожу в административное помещение и нахожу Марию Романовну, которая удивленно смотрит на меня.

— Мария Романовна, извините, но я не могу продолжить петь сегодня, — срывающимся на шепот голосом произношу я, нервно перебирая поправляя свое идеально сидящее платье.

— Что случилось? — спрашивает обеспокоенно.

— Простите, я не уверена, что должна это обсуждать с кем-либо. Мне очень тяжело, — говорю заплетающимся языком.

— Здесь находится кто-то, кого бы ты не хотела видеть? — проницательности женщины можно только позавидовать.

— Да, но… — замолкаю.

— Ничего, Ева. Поезжай домой, потом с этим разберемся.

— Спасибо, — выдавливаю из себя улыбку и пулей вылетаю из кабинета, а следом и из заведения, порог которого я больше никогда не переступлю.