Глава 7

Недолго думая, я крепко сжимаю руку Беса и ровно пару секунд рассматриваю несколько царапин на его лице, полученных в ходе боя. Никита сворачивает в противоположную от ринга сторону, и, пройдя метров пятнадцать, мы попадаем в длинный коридор. Только сейчас, когда мы двигаемся вперед к выходу, я замечаю, что он прихрамывает на одну ногу.

— Ник, что с ногой? — спрашиваю, когда мы останавливаемся перед тяжелой железной дверью.

— Все в порядке, — врет он, хлопая ладонями по карманам шорт в поисках ключа.

— Нет, не в порядке, — возражаю я, внимательно всматриваясь в перекошенное от боли лицо Бестужева. Он плотно сжимает губы, а желваки на скулах заходятся в быстром темпе. Что-то нет так.

Пока Ник пытается справиться с замочной скважиной, я неуверенным движением дрожащих пальцев задираю его джинсовые шорты. Моим глазам открывается ужасающая картина. Ощущаю, как где-то внутри меня пробегает холодок, от которого становится не по себе. Из небольшой, но глубокой раны Никиты сочится кровь.

— Никита, у тебя рана, — ахаю я, непроизвольно прикрывая рот рукой. Вместо ответа парень хватает меня за запястье и выводит из душного помещения на улицу. — Ее надо обработать и перевязать.

— Да, я в курсе, — сдавленно произносит парень, не выпуская мою руку из своего цепкого захвата.

— Может, поедем в больницу? — предлагаю я, прожигая взглядом затылок Бестужева.

— Это всего лишь царапина, Е-ва, — парень растягивает мое имя, перемещая свои пальцы с запястья на ладонь и крепко сжимая ее. — В машине есть все необходимое.

— Что там произошло? И как ты нашел меня? — задаю интересующие вопросы скорее для того, что отвлечься от обжигающего прикосновения.

— Стуканул кто-то, — коротко отвечает парень.

На второй вопрос Бес не отвечает. Он молча ведёт меня за собой по пустынной улице и, минуя заброшенные здания, которые своим видом наводят ужас, сворачивает в темный переулок. Этот район оказывается ещё более мрачным, чем тот, откуда мы только что вышли. Здесь светит только один фонарь, но настолько тускло, что я едва могу различить дорогу. Крепче вцепляюсь в руку Никиты, уже не скрывая, что мне по-настоящему страшно.

— Не стоит бояться, — мельком взглянув на наши переплетенные пальцы, хрипло произносит Бестужев. — Мне этот район хорошо знаком. Не заблудимся.

— Откуда ты узнал, что я в туалете? — перевожу неприятную для меня тему.

— Видел тебя, — он нажимает на кнопку своего брелка, и в пяти метрах от нас я замечаю его автомобиль.

— Ты следил за мной? — мой вопрос теряется в характерном звуковом сигнале, и повторить его я не решаюсь.

Облегченно выдыхаю, радуясь, что никто не встретился нам на пути. Хулиганов в это время хватает, тем более, в таком месте. Оглядываюсь по сторонам, реагируя на каждый звук, и обнимаю себя за плечи. Холодно. Чертовски холодно. Никита достает из машины несколько ватных дисков, пластырь, перекись и зеленку. Глядя на такой медицинский набор, вывод напрашивается сам собой.

— Часто участвуешь… — запинаюсь, — в этом?

— Иногда. Когда ставки высоки, — неожиданно отвечает он.

— Вы не успели закончить бой? — озвучиваю свои мысли.

— Нет. Придется повторить, — он открывает бутылочку с перекисью.

— Давай, я помогу, — забираю из его прохладных рук жидкость и выливаю небольшое количество на рану. — Мама говорит, что лучше так, чем с помощью ватного диска.

Парень коротко кивает, а я убираю перекись в открытый бардачок, после чего открываю бутылек с зелёнкой и капаю на ватный диск. Замечаю, как дергается кадык Бестужева, когда я подношу к его бедру зеленый раствор.

— Никит, будет щипать. Потерпи, — промакиваю глубокую рану и тут же дую на нее. Чувствую на себе изучающий взгляд Беса, но продолжаю аккуратно обрабатывать ссадину, стараясь не сделать ему ещё больнее, чем есть.

— Где ты так умудрился пораниться? — тихо спрашиваю я.

— Напоролся на торчащую проволоку, когда пошел за тобой, — стиснув зубы, отвечает Бес.

От его слов дыхание застревает в горле. Сердце сбивается с привычного ритма, мгновенно ускоряя свой стук. Неожиданные импульсы проходят по телу, когда я поднимаю глаза на Никиту. Он внимательно изучает мое лицо, в то время как его скрыто под непроницаемой маской. От возникшего волнения во рту собирается слюна, и я быстро сглатываю. Это не ускользает от Бестужева, как и мое рваное дыхание, которое от близости сбивается с привычного равновесия. Бес делает шаг, быстрым движением поднимает меня и, прислонив спиной к машине, прижимается всем телом, впиваясь в губы поцелуем, который выбивает из лёгких весь воздух.

Не представляю, сколько может продлиться это безумие, но я не могу оторваться от мягких губ Бестужева. Меня накрывает лавина эмоций. Горячая. Запретная. Сносящая все на своем пути. Я отвечаю с тем же жаром, который молниеносно пробирается под кожу, мечтая только о том, чтобы этот момент как можно дольше не заканчивался. По всему телу проходит электрический разряд, а я удивляюсь такой реакции на один только поцелуй. С Марком я не испытывала ничего подобного ни разу и что-то подсказывает мне, и не испытаю. Чёрт возьми! Морозов, это последнее, о чем я могу думать в этот момент.

Одной рукой Ник обвивает мою талию, другой — мягко проводит по волосам, заставляя мое сердце трепетать от почти невыносимой нежности. Незнакомое тепло разливается внизу живота, а каждое новое ощущение отдается незнакомыми импульсами. Бес целует медленно, позволяя прочувствовать весь спектр оглушающих эмоций.

В какой-то момент резко становится холодно. Никита медленно отстраняется и внимательно смотрит на меня, изучая каждый сантиметр моего пылающего лица. В его синих глазах мелькает незнакомый блеск, но взгляд остается непроницаемым. Невозможно понять, о чем думает Бестужев, и, тем более, что он чувствует.

— Надо перевязать, — мой голос срывается на хрип. — Есть…бинты?

— Есть, — чуть заметно кивает он, по-прежнему сосредоточивая свое внимание на моих губах. — Плевать на них.

Он впивается в мой рот обжигающим поцелуем, снова выбивая почву у меня из-под ног. Я не могу думать ни о чем другом кроме Беса, когда Никита проводит подушечками пальцев по пульсирующей жилке на моей шее. В этот момент мне плевать на то, что я несвободная девушка. Если мой парень даже не попытался меня отыскать, когда началась вся заварушка, то это довольно многое говорит об отношениях. Но каким бы ни был Марк, целоваться с другим — это неправильно, а с его заклятым врагом, так и подавно.

Рука Бестужева скользит по моей коже, спускаясь ниже и достигая едва заметной ложбинки. Дыхание становится прерывистым а из горла вырывается сдавленный стон. Его ладонь ныряет под футболку и, касаясь оголенного живота, продолжает скользить по разгоряченному телу, пробуждая во мне ещё большее желание.

— Ник…мне нужно домой, — с трудом выдавливаю из себя, так некстати вспоминая о своем отце, который будет в бешенстве, если увидит меня в компании другого парня.

— Хорошо, — выдыхает мне в шею и, немного помедлив, не удостоив меня взглядом, медленно отстраняется.

Присаживаюсь в машину и достаю из сумочки свой мобильный. Пять пропущенных от Марка и два сообщения. Даже удивительно. Папа не звонил, а, значит, Морозов у моего дома не появлялся.

Ева, куда ты пропала?

Ева, ответь, где ты?

— Там, где нет тебя, — бурчу в ответ и возвращаю телефон обратно.

Бес усаживается в машину и заводит двигатель. Он не говорит ни слова, будто несколько минут назад между нами ничего и не было. На протяжении всей дороги до моего дома Никита, то и дело, поглядывает в экран мобильного и изредка что-то печатает. Честно говоря, я понятия не имею, что произошло между нами. И как вести себя с ним, тоже не знаю, но его безразличное поведение раздражает.

— Почему ты делаешь вид, что ничего не случилось? — не выдерживаю я, когда остается метров пятьсот до родительского коттеджа.

— А что-то случилось? — равнодушно пожимает плечами Бес.

— Ты серьезно? — удивленно ахаю я.

— Ева, это лишь химия, не более того, — он останавливает автомобиль возле ворот и, вцепившись в кожаный руль, смотрит прямо перед собой. — Спокойной ночи.

Бес четко дает понять, что разговор между нами закончен. Не сказав больше ни слова, я вылетаю из спорткара и, хлопнув дверью, быстро топаю к своему дому. Обида, смешанная со злостью, рвется наружу, как и слезы, которые я смахиваю легким движением руки. Никита не стоит ни единой мысли о нем, так что пошел-ка он к черту!