Глава 4

Распаковывая пакеты, я только качала головой. Вот, что значит — оторваться на покупках. Одних огурцов набрала почти три кило, а ведь еще остались прошлые в холодильнике. Значит, однозначно буду малосолить. Если с кипятком засолить, то через пару часов можно будет есть. А вот баклажаны нужно подготовить предварительно. Еще закончился очередной компот, нужно набрать фруктов и поставить их варить. На сладкое есть пахлава и мармелад. Не смогла пройти мимо. А еще есть страшный зверь курица. Я хоть и хотела взять тушку поменьше, но Руслан выбрал самую крупную. Если бы я была одна, то такой тушки мне бы хватило на целую неделю, а так, сплавлю половину курицы гостю с собой. Платил за нее он, значит, пусть и утаскивает в свою пещеру этого динозавра.

Одев фартук на домашние вещи, я  вооружилась молотком и ножиком. Раньше, сразу после замужества, я любила готовить. Старалась баловать мужа разносолами, выискивала новые рецепты, что-то добавляла от себя. Мама никогда не понимала меня, они с отцом нанимали домработницу, и передавали ей пожелания и количество ожидаемых гостей. В их доме было всегда людно. Мамины коллеги, компаньоны отца с семьями, всех рассаживали за стол из массивного дерева и вели чинные беседы. Никаких сплетен родители не терпели, только новости из проверенных источников. Не допускали никакой грязи, истерик, наигранных поз. Замеченный в подобном гость больше никогда не появлялся в нашем доме. Мама всегда была выше подобного, считала себя достойной уважения окружающих, а отец не верил пустым словам.

Много лет я думала, что так везде, и как же была разочарована, оказавшись на приеме по случаю премьеры спектакля с мамой в главной роли. Мне тогда было уже пятнадцать, и это был мой первый выход в свет. Ярко накрашенные женщины сплетничали совсем рядом со мной, они обсуждали буквально любого, опрокидывая словесно на проходивших людей ведра грязи, и мило улыбались. Тогда я поняла, что маски могут не носить только те, кто очень высоко, те, перед кем лебезят.

Уже выйдя замуж, я часто обрывала разговоры прилипчивых особ с очередной пикантной сплетней. Повторяла, как заведенная, что мне это не интересно, поищите себе другого собеседника. Имя отца помогало отбиваться, не теряя лицо. Точно знаю, что меня саму поливали грязью. За неимением сплетен обо мне, люди выдумывали их сами, а потом доказывали окружающим, что это истинная правда. Приписывали мне романы, употребление наркотиков и даже причисляли к набожным. Последняя сплетня, кстати, ходила из-за моей любви к длинным платьям со скромными вырезами. Конечно, только вера в Бога может заставить женщину не открывать соски в декольте, и скрывать подолом трусики.

Еще они не понимали, как это я предпочитаю ездить на Черное море, а не летать на острова. А еще, после отдыха, я возвращалась не шоколадного цвета, а лишь слегка загорелая. И никому я не рассказывала, как сложно мне давался даже этот легкий загар. Один год я проходила у дяди во дворе в купальнике больше месяца и солнце только позолотило мою кожу. Увы, но аристократичная бледность, доставшаяся мне от мамы, и светлые локоны отца делали меня непохожей на любительниц солярия. Вот та же Валя с первых чисел марта записывалась на процедуру в солярий и строго следила за тоном кожи. Зато посещать тренажерный зал с ней было весело. Первым делом подруга шла на весы, вздыхала печально над лишними килограммами, а потом два часа упорно работала. Четкая схема — кардио плюс силовые, и подходы она повторяла по три раза. Я успевала за это время позаниматься на гимнастическом коврике под контролем тренера. И покидая зал, я чувствовала легкость, а Валя еле ползла к машине. Веселые были времена. Теперь, вместо фитнеса я могу поработать в огороде, или сделать генеральную уборку. Вот, кстати, это хорошая мысль.

Окинув кухню внимательным взглядом, я отметила паутинку в углу. Вот и повод завтра встать пораньше. Пока не будет так жарко, наведу порядок, а потом буду работать с лавочками. Шлифовальную машинку и шкурки к ней я нашла. Нужно будет очистить от старого лака деревянные поверхности стола и лавочек, помыть их и потом приступить к нанесению морилки и лака.

Так дядя делал каждый год, зато не приходилось прятать садовую мебель в помещение осенью и зимой. Хватало только накрыть ее брезентом, и то в сильную непогоду.

Отбив курицу, смазав специями и солью, я плотно обернула ее фольгой. Закипятила чайник, смешала зелень, соль и сахар на быстрый рассол для огурцов, замочила в соли баклажаны и закинула фрукты в кипящую воду. Столько вкусных ароматов разом заставили меня улыбаться. Я вдруг почувствовала себя живой и кому-то нужной. Какая мелочь, в сущности, глупость, но мне достаточно знать, что есть человек, которому нужно мое творчество, и  что кому-то достаточно простого ужина.

Может, муж и хотел подарить мне безбедное будущее без хлопот, но без самореализации я не чувствовала себя личностью.

Оставив в покое кухню, я стала дозваниваться в транспортную компанию, ведь их представитель уже опаздывал более чем на час.

*

— Вы ведь понимаете, что доставка столь хрупкого материала — это риск?

Скрупулёзно заполняющий договор парень уже порядком надоел мне. Кроме бумажного договора транспортная компания вела видеозапись. Сначала я ответила в анкете на вопросы письменно, а теперь, на камеру, давала односложные ответы на аналогичные вопросы.

— Да.

— Вы подтверждаете, что вверенные нам материалы не перемещались иным способом доставки? Что Вы не отсылали их сторонними компаниями, и Вам не возвращали их, продержав в другом месте какое-либо время.

— Да, подтверждаю.

— Вы уверены в своем решении, и в случае нанесения ущерба, сумма страховки Вас удовлетворит?

— Да.

— Вы согласны присутствовать все время упаковки вверенного нам груза?

— Да, согласна.

— Вас устраивает срок доставки двенадцать дней?

— Да, устраивает.

В комнату заглянул Руслан. С его волос еще сбегали капли воды и впитывались в футболку. Внимательно посмотрев на сверхсерьезного парня, он улыбнулся, но промолчал.

— Вы подтверждаете, что в Москве груз ожидают, и примут в срок не позднее трех суток? В противном случае сумма неустойки будет взыскана с Вас.

— Да, подтверждаю.

— Вы подтверждаете, что я, как представитель транспортной компании не оказывал на Вас давления и не принуждал Вас к принятию решений?

— Да, подтверждаю.

Кивнув, парень отключил запись.

— Вы простите, что так много времени отнял у Вас, но заявленная ценность груза не три копейки. Да и груз действительно дорогой, эксклюзивный, можно сказать, антиквариат. Таких доставок у нас бывает очень мало. Все больше отсылают продукты и алкоголь.

— Я понимаю, и надеюсь, что наше сотрудничество будет постоянным и безоблачным, — поднявшись, я пожала протянутую руку.

— Тогда, завтра в двенадцать часов наши ребята приедут, упакуют витражи и перевезут к нам на склад. В понедельник будет машина, если условия для перевозки будут удовлетворительными, мы отправим их сразу. Если же сопутствующий и уже принятый к отправке груз будет угрожать целостности вашего груза, то отправку перенесут на среду. Дальнейших переносов не будет. Как видите, мы берем срок доставки с запасом, но никогда не превышаем его.

— Конечно. Как только я буду знать время доставки, я предупрежу Валентину Коваль, она указана как получатель. Насколько мне известно, у ее домработницы есть доверенность на получение посылок. Этого будет достаточно?

— Да. Это не противоречит договору. Ведь человек будет иметь бумагу, дающую ему право представлять интересы получателя. Да. Все подходит.

Выйдя на улицу, мы попрощались.

— И как часто такая нудятина тебя преследует? — Руслан внимательно смотрел, как уходит парень.

— Так сильно меня прижимают первый раз. Возможно, у них были проблемы с прошлыми случаями. Как говорил мой отец, любой пункт договора — это результат пережитого скандала.

— В таком случае я рад, что мой бизнес не связан с хрупким и редким грузом. Заменить испорченную доску куда проще.

Когда закрылась калитка за представителем транспортной компании, Руслан обернулся ко мне.

— Я не ожидала, что так много потребуется времени. Еще даже не жгла угли.

— Это не проблема. Я могу сам заняться мангалом, а ты займись курицей. Подскажешь, где все необходимое?

Кивнув, я повела его обратно в дом. В прихожей, где я хранила угли и розжиг, показала ему неприметную нишу-кладовку.

— Тут все для мангала. Спички вот, — протянув коробок, я подхватила решетку и пару шампуров.

— Тогда, жду на улице.

— Я только подготовлю все нужное, и подойду.

Разложив баклажаны, картофель и болгарский перец на прутья решетки, я переложила малосольные огурчики на тарелку, а на еще одной тарелке разместила свежие овощи и травы. Нарезала хлеб. Подумав, вытащила из холодильника пару кусков готового шашлыка, оставшихся с прошлого раза. Раз мужчина работал физически, то ему точно будет мало пары веточек укропа на перекус. Холодные бутерброды нанизала на шампур, чередуя мясо и хлеб. Такую закуску можно будет даже немного обжарить на открытом огне. Компот был еще теплый, но не горячий. Перелив его в большой графин, я вытащила из шкафа вместительный контейнер. Таскать блюда на стол понемногу я не любила, а так можно было ограничиться двумя ходками. Чистая посуда, приборы, стаканы, и тарелки с сухим содержимым я отнесла в первый раз, и вернулась обратно за более грязными деталями пикника.

А во дворе уже пахло костром, и потрескивали разгоревшиеся угли.

— Вот, пристрой, куда сам хочешь. Пока будем ждать, перекусишь. Если бы курица была мороженой, то можно было бросить ее и в горящие угли, а так, придется ждать, пока стихнет пламя.

Оглянувшись, Руслан улыбнулся. Даже в лучах закатного солнца было видно, как загорелись его глаза.

— Как часто ты делаешь мясо на мангале? — перехватив шампур, он сноровисто устроил его поближе к краю, где огонь так сильно не горел.

— На этой неделе это будет второй раз. Думаешь, соседи меня ненавидят? — передав ему еще и решетку, спросила я.

— Нет, пока только страдают молча. Просто ты разбиваешь мое представление о женщинах и их дробном питании зеленью.

— А я ее признаю только как гарнир к хорошему куску мяса. И вообще, если действительно заботишься о фигуре, то не ешь жареное на сковороде мясо. Открытым огнем пользовались еще древние люди, но проблема ожирения появилась только в наши продвинутые и сытые годы.

— Но как же рак, ведь его связывают именно с шашлыком?

— Конечно с шашлыком, а еще с сахаром, белой мукой, солью, копченостями, консервами, продуктами без штампа гмо и неорганическими овощами и фруктами. В саду моего дяди никто и никогда не обрабатывал удобрениями овощи и фрукты, но без оплаченной комиссии все произведенное на этом участке считается не органическим. Кто вообще придумал, что органическое полезнее? Это в Европе помидоры все одного цвета, размера и вкуса.

— Это с чего такой вывод? — сняв шампур с огня, Руслан ножом отделил прогретые бутерброды на пустую тарелку.

— Был один забавный случай еще в бытность моей учебы,  — заняв временно место за мангалом, я перевернула решетку. — К нам по обмену приехали три студента из Сорбонны. Как в анекдоте: немец, итальянец и француз. За год они научились сносно говорить на русском. Как смеялась староста группы, голодно им стало балакать на своем, вот и вспомнили навыки коммуникации и жестикуляции. Ну вот, отправили весь поток в Крым, производственная практика и приобщение к культуре. Отрядили мы их на местный рынок, выдали деньги и список продуктов, и ждем. Проходит час, потом второй, а парней все нет. Через четыре часа приходят: глаза огромные, руки трясутся. Думали, ограбили. Стали выспрашивать, что случилось. Оказывается, они попали на фермерский рынок, а там караваи хлеба все разной величины, все помидоры разного размера и даже, ужас, колбаса домашняя без целлофана. Мы сперва смеялись долго, но потом призадумались. В Москве они закупались в супермаркете, где контроль качества и четкая фасовка по размерам и сорту, что, как и у них — стандарт. А тут им предложили купить молоко в трехлитровом баллоне! Для нас утренняя дойка, это отличная новость, а у них такое только в деревне глухой и то, если ушлый сыродел не скупает все по контракту заранее.

— Никогда бы не подумал, что так все страшно в продвинутой Европе, — посмеиваясь, Руслан наворачивал бутерброды с компотом.

— И мы не думали, хоть многие туда с родителями ездили. После отбытия на родину, Жозе плакался старосте в телефон, что он больше не может есть местные помидоры. А он итальянец и паста с томатами была его коронным блюдом. Через три года он вернулся в Россию, женился на русской и теперь в Сибири свое хозяйство ведет. Вот, что значит вкус гмо продуктов. Они понятия не имеют, каков на вкус розовый помидор и в чем его отличие от красного. Если в Германии Питер еще нашел потом нормальные продукты, но с огромным ценником и в глубинке, француз, пристрастившийся к нашим домашним колбасам, на родине стал веганом.

Притушив угли, я положила курицу, присыпав фольгу углями.

— Нам с экранов пропагандируют отсталость страны, что мы никак не достигнем нижней границы уровня жизни Европы, а после таких рассказов из жизни станешь задумываться, так ли хороша та сытая жизнь.

— Это да. Вот ты знал, что фасфуд из России считается лучшим? Когда на запад пришли блинные, в Америке Макдаки понесли колоссальные убытки. Для нашего блинчика с начинкой требуется намного меньше продуктов и времени на приготовление, а больше двух хорошо начиненных блинов редко может съесть даже крупный мужчина. По цене все дешевле одного бургера, а им не всегда можно наесться. Как минимум, берут картошку и кусочки разнообразного мяса в острой панировке. Ну и газировку.

-Из газировок понимаю только квас, а все остальное — это баловство.

— А ведь нормальный квас — это процесс брожения, а не углекислота. Я не говорю, что у нас все отлично в стране, но может, не стоит тащить все подряд и утверждать, что нам это нужно. Америка придумала нехватку органических продуктов, но наши бабушки растят на грядках свои огурцы, как делали их предки, удобряют все золой и пометом, и никогда не пойдут в очередь за мешками с химикатами. Может, еще большие компании с огромными полями так делают, но на юг это еще не пришло так явно, здесь свои традиции.

Овощи уже были готовы. Переложив их на уже свободную от бутербродов тарелку, я убрала решетку. И перевернула сверток с курицей.

— Как говориться, хорошо там, где нас нет. Меня никогда не тянуло в чужие страны, но вот свою страну я люблю. Мне нравится путешествовать поездом, знакомиться с разными людьми. Снимать небольшие домики или квартиры, вливаться в местный быт.

Руслан пожал плечами, и откинулся на спинку лавочки. Первый голод утих, и теперь он наслаждался вечером. Он оставил овощи к основному блюду, а я подхватила веточку тархуна. Она оставляла на языке приятный маслянистый вкус.

— Больше всего люблю лето. Еще с раннего детства, родители отсылали меня на каникулы к бабушке. Она была женщиной строгой, ярой коммунисткой. Закалялась круглый год, а летом мы часто жгли костер. Она вспоминала, как была вожатой в лагере, а я жарила хлеб на прутиках. У бабушки был пунктик на еду после шести вечера. Вот мне и позволялось съесть два кусочка подсушенного хлеба и выпить стакан компота.

— Наверное, сложно жить с тираном?

— Бабушка меня любила. Родители были заняты постоянно, дядя тогда еще учился, а еще пропадал с друзьями — единомышленниками. Просто, меня воспитывали самостоятельным человеком. Думающим, а не просто следующим за кем-то. Моего мужа она невзлюбила сразу. Он слишком напоминал ей супруга — моего деда. Каким он был человеком, я уже не помню. Но только одно знакомство с Колей заставило ее переписать завещание с меня на моего отца и дядю. Даже свои фамильные украшения она передала дяде, а тот оставил их до лучших времен. Обидно, что получила я их только после его смерти.

— И что муж? Не пытался наладить отношения с твоей бабушкой?

— Ты просто никогда не общался с ней. Если она говорила, что кого-то видеть не хочет, то могла спокойно вызвать наряд полиции и обвинить в преследовании. После второго протокола участкового Коля, наоборот, перестал искать встреч с бабушкой.

Встав, я вынула из углей курицу и проверила на готовность. Поставив тушку на тарелку прямо в фольге, развернула ее и разрезала ножницами.

— Жестко. Ты все еще общаешься с бывшим?

— Нет. Но мне регулярно звонит его новая пассия. Рассказывает, как они счастливы, что ждут своего первого ребенка.

— Это действительно жестоко.

Положив кусок курицы по нашим тарелкам, я себе добавила овощей.

— Вовсе нет. Коля не любит и брезгует детьми. Он никогда не коснется «сопливого крикуна». Может быть, он поменялся, когда узнал о своем, но я не верю в чудо, если не трогала его руками.

— Вы поэтому не завели детей? — отщипывая вилкой маленькие кусочки мяса, мы продолжали вести беседу.

— Не знаю. Сперва не спешила, а потом не была уверена в завтрашнем дне. Я видела, что случалось с девчонками, которые хватались за соломину и рожали ребенка. Семья все равно разваливалась, муж уходил, а ребенок становился несчастным.

— Но ведь не всегда все так печально.

— Да, но ждать, что случится озарение и счастье вспыхнет вновь, глупо. Для этого нужно трудиться двоим. Коля этого не хотел. И я просто ушла в сторону.

-Прости. Тебе все еще больно говорить об этом?

— Больно было первую неделю. Потом пришла обида, и следом апатия. Через месяц-два уже стало все равно.

Повисла тишина. Руслан теперь смотрел только в тарелку, а я, расправившись с куском белого мяса, пила компот. Голода я не чувствовала, ела, скорее, по установленному графику.

-Учти, все, что мы не съедим, ты уносишь с собой.

— А что так?

— Для меня это много. Да и пора добавить в рацион больше жидкости. Сварю суп, потом борщ, и только потом вернусь к мясной диете. Да и тебе надо чем-то питаться.

— Спасибо, конечно, но как-то неудобно.

— Ты ведь не отказываешься от пирожков тети Кати? Вот и считай это такими же пирожками от родственницы.

— Но мы не родня.

— О да, мы соседи и это моя благодарность тебе. Тратишь свое время, развлекаешь своим присутствием. Поверь, это много. А ведь у тебя еще и работа есть.

— На работе все налажено. Цех работает, клиенты делают заказы, получают мебель и оплачивают. Пару выходных в неделю я могу себе позволить без потерь.

— А чем конкретно вы занимаетесь?

— Производим садовую мебель. Вот эти стол и лавки были одним из первых моих заказов, — Руслан постучал пальцами по столу.

— А я и не знала. В год, когда дядя их купил, я не приезжала.

— Да в тот год ты вышла замуж, — он кивнул, и утащил себе еще курицы.

— А как ты пришел в этот бизнес?

— Еще в моей школе с проживанием нас за проделки отправляли к учителю труда на отработку. Я был шкодным ребенком и проводил у Иваныча все свободные часы. На плечах старика были все столярные работы, и он приставлял меня к работе. Потом, после армии, я понял, что без денег поступить в универ мне нет шанса, а вот в профессиональное училище попасть легко. Там для иногородних было общежитие, а мать прописала меня в соседнем городе. Когда дядя увидел, что руки у меня рабочие, то приставил к знакомому на лесопилку. Дедушка Трофим уже почти отошел от дел. Предприятие медленно умирало. Найдя среди работников и одногрупников единомышленников, мы взяли ссуду в банке, выкупили лесопилку почти даром и стали развиваться. Нас было десять человек. Каждый отвечал за свою часть работы, и у нас получилось. Деньги банку мы вернули достаточно быстро. Купили старый армейский списанный зил с тентованной крышей и сами доставляли заказы клиентам.

— Минимально привлекали сторонние организации?

— Да. Выручку пускали в дело. Все отходы от производства продавали. Даже опилки по частным фермам развозили. А уж попиленные дрова у нас с руками отрывали. Продавали мы их дешевле, и покупателю оставалось только просушить древесину хорошо и можно топить всю зиму.

— Предприимчиво. Так и нужно, вы молодцы. А где берете дерево?

— Покупаем у частников, помогая расчищать новые участки под строительство домов в районе. И у государства. Леса тут полно, но в отличие от браконьеров, мы утаскиваем с собой все бревно, а не бросаем его в лесу. Кстати, такие брошенные деревья мы протоколируем с егерями и представителями от государства, и забираем бесплатно.

— И много выходит?

— Очень много. Тут растет граб, бук, каштан, дуб, лиственница и многое еще. Браконьеры забирают от метра до трех с одного дерева, а остальное кидают. Это деревья вековые, толстые, хорошие. Были случаи, что нам сообщали, где новая делянка, как только с нее уходили. Часто это были местные, которые потом хотели скидку на дрова получить. Нам было достаточно напилить веток, загрузить в машину и продать ее в тот же день.

— Неужели местные не знают, кто именно пилит лес?

— Знают, конечно, но у них семьи, свои дома, дети. Ну, напишут они в полицию, посадить за такое сложно, отловить всех сразу в лесу нереально. А дом поджечь могут быстро.

— И как же спасать наши леса?

— Никак. При текущем законодательстве сложно это все. Но их ловят, штрафуют, разрушают лесопилки незаконные. Новый лес растет. Кажется, что все плохо, но ведь после спиленного дерева земля никуда не девается. На ней растет молодняк, он получает доступ к солнцу и воде, и свободное место. Пройдут годы, и будет огромное дерево. Там, где я бывал, цивилизацией и не пахнет. Для лесных пожаров у нас слишком много родников и сырости, и порода либо каменистая, либо глиняная. Если бы там строили дома, то это было бы критично, но этого придется ждать еще пару сотен лет.

— Ты думаешь, так долго?

— Да, села и аулы вымирают. Молодежь уезжает в города, и просто некому углубляться в лес. За городом сотни гектаров садов, почти никем не охраняемых, среднего качества дороги и мобильная связь не ловит уже в большей части аулов. Хорошо, если есть хоть один оператор и пару делений сигнала.

— Хотелось бы побывать в таком лесу.

— Я могу тебя свозить. Не на этой неделе точно, но как будет звонок, сообщу сразу. Соберем тебе рюкзак, и на пару дней заберу жить в палатку или лесную сторожку. Это такое непередаваемое ощущение, когда утром, сразу после рассвета, ты выходишь на улицы и видишь молочно-белый воздух. Видишь, что твои помидоры у палатки всю ночь катали еноты, а лиса подходит на расстояние пяти метров, потому что ей любопытно.

— Ты поэтому не хочешь уезжать?

— Да. Мое место я уже нашел. Это как болезнь, и лечиться не хочется.

Над головой давно светили звезды, в темноте пели сверчки. Не удержавшись, я зевнула.

— Все. Убираем, и спать расходимся, — поднявшись, Руслан стал складывать тарелки в стопку.

— Ты сегодня тут? — пододвинув контейнер, я скидывала туда остатки еды. Угли давно потухли, мусор, сложили в пакет. Мыть посуду очень не хотелось, и я залила ее водой из крана, что был на улице.

— Да. Завтра докопаю, сниму крышу с теплицы и так, по мелочи осталось.

— Оставь тут, завтра утром помою. Я и правда сегодня устала. Спасибо за компанию.

— А тебе за ужин. Звони, если что. Ты будешь снимать крышу с теплицы?

— Нет. Там сейчас только зелень, а ей не страшно. В августе буду сажать, тогда и подумаю.

— Если что, я помогу, — пожав плечами, Руслан поднялся. — Что ж, я пойду?

— Да. Только используй калитку, что в огороде. Так ведь быстрее.

— Хорошо.

Он пошел, но я окликнула Руслана и отдала ему блюдо с курицей.

— Я не шутила! Смотри, какой забывчивый.

Рассмеявшись, он ушел, теперь уже точно.

Заперев калитку, выходящую на улицу, я приняла душ, и вместе с телефоном и альбомом легла в кровать. Пролистав фото эскизов Вовы, выбрала первый и принялась его перерабатывать. За первым был второй, потом третий и четвертый. Когда лучи солнца пробились через занавески, я закончила последний, пятый рисунок. Устроив все на полу у кровати, я легла спать.

До трезвона будильника остались считанные часы, но разве это проблема, когда ты полностью довольна собой?