Глава 11

– И чего ты сбежала от Ильяса? ― с нежностью в глазах поинтересовалась бабушка Аня, ставя передо мной чашку с чаем.

– Я не сбегала. Я сказала, что еду к тебе.

– Но? Это же не запланированная поездка? Еще сегодня днем ты не хотела приезжать.

Я закатила глаза и добавила в чай кружочек лимона.

– Я не к тебе не хотела приезжать. А именно к Ильясу.

– Что случилось, Танюш? ― бабушка Аня присела напротив меня, и накрыла мою руку своей, несильно сжав ее.

– Ничего, бабушка Аня, все нормально.

– Тогда почему глаза твои грустные?

Я бросила быстрый взгляд в ее глаза и сглотнув, посмотрела в чашку.

– Ниночка в больнице.

– Как? Что случилось?

– Еще пока неизвестно. Соседка, тетя Лена, нашла ее дом в луже крови.

Бабушка Аня резко прикрыла рот рукой и посмотрела на меня испуганным взглядом.

– Наша Ниночка. Нужно ехать к ней.

– Сегодня не пустят, ― теперь я перехватила руку бабушки Аня, останавливая ее и не позволяя подняться со стула. ― Ильяс сообщит, если что‐то поменяется. Пока что она в тяжелом состоянии.

– Какой же мерзавец это сделал?

Я пожала плечами и пересев на другой стул, обняла бабушку Аню.

– Уверена, Ильяс все сделает, чтобы помочь Ниночке, и он обязательно найдет того, кто это сделал. Но мы еще думаем, что ей могло стать плохо. Может голова закружилась, и она упала.

– Только бы Ниночка пришла в себя.

Я погладила бабушку Аню по голове, понимая, что Ниночка ей тоже дорога. Мы все, как одна семья. И каждый друг за друга переживает.

– Теперь я хочу слышать, что у вас с Ильясом произошло, ― неожиданно слова бабушки Ани отвлекли меня от мыслей.

– А при чем тут мы с Ильясом?

– Буду честна с тобой, милая, ― она отстранилась и с грустью в глазах посмотрела на меня, ― Ильяс рассказал мне о твоих чувствах к нему.

– Что?

– Тихо, не сердись на него. Этот мужчина не привык к женским чувствам, а тем более…

– Тем более от малолетки. Зачем он тебе об этом сказал? Чтобы унизить меня?

Я хотела подняться со стула, но теперь бабушка Аня мне не позволила этого сделать.

– Он не унижает тебя, он переживает.

– Интересно, как?

– Он не хочет, чтобы ты страдала, понимаешь? А твои чувства…

– Они безответны и такими останутся навсегда.

– А я бы не торопилась с выводами, ― улыбнулась она, поглаживая мои пальцы, ― Ильяс взрослый, умный человек и он никогда не бросается в омут с головой. Ты же еще совсем юная и мужчин это отпугивает. Особенно таких, как Ильяс. Но ты красивая. Просто, подожди немного. Дай ему время принять, осознать, что ты действительно любишь. И просто дождись совершеннолетия.

– Ничего не изменится, когда мне исполнится восемнадцать.

– Я бы с тобой поспорила.

Я локтями уперлась в стол, и громко вздохнув, обернулась к бабушке Ане.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, я не коварная женщина, но… когда ты станешь совершеннолетней, сможешь сама проявлять активные действия. Это первое. И второе, тогда уже и Ильясу будет проще.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты не думала, что он себе запрещает любые мысли о тебе?

– Из‐за того, что я малолетка?

Бабушка Аня кивнула, и подвинула ко мне чашку.

– Выпей чай, успокойся. Тебе нужно отдохнуть. Ты сегодня много нервничаешь.

– А как ту не нервничать? Сначала слова Ильяса, потом Ниночка.

– А что Ильяс тебе ответил на твое признание?

Я отпила из чашки немного остывшего чая и хмыкнула.

– Да ничего. Что я маленькая, что мне кажется, и все на самом деле не так. Не нужна я ему, не нужна.

– Это мы еще посмотрим, ― хмыкнула бабушка Аня, и взяв свою чашку молча принялась пить чай.

Уже лежа в кровати и кутаясь в теплое одеяло, я постоянно думала об Ильясе. Представляла, как это быть вместе, быть с ним. Смотреть на него влюбленными глазами и не бояться, что он заметит. Обнимать его, прижиматься к груди и знать, что он не оттолкнет меня. Обнимет в ответ, поддержит, и скажет, что я его самая любимая девочка. Самая главная в его жизни, и что дороже меня у него нет.

Я грустно улыбнулась и почувствовала, как по виску скатилась слеза.

Никогда не думала, что любить это больно.

Почему?

Неужели нельзя ко всему проще относиться? Почему люди в отношениях часто ссорятся, выясняют что‐то, ищут причины, чтобы расстаться. Зачем вообще тогда начинают встречаться, жить вместе, если не хотят своему партнеру, своей второй половинке дарить счастье?

Вот вспомнить мою маму, она ведь не была лучшей женой для отца, наверное. Иначе, почему он ушел? Или почему не захотел видеть меня? А дядя Денис? Я его помню, он хороший. Почему у мамы с ним не получилось?

Перевернувшись на другой бок, поняла, что теперь по левому виску скатилась слеза, и тут же рассмеялась. Дурочка. Влюбилась во взрослого мужчину! Да я в книгах об этом читала, и предположить не могла, что со мной может случиться подобное. Возможно, даже боялась этого. А все, потому что мои опасения подтвердились. Я влюбилась и несчастна. Не нужна Ильясу, и вряд ли он когда‐то обратит на меня внимание, как думает бабушка Аня. Ильяс слишком серьезный мужчина и не станет заводить отношения с юной девушкой, даже если она уже совершеннолетняя.

Нужна ему головная боль в виде меня.

Этот человек и так слишком много для меня сделал, и нужно понимать, что стать для него любимой женщиной совсем не просто. А на другое я не согласна.

Достала телефон с тумбочки и отправила Ильясу сообщение.

«Хочу завтра поехать в детский дом. Отвезешь меня?»

Утром приехал Ильяс.

Я как раз завтракала в одиночестве, когда он зашел на кухню сжимая в руке букет из белых ромашек.

Я сделала вид, что не заметила его, продолжая невидимым взглядом смотреть в тарелку с гречкой и куриной грудкой.

– Таня, я хочу извиниться перед тобой, ― неожиданные слова заставили меня напрячься и отложить вилку.

Смотреть ему в глаза я по-прежнему не находила смелости.

– Это тебе, ― он положил на стол ромашки, а я отметила на его руках сбитые костяшки.

– Что это? ― кивнула на его руку, но Ильяс не понял, о чем я говорю.

– Ромашки.

– Нет. Что у тебя с руками?

– Ерунда, ― отмахнулся он и присел с боку от меня, ― ты не обижаешься на меня?

Я сделала глубокий вдох, облизнула губы и выдохнула, посмотрев на Ильяса.

– А за что ты просишь прощения?

– За вчерашнее, Таня. Я не должен был с тобой так разговаривать. И еще… ― он вздохнул и рукой накрыл мою руку, ― я должен уважать твои чувства. Прости меня.

– Пойдешь со мной на свидание?

– Нет.

Я закатила глаза и вытянула из его захвата свою руку.

– Как там Ниночка? ― решила перевести тему, чтобы не чувствовать себя еще более ненужной.

– Пока все так же. Следователь, по понятным причинам не может опросить ее, но у него на руках медицинское заключение.

– И?

Ильяс как‐то неуверенно посмотрел мне в глаза и вздохнул.

– Ее ударили. Тупым предметом.

– Его не нашли? Ну, предмет этот.

– Нет. Нужно поехать к тебе домой и посмотреть, что пропало. Возможно, преступник прихватил с собой эту вещь. Чтобы не оставлять улик.

Я прикрыла лицо ладонями и покачала головой.

– Я не верю, что это произошло в нашем доме. Кому понадобилось убивать Ниночку, эту прекрасную, умную женщину?

– Мы разберемся в этом. Я подключу Самойлова, если понадобится.

Я нахмурилась, отняв руки от лица.

– Ты о ком?

– Андрей Леонидович. Мэр нашего города.

Я в удивлении открыла рот и тут же его захлопнула.

– Это нормально обращаться к мэру с такими просьбами?

– Когда дело касается близкого человека, то да. И когда мэр твой друг.

– Ого, неожиданно. Ты мне об этом не говорил. Кстати, он красавчик, ― решила подразнить Ильяса и посмотреть на его реакцию.

На самом деле мэр был не в моем вкусе, но Ильясу об этом знать не обязательно.

Неожиданно он перехватил мою руку, сжал ее крепко, заставляя меня посмотреть ему в глаза.

– Ты что девочка, решила пройтись по всем взрослым мужчинам у кого толстый кошелек? ― он буквально выплюнул эти слова, сверля меня гневным взглядом.

– Не обижай меня, Ильяс, иначе тебе придется снова извиняться передо мной. Только на этот раз одними словами ты не отделаешься.

– А что? Попросишь дорогое украшение, или машину? Что девочки любят?

Я грустно улыбнулась и медленно поднялась со стула. Ильяс продолжал сжимать мою руку. Немного больно. К вечеру могут проявиться синяки.

– Девочки любят мужские поступки. Но тебе откуда об этом знать, правда? У тебя же в постели только шлюхи, которым нужно дарить машины, квартиры, украшения. Только меня к ним не приписывай. Я никогда не стану одной из них.

Я резко оттолкнула его и поторопилась выйти из кухни, когда уже в коридоре услышала его слова:

– А что так? Вчера ты вроде была не против.

Я обернулась и одарив его взглядом полным боли и горечи, скрылась в своей комнате.

Какой же он дурак.

И я тоже. Дура.

Рухнула на кровать и потянув на себя подушку, накрыла ею лицо.

Нужно успокоиться, иначе я скоро сойду с ума от этой никому ненужной, безответной и больной любви.

Что он несет? Разве я говорила, что хочу спать с ним ради денег и подарков? Мне он сам нужен. Без ничего. Не будь у него денег и всего того имущество, что он имеет, я все равно влюбилась бы в него. Последнее, о чем я думаю, это о его деньгах. Ильяс создал мне такой уровень жизни, что я ни разу за эти годы ни в чем не нуждалась. И у меня в мыслях никогда не было, что Ильяс богатый и его можно раскрутить на что угодно. Нет! Я влюбилась в него за то, что он вот такой ― настоящий, добрый, сильный. Он не бросит в трудную минуту, не предаст. И мне все это нравится в нем. Только сам Ильяс, кажется, думает совсем иначе.

Отложив подушку в сторону, я громко вздохнула и стукнула кулаками по матрасу.

И что мне делать со своими чувствами? Их невозможно вырвать из сердца, из души. Невозможно взять и разлюбить. Это так не делается.

Сев на кровати я ладонями потерла лицо и вздрогнула от неожиданного стука в двери.

– Ты собираешься? Мы хотели поехать в детский дом.

– Иди ты к…

Я вздохнула и медленно сползла с кровати.

– Мне надо полчаса. Не нервируй.

Бросив короткий взгляд в зеркало, ужаснулась и отвернулась. Волосы лохматые, глаза заплаканные. Надо принять душ и успокоиться. Привести себя в порядок. Не для Ильяса, а для детей. Чтобы тетю не испугались. И для себя. А потом…

Я закатила глаза. Вру я. Конечно, мне не хотелось выглядеть плохо перед мужчиной, который поселился в моем сердце.

Улыбнувшись, я прихватила с собой кое‐какие вещи и прошла в ванную мимо Ильяса. Он тут же перехватил меня за руку, заставляя посмотреть в его глаза.

– Давай не будем ругаться, ― произнес он, внимательно смотря в мои глаза.

– Я не ругаюсь с тобой. Просто ты всячески пытаешься меня унизить. К слову, сегодня у тебя это получилось на отлично. Ты опустил меня до уровня шлюхи. Спасибо тебе за это.

Его лицо закаменело, в глазах сталь, а губы сжались в плотную линию. Кажется, он понял, что сказал десять минут назад, и мне не придется пояснять ему самой. Это было бы неприятно.

– Я пойду в душ.

– Таня…

– Не трогай меня, Ильяс. Лучше думай, как загладить свою вину.

Я развернулась и скрылась в ванной, прикрывая двери и скатываясь по ней спиной на пол.

Мне не больно.

Разве что, совсем чуть‐чуть.

Конечно, мне больно! Что может быть больнее неразделенной любви? Когда человек, которого ты любишь, от которого сходишь с ума и не спишь ночами, опускает тебя до уровня шлюхи. Ни во что не ставит и всячески пытается унизить.

Я всхлипнула и тыльную сторону ладони прижала к губам. Хотелось разреветься в голос, выплеснуть все то, что я чувствую через слезы. Хотелось закричать. Но не сейчас, когда в доме находился Ильяс.

Откинув голову на дверь, я всхлипнула громче чем следовала и тут же зажала рот рукой.

Мне нужно успокоиться. Собрать все силы в кулак и идти собираться. Иначе от слез мои глаза распухнут, и я буду выглядеть еще хуже, чем есть.

Придерживаясь за стену, я поднялась на ноги и только сделала шаг от двери, как та резко распахнулась, и в ванную влетел Ильяс. Я вздрогнула и отвернулась, но он перехватил меня за плечи, развернул и заглянул в мои глаза.

– Таня, ― прошептал он, и подхватив на руки, понес в гостиную на диван.

Присел и продолжая удерживать меня, прижал к своему телу.

– Прости меня, девочка. Прости, ― шептал он, пальцами стирая влагу с моего лица, ― прости меня. Я идиот, я знаю. А ты права. Я никогда не общался с нормальными девушками. С такими, как ты. И потому веду себя, как мудак. Я привык общаться с шлюхами, которым плевать на отношение к себе. Им бы только деньги, подарки и путешествия. А тут ты со своими чистыми светлыми мыслями, чувствами. Я совсем не понимаю, как себя надо вести в таких случаях. Ты самая чистая девочка, которую я когда‐либо встречал.

Он говорил все это и продолжал вытирать мое лицо. А я закрывала глаза, не в силах на него посмотреть. Больно. И приятно. Приятно, что он это осознает. Что не закрылся от меня, не отвернулся, а продолжает общаться. А ведь мог простой уйти и не слушать малолетку, которая знатно промывает ему мозги.

– Что мне делать, Ильяс? ― всхлипнула снова и сама прижалась к нему, чувствуя новый поток слез.

Руки мужчины крепко сжались на моей спине. Я зажмурилась, желая пробыть в его объятиях как можно дольше. Чувствовать его запах, тепло, сильные руки на своем теле.

Я так давно об этом мечтала.

Слегка повернула голову, носом уткнувшись в его шею, и с жадностью вдохнула аромат кожи, перемешанный с мужским парфюмом. По коже побежали мурашки, а в грудной клетке скрутило тугим узлом.

– Что мне делать? ― прошептала сквозь слезы, опаляя дыханием его шею.

– Давай подождем твоего совершеннолетия. Потом будем думать.

Я зажмурилась и покачала головой.

– Думаешь, мне так скоро станет легче?

– Нет, я о другом. Просто давай пока отложим наш разговор.

– Просто не делай мне больно.

– Я буду учиться общаться с нормальными девушками.

Его слова заставили меня напрячься. Я отстранилась от него, и не глядя в глаза, прошептала хриплым голосом:

– Учись со мной, ладно?

Ильяс улыбнулся, и пригладил мои растрепанные волосы.

– Ладно.

– Обещаешь?

– Обещаю, ― кивнул он, и поцеловал меня в висок.

Я еще несколько минут просидела на диване в объятиях Ильяса, а потом все же ушла в душ, приводить себя в порядок.

Мне нужно было поехать в детский дом. Мы часто с Ильясом приезжали туда, навещали детей, дарили подарки. Когда я видела маленькую радость в детских глазах, понимала, что мы все делаем правильно. Часто у меня проскакивает мысль, что я могла быть на их месте, и только чудом у меня оказался родной человек. Пусть и не кровный, но он есть. А учитывая мои чувства к нему, так я и не могла ни о чем жалеть.

После душа, тщательно просушила волосы, и собрала их в хвост на затылке. Перебрала теплые вещи, что лежали в моей комнате в доме у бабушки Ани и решила надеть зеленый костюм на флисе. Белые кеды, в которых вчера приехала, и никакого макияжа, потому что не любила краситься. Только губы бальзамом смазала, чтобы не обветрить. Все. Я готова.

Ильяс ждал меня на улице, о чем‐то негромко беседуя с бабушкой Аней.

Я натянула на ноги кеды и прихватила с собой маленькую сумочку черного цвета, когда они вдвоем обернулись ко мне. Их взгляды просканировали меня с ног до головы, а я сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ясно же, что меня обсуждали. Что, Ильяс, сам не знаешь, как найти подход к девушке, которую не интересуют деньги?

– Я готова, ― произнесла я, подойдя к ним. ― Что, бабушка Аня? Смотришь, как мои глаза распухли от несчастной любви?

– Ты красавица. Езжайте к детям. А я к обеду супа с пельменями наварю.

Я улыбнулась и обняла ее.

– И компот из клубники, можно?

– Можно.

Остановившись около машины Ильяс открыл для меня дверь, чему я была удивлена. Он пытался загладить вину?

Я кивнула и уселась на переднее пассажирское сидение. Наблюдала, как обогнув машину, Ильяс прошел к месту за рулем.

– Сначала поедем по магазинам.

Я пальцами сжала сумочку на коленях, и повернулась к окну.

– Нужно было к началу учебного года отвезти детям подарки. Что‐то мы забыли.

– Ты права. Не подумал. В мыслях был твой университет. Ты, кстати, все купила, что надо?

– Да особо и ничего не надо. Я не из тех, кто надевает вещи только один раз.

Ильяс кивнул, выруливая на дорогу.

– Что у тебя по наличке?

– Хватает. Я планирую устроиться на работу, на полставки. Возможно онлайн.

– Зачем? Тебе мало средств?

– Нет, Ильяс, ― я резко посмотрела на его профиль, ― я просто хочу начинать сама себя обеспечивать. Чтобы ты не думал, что я на тебя вешаюсь ради денег.

– Я так не думаю, Таня. Прекрати, пожалуйста. И я не хочу, чтобы ты сейчас работала. Ты еще юная, учись, отдыхай, гуляй. Успеешь поработать. Я переведу тебе денег на карту, чтобы ты не переживала и могла тратить, сколько надо.

– Не надо переводить, Ильяс. У меня есть деньги.

– Хорошо.

Уже в торговом центре, когда мы скупили множество игрушек и одежды, и сгрузили все в багажник внедорожника, я попросила Ильяса зайти в кафе. Горячие напитки в дороге не помешают. Я так же прихватила пару круассанов и воды. А когда вернулась в машину на парковку, где меня ожидал Ильяс, увидела на его лице негодование. Нахмурилась и протянула стакан с кофе.

Ильяс в ответ протянул телефон, на экране которого была открыта выписка из банка.

Я растеряно опустила глаза и поставила стаканчик в подставку между сиденьями.

– Как ты мне это объяснишь, Таня?