Глава 12

Она смотрела на меня растерянным взглядом и кусала губу, явно гадая что бы мне такого ответить на мой вопрос. А что она могла ответить? Правду? Уверен, именно это ее главная фишка. Таня не любит врать. Да и взять ее признания в чувствах. Ей было страшно, я видел, но она не смогла скрывать свою любовь. Рассказала мне и теперь страдает. И я себя ненавижу за это. Но пока что понятия не имею, как мне себя вести, зная, что девочка, которая для моего брата была, как родная дочка, влюбилась в меня по‐взрослому.

Таня красивая молодая девушка. Но слишком юная. Именно поэтому я не могу смотреть на нее иначе. Не могу смотреть на нее, как на девушку, которая привлекает мужчин. Да и мала она еще. Восемнадцати нет. Ее возраст для меня табу. Будь она постарше, возможно я бы взглянул на нее иначе. А пока не могу. Ребенок? Нет. Но и не взрослая состоявшаяся женщина. И это я не про финансовый статус.

Посмотрев в глаза полные грусти, я чертыхнулся, отбросил телефон на панель, и руками ударил по рулю.

Да с ней даже выяснять отношения невозможно. Этот взгляд любого мужчину на лопатки уложит. И что мне с ней делать?

– Прости, ― неожиданно услышал тихий дрожащий голос.

Нахмурился и обернулся к Тане. Она смотрела прямо перед собой невидящим взглядом.

– За что, Таня?

– Я знаю, ты хотел, чтобы я эти деньги потратила на себя.

Она опустила голову, и я заметил, как начал дрожать ее подбородок. Только бы не заплакала. Хватит с нее сегодня слез. Я не знаю, что нужно делать, когда девушка плачет. И вроде уже ничего плохо не сказал, как пару часов назад. Понял, что прежде, чем бросаться словами, нужно думать, что говорить. Тем более с этой девочкой, которая не проглотит обиду, после покупки дорогого платья или колье.

Черт! Давно мне не было так сложно с женщинами.

– Хотел. Я именно для этого тебе их и переводил. Таня, что это значит? Таким способом ты решила мне показать, что влюблена в меня не из‐за денег?

Таня медленно покачала головой, и прикусив губу, повернулась ко мне.

– Тогда я еще об этом не думала. Дело не в этом, Ильяс.

– Ты ни копейки не взяла с этой карты.

– Не правда! ― произнесла громче, чем следовало и выдохнула, устало покачав головой. ― Я брала с карты деньги.

– Хочешь, я скажу, на что ты их брала? На подарки на мой День рождения. Вместо того, чтобы тратить деньги на себя.

– Можно подумать, ты не догадывался, откуда у меня деньги тебе на подарок, ― она всплеснула руками и ладонями ударила по бедрам.

Я крепко сжал зубы, злясь за то, что она разговаривает со мной в таком тоне.

– Я не догадывался, что ты деньги с карты не тратишь.

– А зачем, Ильяс? На продукты ты всегда давал отдельно Ниночке. Если я просила дядю Колю что‐то мне привезти, он никогда не брал с меня денег. Одежду мы с тобой всегда вместе покупаем. Что мне нужно еще? Ты мне даже карманные деньги отдельно даешь.

– Нет, ты точно с другой планеты. Неужели никогда не хотелось чем‐то себя порадовать? Не знаю, сережки, туфли, да много чего.

Таня пожала плечами.

– У меня все есть. Зачем разбрасываться деньгами?

Я смотрел на нее и не верил, что молодежь может быть такой. Есть деньги, трать, покупай что хочешь. Но только не Таня. Другая бы сказала почему так мало перевел на карту. А эта же…

– Знаешь, я так и не смог узнать, кто твой отец, ― неожиданно произнес я, глядя на девушку.

Таня замерла, посмотрев мне в глаза.

– Зачем ты так?

– Не думай, что я хочу причинить тебе боль. Я просто пытаюсь понять, в кого ты такая? Добрая, нежная, умная. Ты даже деньги не умеешь тратить, Таня!

– Может ты хотел сказать, что я не похожа на твоих подруг?

– Нет, я сказал то, что хотел сказать. Сравнивать тебя с ними не имеет смысла.

– Но в мыслях ты это сделал.

– Прости.

Таня отвернулась к окну, и облизав губы, негромко хмыкнула.

– Я в дядю Дениса, наверное.

Ее слова оказались для меня очень неожиданными.

– Я ведь хорошо помню его. Он был тем, кого мне не хватало, когда мы жили с мамой вдвоем. Он заботился обо мне, как о дочке. Учил со мной уроки, ходил на утренники в школе. А ты знаешь, что мама пила?

Таня резко обернулась ко мне и активно закивала головой, сдерживая слезы и снова кусая губы.

– Она была алкоголичкой. То есть не тот, кто выпел день или два. Она пила часто. И много. А дядя Денис хотел, чтобы она завязала. Он хотел, чтобы у нас была нормальная семья. А я его перед смертью папой назвала. Понимаешь? Папой.

Она все же не сдержалась и разрыдалась, склонившись и пряча лицо в ладонях.

– Он так часто заменял мне ее. Мы ходили с ним в парк, гуляли по набережной, ели мороженное. В тот момент, когда мама была пьяная. Однажды на мой день рождения она пообещала, что как только я приду из школы, мы поедем в кафе, и вместе задуем свечи на торте. И я смогу съесть сладкого столько сколько захочу. После уроков меня забрал дядя Денис, и мы с ним поехали в кафе, где должна была ждать мама. А она не пришла. Встретила подругу такую же, как и сама.

Я все это время молчал, позволяя девочке выговориться. Возможно, после этого ей станет немного легче.

Кое‐что из ее рассказа я знал. Но не все. И то, что Таня решилась мне рассказать это сейчас, говорило о том, что она выросла. Ведь за пять лет она впервые подняла эту тему.

– Я ждала ее тогда. До закрытия кафе. А к торту так и не притронулась. Не нужен он мне был. Мне мама нужна была. Трезвая.

Она наконец‐то подняла голову, и я увидел мокрое от слез лицо. А в глазах боль.

Крепко сжал кулаки и громко вздохнул.

– Таня…

– Пожалуйста, поехали домой.

Я кивнул, соглашаясь с ней без лишних слов.

А в детский дом можно поехать и завтра. Сейчас главное успокоить девочку, и дать понять ей, что она больше не одна.

Я привез Таню к себе домой. Она больше ни о чем не говорила, и по ее состоянию было понятно, что девочке нужно отдохнуть.

Черт, снова из‐за меня у нее эмоциональный день. Почему так получается? Раньше было нормально, никаких ссор и Таня никогда не плакала, а теперь, когда она призналась в своих чувствах, я постоянно ее обижаю.

Что не так со мной?

Припарковавшись во дворе, Таня посмотрела на меня грустным взглядом и выдохнула, покачав головой.

– Мама меня любила, ― она хмыкнула и прикусила губу, ― хотя и не говорила об этом. Но она меня никогда не обижала. Разве что, неосознанно.

– Она тебя не била?

Таня покачала головой, а я мысленно выдохнул. Уже что‐то.

– Она даже не менялась в эти дни. Такой же оставалась. Просто многое забывала.

– Винишь ее?

Таня резко повернула ко мне голову, и посмотрела взглядом полным отчаяния.

– Я знаю, что она живая. Но почему она ни разу не пришла ко мне?

А вот и подошли к самому главному.

– Откуда ты это знаешь?

Я никогда не говорил Тане об этом, считал, что ее заденет такая новость. А тут она сама мне говорит, что ее мать жива. Откуда ребенку вообще было об этом знать?

– Ильяс, мама забыла закрыть газ и ушла. Дядя Денис спал с ночной смены. Все мы знаем последствия.

– Она скрывается. Понимает, что ее посадят.

Таня покачала головой, крепко сжав губы.

– Мне стыдно перед тобой за то, что из‐за нее умер дядя Денис. Я знаю, что она виновата в его смерти. И отчасти чувствую себя виноватой.

Таня вышла из машины, и побежала к подъезду, торопясь скрыться за дверью, чтобы я не видел на ее лице боль.

Чертыхнулся и ударив ладонями по рулю, вышел из авто.

– Таня! ― крикнул вдогонку, но она не обернулась, дернула на себя дверь и забежала в подъезд.

Я выругался и поторопился за ней на ходу ставя машину на сигнализацию.

Ну куда же ты бежишь, дурочка? Ключи от квартиры только у меня.

Кажется, Таня побежала по ступеням, а я решил перехватить ее, поехав на лифте на нужный этаж. И как раз оказался вовремя около квартиры. Ей оставался один лестничный пролет, когда я услышал злое рычание и удар о стену.

– Ну почему? ― закричала Таня и снова что‐то ударила.

Я поспешил к ней. Спустился вниз за несколько секунд и утащил ее в свои объятия. Она рыдала. Громко всхлипывая и пытаясь вырваться. Но я держал крепко и просто не мог отпустить ее, зная, какую боль она сейчас испытывает.

– Почему это все происходит со мной? Ильяс? Почему? Я так скучаю по ней, а она ни разу не дала о себе знать.

– Таня, успокойся, прошу тебя, успокойся.

– Мне ее очень не хватает, ― продолжала всхлипывать, теперь носом уткнувшись в мою шею.

Я почувствовал на коже ее слезы, и сцепил зубы, злясь на себя.

Никогда не думал, что чьи‐то слезы могут приносить боль.

Подхватив Таню на руки, я понес ее в квартиру. Нужно срочно спрятать девочку от любопытных глаз, а еще напоить чаем и уложить спать. Иначе она доведет себя до нервного срыва.

– Куда ты меня несешь?

– Домой, ― прошептал ей на ухо, ― достань из кармана ключ.

Таня тут же послушалась, отыскала в ветровке ключ, и сама открыла двери.

Я не отпускал ее. Сбросил в коридоре обувь и понес ее на диван в гостиную.

Таня снова всхлипнула.

– Зачем ты возишься со мной? ― спросила она дрожащим голосом, и повернувшись на бок, скрутилась в позу эмбриона.

– Я ответственный за тебя, если ты забыла. И потому что ты мне не безразлична.

– Ты любишь меня?

Я сбросил кеды с ее ног, и забрав с подлокотника плед, укрыл им Таню.

– Люблю, как брат.

– Кто бы сомневался. А я тебя не как брата.

– Таня, прекрати.

– А мама? Она меня не любит? Как раньше?

Я остановился, посмотрел на девочку и пожал плечами.

– Я не могу отвечать за твою маму. И не знаю, что у нее в голове. Но хочу думать, что она просто не может выйти на связь.

– Думаешь, она действительно боится, что ее посадят? А ты, ты бы мог ей помочь?

Она приподнялась и схватилась руками за края моей ветровки. Я перехватил ее руки и удерживая за запястья заглянул в глаза.

–Ты слишком хорошего мнения обо мне, ― прошипел я, и я хотел отойти, отпустив тонкие запястья, когда Таня сама перехватила меня за руку.

– Почему? Почему ты так говоришь?

На миг прикрыв глаза, я мысленно выругался и снова посмотрел на Таню.

– Из‐за нее умер мой брат.

Таня вдруг осела и виновато отвела взгляд в сторону.

– Не ты виновата, Таня, а она. Не путай, пожалуйста.

– Прости.

– Тебе не за что извиняться.

– Знаю, ― воскликнула она и стушевалась, обратно улегшись на диван, ― но я все равно ее люблю.

– Это нормально. Она твоя мать. Лежи, я сейчас приготовлю чай с мятой. Тебе нужно успокоиться и немного отдохнуть. А я рядом побуду.

– Добавь, пожалуйста, лимон, ― попросила она тихим голосом, и притянув плед, уткнулась в него носом.

– Хорошо.

Я вышел из кухни позволяя ей остаться наедине со своими мыслями. Да и мне тоже не помешает подумать. Потому что вопрос Тани завел меня в угол. Помочь ее матери? Это последнее, что мне хочется сделать, но вот найти ее…

Черт!

Найти я ее могу, но где гарантии, что эта женщина захочет встретиться с дочерью?

Приготовив чай, положил немного сахарного печенья в пиалу, и пошел в гостиную, отпаивать Таню. Но стоило мне ступить за порог кухни, как я понял, что девочка уснула. Как маленькая подложила ладонь под щеку и сопит.

Я улыбнулся.

Отставил поднос с чашкой на столик и осторожно, стараясь не разбудить девочку, положил ей под голову подушку.

Поспи малышка, а я подумаю, что делать дальше.

Только что думать? Я не хочу, чтобы Тане было снова больно. А если мать сама ни разу не искала встречи с дочкой, тогда и видеть ее не хочет? Что мне с этим делать? Поговорю я с ней, узнаю правду, и как потом рассказать Тане?

Как же хотелось набить кому‐нибудь морду, жаль только рядом никого нет.

Прикрыв дверь на кухню, сварил себе кофе и разместился за столом, собираясь сделать важный звонок. Отыскал в телефоне номер, который использовался крайне редко. По нему можно было дозвониться только приближенным людям, а остальные звонки переводили на рабочий телефон. И только через секретаря.

– Слушаю, Ильяс Захарович.

– Приветствую, Андрей Леонидович. Извини, что в рабочее время звоню. Просьба есть.

За мэром остался должок. И хоть мы с ним дружили я никогда не злоупотреблял его должностью. А после того, как благодаря Тане мы начали тормошить осиные гнезда в детских домах, Андрей сказал, что я могу воспользоваться его помощью, которая за рамками его должности. Ничего противозаконного. Просто несколько звонков проверенным людям и проблема будет решена.

Сейчас такая проблема, а точнее дело, нарисовалось.

– Слушаю.

– Помнишь, девочку Таню, которую я забрал из детского дома?

– Конечно, помню. Совещание переносится на десять минут. У меня важный звонок, ― услышал в трубку и улыбнулся.

– Спасибо.

– Так слушаю тебя. Что там на счет этой девочки?

– У нас тут проблема назрела. Оказывается, Таня знает, что ее мать жива. Но та никогда не давала о себе знать.

– Так, и в чем проявляется твоя просьба.

– Мне бы узнать, числится ли она еще в розыске?

– Ты хочешь, чтобы я помог ей уйти из‐под следствия?

Я выдохнул и устало потерев переносицу, посмотрел в окно.

– Чего я не хочу делать, так это помогать этой женщине. Мне нужно, чтобы она не боялась встретиться с Таней. Чтобы ей не препятствовали.

– Я тебя понял, Ильяс Захарович. Напомни мне имя ее, данные пришли на почту, я постараюсь все сделать. Но сегодня не обещаю.

– Спасибо. Я все пришлю. До связи.

Я сбросил вызов и отложив телефон сделал пару глотков кофе.

Только бы я ошибку не совершил. Не хочу снова видеть слезы в глазах Тани. Но что‐то мне подсказывает, что они еще будут.

–Тетя Аня, привет. Прости, дорогая, мы не приедем, ― сообщил тете, когда увидел время на часах.

– Что‐то случилось, сынок? ― встревоженный голос тети Ани заставил меня поморщиться.

Не любил, когда она переживала за меня.

– Ничего такого, просто решили отложить поездку в детдом на завтра.

– Поругались, ― констатировала она понимающим голосом.

Я плотно сжал губы.

– Не совсем. Но, что‐то в этом роде.

– Ильяс, я прошу тебя, будь с девочкой помягче.

– Да я вроде и не жесткий с ней. Правда, тетя Аня, я не дурак, все прекрасно понимаю.

– Мне так хочется ей помочь, но что я могу сделать, когда дело касается чувств.

– Меня это напрягает больше всего.

– Ильяс… ― тетя Аня замолчала, а я прищурился, ожидая, что она хочет мне сказать, ― а ты… она тебе нравится? Ну, хотя бы внешне? Таня ведь красивая девочка.

– Красивая, но Таня маленькая еще. Тем более для меня.

– Возраст не помеха, сынок.

– Не в нашем случае.

– А если бы она была старше, ты бы посмотрел на нее?

– Если бы да кабы, давай закроем эту тему.

– Хорошо, милый. А что мне теперь с пельменями делать?

– Много налепила? ‒ хмыкнул я, отпивая уже остывший кофе.

– Мне есть не переесть. Может пришлешь кого из ребят? Пусть вам привезут.

– Тетя Аня, а может ты к нам? В гости. Давно тебя не было.

– Ой, ― отмахнулась она, и я представил, как в этот момент она машет рукой, ― чего я в вашем городе не видела. Нет, сынок, не хочу. А ты давай, пришли ребят. Я еще малинки насобирала, яблок. Будет что передать.

– А сметана будет?

– Будет.

Улыбка до ушей.

– Тогда пришлю. Спасибо тебе, тетя Аня.

– Люблю тебя, сынок.

Она сбросила вызов, а я решил сразу позвонить Игнату и договориться о встрече. Тане действительно нужно жить отдельно от меня. Так нам двоим будет проще.

После нескольких звонков, отправил Самойлову данные о матери Тани, и отложив телефон, потянулся, разминая затекшие мышцы.

Нужно немного отдохнуть раз предоставилась сегодня такая возможность. Обычно по субботам я работаю и редко делаю себе выходной.

– Ильяс, ты дома? ― услышал вопрос проходя через гостиную к себе в комнату.

– Да. Спи.

– Я люблю тебя, ― произнесла она сонным голосом, заставляя меня остановиться.

Я обернулся и отметил, что Таня снова спит, все так же лежа щекой на ладони.

Во сне, что ли разговаривает?

Я тоже прилег отдохнуть, а когда проснулся, на улице уже стемнело. Повернулся в кровати и обнаружил рядом гостью.

И что мне теперь с ней делать?