Глава 13

– Чем у нас так вкусно пахнет? ― сонным голосом произнесла я, заходя на кухню, откуда разносились невероятные ароматы по всей квартире.

– Проснулась, кочевница? ― усмехнулся Ильяс, обернувшись и одарив меня теплым взглядом.

Я смущенно отвела глаза в сторону и присела за стол.

Ильяс выглядел великолепно в фартуке. Даже подумать не могла, что ему так пойдет образ повара.

– Я лунатик, не обращай внимания.

– Я так и подумал. Через пятнадцать минут будем ужинать. Я мясо приготовил.

– Очень вкусно пахнет. Я проголодалась.

Пока Ильяс мешал в сковороде мясо, я украдкой поглядывала на его фигуру. Ничего не могла с собой поделать. Когда влюблена, мужчина самый идеальный. Если он, конечно, не сволочь.

– А в духовке что?

– Картошка по-селянски.

– За тебя стоит выйти замуж хотя бы ради вкусных ужинов.

– Если я женюсь, готовить будет только жена.

– Это еще почему? ― удивленно уточнила я, поднимаясь из‐за стола и подходя к мужчине.

Заглянула за его плечо и облизнулась. Как же вкусно выглядит. И пахнет. Мясо с овощами, с соусом и чесноком.

– Потому что моя жена поправится с такими блюдами, которые я умею готовить.

– Интересно. А если твоя жена поправится во время беременности?

– Это другое.

– То есть, ты не бросишь ее в таком случае? А если поправится от таких вкусных блюд, то придется развестись?

– Я этого не говорил. Садись за стол.

– А что тогда имел в виду?

– То, что будем вместе ходить в спортзал. Сок апельсиновый будешь?

Я кивнула и присела за стол.

– И картошку. И мясо.

– Само собой. Таня, я звонил в больницу. Ниночка пока не пришла в себя.

Я только хотела подумать о том, что Ильяс расскажет хорошие новости и тут такой облом.

– Давай завтра заедем к ней. Кстати, а сыну сообщили?

– Да, я звонил с утра. Он должен был сразу к ней поехать. Но новостей понятно никаких.

Как же мне жаль Ниночку. Такую светлую, добрую, душевную женщину. Она мне как вторая бабушка. Или даже первая. Все же мы с ней практически всегда вместе.

– Ниночка обязательно выздоровеет.

– Ты найдешь того, кто это сделал?

– Уже этим занимаются люди, которым можно доверять. И в ближайшие дни, скоро все станет известно.

– До сих пор не могу понять, кому это понадобилось. Нина никогда слова плохого не скажет. За что ее так?

Ильяс поставил передо мной тарелку с едой и я, склонившись, тут же вдохнула обалденный запах картошки с чесноком. А ведь он знает, как я люблю картошку по‐селянски.

– Когда мы найдем этого ублюдка, все из него вытрясем, не переживай.

– Приятного аппетита, Ильяс.

– Взаимно.

На выходных мы все же заехали в детский дом. Сейчас там царила совсем другая атмосфера, несравнимая с тем, чтобы было в то время, когда мне пришлось побывать в этом месте не в качестве гостя. Хотя, и сейчас себя гостем назвать сложно. Не то это место, где гостить хочется. Отсюда бы всех детей забрать и передать здание для детского сада. И так с каждым детдомом, интернатом или домом малютки.

Чтобы каждый ребенок был в семье.

Но благо после проверок здесь стало все иначе. Очень дружелюбная атмосфера, теплые улыбки и хорошее отношение к детям. Подобное, Ильяс контролировал лично, и, если где‐то что‐то слышал плохое про того или иного сотрудника, тут же увольнял. Теперь в этом детском доме делали все, чтобы дети не чувствовали себя одиноко.

Конечно, никакое хорошее отношение няней и воспитателей не заменит материнскую любовь, но это лучше, чем унижения и обидные слова тех, кто должен защищать.

А сколько радости было в глазах, когда они увидели подарки. Мы накупили кучу всего и для разных возрастов. Но и этого оказалось мало. Ильяс посылал ребят в торговый центр и те закупили еще два багажниках различных игрушек. Даже я радовалась, как будто мне нужны были все эти куклы, машинки, конструкторы и множество различных игр. Но детские глаза… их эмоции. Никаких денег не жалко ради детского счастья. Жаль только, что оно мимолетное.

Правда, пять лет назад нам подарки никто не привозил. По крайней мере я не успела застать такую роскошь.

И даже несмотря на то, что мы порадовали детей, уезжала я оттуда с грузом в душе. Как же мне хотелось помочь этим детям.

– Не плачь, ― прошептал Ильяс, когда я расположилась рядом с водительским креслом и устремила взгляд куда‐то в даль.

Смотрела и ничего перед собой не видела. Только глаза. Много глаз. И все грустные. Нет, по началу радостные от обилия новых игрушек, но потом, стоило нам сообщить, что мы уезжаем…

Я прикусила губу и почувствовала, как по щекам покатились слезы.

Почему я такая слабачка и плачу? Разве я еще не привыкла? Мы ведь часто с Ильясом приезжаем в детский дом. Сколько приезжаем, столько же я и плачу.

– Ильяс, что со мной не так? ― спросила по дороге, продолжая вытирать мокрое лицо.

– С тобой, как раз все так, Тань. Ты умеешь любить. А те, кто бросает своих детей, они жестокие.

– Значит, моя мама меня не любит.

Ильяс в ответ ничего не сказал. А мне и не надо было. Он не хотел делать больно, а я все понимала. Иначе бы мама давно нашла меня. Почему‐то мне кажется, что она даже не пыталась узнать, в какой детский дом я попала.

Устало вздохнув, я отвернулась к окну, и слегка съехав в кресле, щекой улеглась на подголовник.

Сейчас бы чай с мятой.

Я уснула. Разбудил меня голос Ильяса, который негромко разговаривал по телефону и объяснял кому‐то в какую больницу положили Ниночку. Мы, кстати, тоже ехали к ней.

В больнице Ильяс долго разговаривал с врачом, пока я сидела в палате у Нины и смотрела на ее бледное безжизненное лицо.

Снова хотелось плакать. Но я держалась. И слушала монотонное пиканье приборов.

Внутри с каждым звуком образовывалась черная дыра.

Я боялась, что Ниночка не справится. А ведь она, как Ильяс и бабушка Аня, самая родная в моей жизни.

Иногда мне казалось, что ее ресницы дрожат, и она вот‐вот откроет глаза. Но это все выдумки моей расшатанной нервной системы. Ниночка, по-прежнему была без сознания.

Ночевать я снова осталась у Ильяса, а утром он сам лично подвез меня в универ. Его предложение подняло мне настроение, и я с улыбкой на губах торопилась на учебу. Но ровно до того момента, пока около машины Ильяса не появилась Катька.

Я крепко сцепила зубы остановившись на крыльце и обернувшись, застыла на ней взглядом. А потом…

Она села в его машину.

В груди разлилась уже знакомая боль. Сквозь пелену в глазах я наблюдала, как Ильяс выруливает внедорожник на дорогу и исчезает в потоке машин. Вместе с ней.

Я крепко сжала зубы, чтобы не расплакаться у всех на глазах. Не хотела, чтобы начинали жалеть или задавали кучу ненужных вопросов. Моя боль, только мое дело.

Развернулась и сделав шаг, врезалась в каменное тело.

Подняла глаза и охнула.

– Игнат, привет. Прости, я… а что ты тут делаешь?

– Привет, ― он внимательно смотрел в мои глаза и пытался в них что‐то отыскать, ― у меня здесь друг работает. А что с твоими глазами? Ты очень грустная. Тебя кто‐то обидел?

– Нет, все нормально.

– Точно?

– Да, Игнат, все нормально. А ты уже уходишь?

– Да, мне пора на работу. Ты во сколько заканчиваешь? Мы могли бы пообедать вместе?

– Пообедать? Я не против, ― постаралась улыбнуться, но перед глазами тут же всплыла картина, как Катька садится в машину к Ильясу.

– Так во сколько у тебя занятия заканчиваются?

– В пятнадцать часов.

– Для обеда поздновато, значит полдник. Я заеду за тобой?

– Хорошо.

– Тань, у тебя точно все в порядке? Ты только скажи, если тебя обидели, я набью ему морду. Твои глаза говорят о том, что ты готова расплакаться.

– Нет, Игнат, правда, все нормально. Это у меня аллергия.

– Угу, надеюсь, когда приеду за тобой, аллергия пройдет?

Я кивнула, облизнув губы.

– Пройдет.

– Хорошо. Беги на пару, а то опоздаешь.

– До встречи.

Я собиралась уже пойти, но Игнат продолжал стоять на месте.

– Ты чего?

– Провожу тебя. Иди.

Я кивнула.

Я провожаю взглядом Ильяса, которому это вовсе ненужно, а Игнат, провожает меня. Почему столько не справедливости?

Я все же разворачиваюсь и молча ухожу, скрываясь в здании университета. А внутри по‐прежнему боль и пустота. Так бывает? Чтобы одновременно и больно, и пусто?

На парах я словно сонная муха. Особо ничего не слушаю, лекции пишу невпопад и мысленно ругаю себя за это. Так же нельзя. Мне надо учиться, а я… думаю о нем.

Никогда не понимала, почему говорят, что молодежь в облаках витает. А теперь сама такая же. Хотя, облаками это сложно назвать. Скорее тучи.

И как перестать думать об Ильясе?

Занятия прошли как в тумане. Я даже на обед не ходила в столовую. Не было аппетита, хотя уже становилось самой от себя противно. И потому, перед последней парой я пошла в уборную, решив привести себя в порядок.

Сбросила рюкзак около умывальника, и открыв кран, плеснула несколько раз холодной водой в лицо. То, что надо. Сейчас приду в чувства и отправлюсь хотя бы одну пару нормально послушать. Да и перед Игнатом надо нормально выглядеть. Вроде как обещала.

Отыскала в рюкзаке туш, блеск для губ и румяна. Нанесла легкий макияж и вздохнув, кивнула сама себе в зеркале.

Так намного лучше.

Интересно, Ильяс сейчас с ней? Она ему прямо в машине все сделает, или снимут номер в гостинице?

Я чуть не зарычала от своих мыслей! Опять думаю о нем. Зачем?

Со злостью побросав косметику в рюкзак, закрыла его и стащив с консоли, пошла на пару.

– Ну что, красавица, как твое настроение?

Игнат ждал меня за воротами около своей машины, на капоте которой лежал небольшой букет из крупных белых ромашек.

Я остановилась в полуметре от него и пожав плечами кивнула на цветы.

– Это мне?

– Конечно, ― он кивнул и забрав букет, протянул его мне, ― я рад, что твои глаза уже не такие грустные. Прошла аллергия?

Я улыбнулась, и облизав губы, снова кивнула.

– Временно. Но это не излечимо.

– Я так и понял. Поехали?

– Да.

Когда Игнат обошел машину, чтобы открыть для меня двери, рядом припарковался спортивный автомобиль. Как раз за моей спиной.

Я обернулась, как раз в тот момент, когда водитель опускал стекло и вульгарно жуя жвачку, посмотрел наглым взглядом на мою попу.

– Капот закрой, муха насрет, ― произнес Игнат, открывая для меня двери.

Я удивленно округлила глаза и юркнула в салон авто, повернув голову к наглецу.

Он действительно закрыл рот и тут же изменился в лице. Сколько ему лет? Семнадцать? Папин сынок? Мажор?

Игнат обошел авто и сел за руль, когда я ошарашено уставилась на девицу, которая вышла с пассажирской стороны спортивной машины.

Катька?

Она же с утра с Ильясом уезжала? Или, кто больше даст, тому она и достанется в постели?

– Ты ее знаешь? ― услышала вопрос Игната, и обернулась к нему. ― Ты так смотришь, будто вы знакомы.

– Она моя одногруппница. Ей двадцать пять, кажется.

– Любит мальчиком помладше? Ему же только восемнадцать исполнилось.

– А ты откуда знаешь?

– Да так, папашу его знаю.

– Ну, хотя бы за совращение малолетних ее не посадят. Кажется мне, она любит деньги, а не помладше.

– Все может быть. Судя по ее виду…

– Мы едем в кафе? Я очень проголодалась.

Игнат кивнул и заведя двигатель, вырулил на дорогу.

Так‐то лучше.

А у меня отчего‐то настроение поднялось. Но Ильяса видеть нет никакого желания.

Я носом уткнулась в ромашки и с удовольствием вдохнула приятный аромат. Медленно перевела взгляд на парня, и улыбнулась. Он ухаживает за мной, или мне кажется?

Около семи часов, когда Игнат вез меня домой, на телефон пришло сообщение от Ильяса. Переживает. Я же не отвечала на его звонки, и дядю Колю попросила не приезжать. А теперь что, Ильяс решил, что я сбежала, или того хуже, сделала с собой что‐то?

Пусть переживает. Не одной же мне страдать.

– Спасибо тебе за прекрасный вечер. Не знала бы чем себя занять, ― хмыкнула я, выпрыгивая из машины.

– Кстати, забыл сказать, я же сегодня с Ильясом встречался. Мы подписали договор об аренде. Ты можешь переезжать в мою квартиру.

Игнат протянул мне ключи, а я растерянно улыбнулась, подставляя ладонь.

– Неожиданно. Но это хорошо. Спасибо.

– Не против, если завтра заеду за тобой после занятий?

– Мне нужно посмотреть расписание и задания. Я сегодня была немного не в себе и даже не помню, есть ли на завтра какие‐то задания. Я тебе позвоню, ладно?

– Татьяна, поднимись в квартиру, ― услышала грозное рычание и бросила короткий взгляд к подъезду.

Стоит злой, опирается на двери, руки сложены на груди. Словно зверь, выпущенный из клетки.

Я проигнорировала его слова.

– Не обидит? ― уточнил Игнат, на что я покачала головой.

– Я позвоню. Пока.

– До встречи.

Прижала к груди букет ромашек, поправила рюкзак и опустив взгляд, не торопясь пошла к подъезду. Открыла двери и не обращая внимания на Ильяса, зашла внутрь. Мужчина пошел за мной. Только вопреки его ожиданиям, я не стала подниматься на нужный этаж на лифте. Пошла пешком, и слушала за спиной нечеткое ругательство и пыхтение. Что, тяжело подниматься ножками?

Спустя несколько минут, я остановилась у двери и ожидала, когда хозяин квартиры откроет ее ключом. И хмыкнула, когда он с психом нажал на ручку, и дверь распахнулась. Он попросту не закрывал ее на замок.

Я только успела ступить за порог, как неожиданно была прижата к двери, а надо мной навис злой Ильяс, который выхватив ромашки из моих рук, отбросил их на пол. Они рассыпались, заставляя меня невольно охнуть от негодования. Ильяс с грохотом захлопнул двери и упершись локтем одной руки в железную поверхность, второй, со стуком ударил по ней кулаком. Я вздрогнула, и прижалась к двери сильнее, когда он склонился, опаляя дыханием мое лицо, и зарычал, пожирая гневным взглядом:

– Ты это специально сделала? ― рявкнул он, снова ударяя кулаком о дверь и заставляя меня вздрогнуть и зажмурить глаза. ― Отвечай!

– Да что я сделала, Ильяс? ― непонимающе уставилась на него, боясь, что он снова ударит кулаком о стену.

– Ты во сколько должна быть дома?

– Что? По‐твоему, я должна приходить домой в строго обговоренное время? Или сразу после занятий.

– Да, потому что ты…

– Малолетка? Я помню об этом, Ильяс. Ты говоришь об этом слишком часто. Только тебе не кажется, что запирать меня дома может стать огромной ошибкой для нас двоих.

– Я не сказал, запирать тебя дома, я всего лишь хочу, чтобы ты говорила мне, что задержишься где‐то. И главное, с кем.

– Что? Зачем тебе знать с кем я гуляю? Или ты меня приревновал к Игнату?

Я неожиданно положила ладонь на поросшую щетиной щеку и заглянула Ильясу в глаза.

– Скажи мне, милый, прошу.

Ильяс резко перехватил мою руку за запястье, но не оторвал от себя. Молча продолжал смотреть мне в глаза, отчего мурашки по моему телу сделали конный забег.

– Я тебе, хоть немного нравлюсь, Ильяс? Отбрось мысли о моем возрасте и просто подумай о том, что я девушка. Я же не заставляю тебя представлять что‐то большее, не заставляя представлять нас в постели. Просто посмотри на меня. Я могла бы тебе понравиться?

Ильяс продолжал молчать.

Я склонила голову и прикусив губу, от обиды покачала головой.

– Я красивая? Хоть немного?

В ответ снова тишина. Удушающая, давящая и сжимающая душу обидой и болью. Разочарованием.

Я кивнула едва заметно, и опустила руку.

– Пусти меня, пожалуйста.

Ильяс отошел, освобождая мне путь к комнате.

Я обошла его и присев на корточки, стала собирать ромашки. На паркет упала капля. Затем вторая. И еще одна. Я не заметила, когда начала плакать. Слезы просто срывались с ресниц и падали на пол. Собрав все ромашки, я смахнула снова покатившиеся слезы и пошла в комнату. А когда прикрыла за собой двери, услышала резкий стук и словесную брань.

Спиной оперлась на дверь и прижав к груди ромашки, уткнулась в них носом и тихонько заплакала.

Почему я влюбилась в него? Почему в него?

Опустилась на пол и некоторое время сидела, смотря в одну точку. Обидно и больно. Почему любить так больно? Почему нет рядом мамы, которая прижала бы к своей груди и заверила, что у меня все будет хорошо. Что Ильяс просто боится моего возраста.

Кого я обманываю?

Я ему не нравлюсь. Он не считает меня привлекательной.

Выдохнув, я все же собралась с силами. Порадовалась, что вещей у меня практически не было здесь и потому особо собирать ничего не надо. А потому и задерживаться здесь больше нет смысла. Побросав кое‐какие вещи в сумку, поправила покрывало на кровати и забрав цветы, вышла из комнаты.

Вовремя Ильяс снял для меня квартиру.

Прошла к входной двери и услышала шаги позади себя.

– Ты куда?

– Домой. Спасибо, что снял для меня квартиру. сейчас нам лучше не видеться.

– Если я узнаю, что он захаживает к тебе в гости…

Я резко повернула голову и грустно улыбнулась:

– Не сравнивай меня со своими шлюхами. Пожалуйста.

– При чем тут…

– И еще, ― снова перебила его, залезла в сумку и достала ключи, ― от твоей квартиры.

– Себе оставь.

– Мне не надо. Я не буду приходить без хозяина квартиры. Да еще и ко взрослому мужчине.

Бросила на него взгляд и положив ключи на тумбочку, вышла из квартиры.

Так сейчас будет правильнее всего.

Достав из кармана нужные мне ключи, открыла двери напротив и выдохнув, вошла в квартиру. Надеюсь, здесь мне больше повезет.

Квартира была полностью укомплектована. Только моих вещей не хватало, но об этом я хотела позаботиться завтра. Попрошу дядю Колю отвезти меня домой, чтобы я могла собрать все необходимое. Да и постельное белье я все же предпочитаю свое. Хотя… кажется, на кровати застелена новая простынь. Это приятно.

Оставив свою сумку в гостиной, я прошла на кухню, размышляя о том, что неплохо было бы пойти в магазин. Но каково было мое удивление, когда я открыв холодильник, увидела огромное количество продуктов.

Обалдеть!

Достала телефон из сумочки и тут же напечатала сообщение.

«Ты решил обо мне позаботиться?»

Отправила и отложила телефон на стол.

Просмотрела все шкафчики на правах хозяйки, и достав кофе, решила сварить любимый напиток.

На телефон пришел ответ от Игната.

«Это чтобы ты не бегала в поисках еды по магазинам поздно вечером. Рад, что угодил.»

Я улыбнулась и поблагодарила его в ответ.

Стоить заметить, что продукты все были дорогие. Я искренне удивилась такому раскладу, хотя и не претендовала на дорогое. Тем более от Игната.

После кофе, приготовила легкий ужин. Не в плане там всяких калорий и прочего, а просто из небольшого количества ингредиентов. Так сказать, на скорую руку. Отварила рис, и смешала его со свежими овощами. Правда взяла из морозилки. Быстро разморозила и забросила в кашу. Не было ни сил, ни желания начищать свежие овощи. Достала сосиску, и все, ужин готов.

Потом был душ, а перед сном я хотела почитать книгу, и только присела на диван, как вздрогнула от неожиданного звонка в двери.

Кажется, впервые я так сильно разволновалась, потому что находилась в квартире одна и точно в гости никого не ждала.

Меня бросило в жар. Отложила книгу и прошла в коридор, плотно кутаясь в свой теплый халат. Бросила короткий взгляд в зеркало и облизнув губы, заглянула в глазок.

Поздний визит?

Неожиданно.