Глава 32

Алиса Каменская

- Ваше Сиятельство, какой чудесный день, не находите? Только уж слишком прохладный, – вежливо раскланялась со мной на дорожке Центрального парка очередная мадам, склонная к бездумным стремлениям за модой.

- Да-да, и правда, весьма свежо, – с усталой улыбкой присела перед маркизой и ее дочерью я.

- А Вы, как ни странно, не позаботились о себе и не надели ничего теплого, – каверзно вскинула бровь сплетница, пробегаясь оценивающим взглядом по-моему, лишенному любого намека на модные предметы, туалету. Сама она, тем временем, успела со значением поправить на голове объемный шерстяной берет, из-под которого как раз медленно сползала по ее лбу тяжелая капля пота. Поиграть пуховыми варежками, болтающимися на веревочке в районе ее груди. И даже заботливо подтянуть на плечах дочки пушистую ажурную шаль из ангоры.

- А я, знаете ли, не мерзну, – почти холодно отчеканила я и, несколько высокомерно опустив подбородок, неторопливо двинулась дальше по аллее, – С ума они все посходили с этими вязанными штуками! – сквозь зубы процедила я.

- И не говорите, леди Мелисса, – со смешком поддержала меня мадам Симона, виновато поддёргивая на оголенные плечи широкий палантин крупной вязки, – С другой стороны, и правда прохладно.

- Не настолько же! – возмутилась я, – Два иди… кхм… идеологических единомышленника просто нашли себе развлечение. И теперь, я уверена, вечерами под стаканчик бренди хихикают, обсуждая кого и в каких вещах видели. Еще и ставки, небось, делают. А все…

- Все просто не могут игнорировать моду, введенную лично Его Высочеством, – мягко прервала мои возмущения компаньонка, – В высшем свете не следовать моде, заданной принцем, по сути моветон. А Вы так показательно выходите со своим демаршем. В былые времена такое пренебрежение вкусам наследника могли счесть предательством и потворством мятежникам.

- Какое счастье, что ныне не те самые «былые времена». И даме позволено не выставлять себя дурой в угоду чьей-то прихоти и желанию развлечься, – огрызнулась я, – Подумать только! Чтобы не выглядеть предателем и мятежником, теперь нужно носить варежки летом!

- Не сказала бы, – похлопала меня по ладони, уложенной ей на локоть, мадам Симона, – Слухи все равно ползут. И самые невинные из них, это об резко ухудшившимся финансовом положении Вашего отца. Мол, он не может себе позволить обеспечить Вас модным и дорогим туалетом.

- Вот же.., – прикрыла ресницы я, скрипя зубами.

Увы, мадам Симона была права. И я точно это знала.

Мода на вязанные вещи всего за неполную неделю взметнула цены на пряжу, шерсть и услуги мастериц спицы и крючка на такие немыслимые высоты, что пресловутая тетушка беспощадно уволенной Анны, теперь трудилась, не покладая рук. И, даже, успела нанять десяток помощниц, чтобы справиться со шквалом посыпавшихся на нее заказов. Так что теперь, даже попытайся я пробиться в плотный список ее заказчиц, все равно не получилось бы.

- Простите, леди Мелисса! Я безумно Вам благодарна! Я, конечно же, узнала свою вещь на маг-снимке в газете. Именно в моем капоре вышел на балу принц. И мое теперешнее благополучие целиком Ваша заслуга. Свяжись Вы со мной в первые дни, я бы отказала всем ради Вас одной. Но теперь я успела набрать столько заказов… Меня просто сживут со свету, откажи я сразу такому количеству высокородных леди! Поймите меня!

- Я все понимаю, – мягко улыбалась я вязальщице, смиряясь с неизбежным.

Во всем виновата была лишь я сама. Но что делать, если первые дни после того судьбоносного бала, я могла думать только об одном: «…буквально через неделю- другую от вернется в столицу…», сказал генерал Сарвир. И эти слова не просто погрузили меня в бездну отчаяния. Они разлились ледяными ручьями страха по моей душе, отравляя ее искусным ядом и терзая острыми иглами боли.

«Вернется…»- с ужасом думала я, терзая пальцами очередную подушку в собственной спальне- «Он вернется… И что дальше? Помолвка еще не расторгнута. И как ее расторгать? Высший свет жесток. Все равно рано или поздно поползут слухи, что это он от меня отказался. И причины будут изощреннее день ото дня. Никто не станет упрекать мужчину. Тем более, Дракона. Ну как же! Им же все дозволено. Животная суть, терзание стихии внутри… да еще и врожденная мужская полигамия, которую все считают разрешенной для мужчины. Конечно, герцога никто не упрекнет. Начнут искать недостатки и вину во мне. Сперва скажут, что это из-за того, что я оставила его одного в час болезни и беды. Потом, что я разочаровала его при более близком знакомстве. Не слишком умная, не слишком начитанная, не слишком достойная. Далее, пройдутся по весу нашей фамилии перед короной… И все это непременно коснется дел графа Стоуна. Обернется убытками и разрушенной репутацией. Господи, да что же делать-то? Получается, что единственный вариант оставить помолвку действительной? Давить на то, что восстановление здоровья Арвела требует больше времени. Значительно больше. Растянуть срок помолвки на годы. А потом… Потом ничего не изменится, по сути. Но все равно это единственный шанс. А если герцог будет против? Если встанет в позу и потребует соблюдения условий брачного договора? Боженьки, да у меня просто никакого выхода нет!»

- Отец, что будем делать? – в отчаянии, вопрошала я у него за каждым ужином, завтраком и обедом.

- Подождем, Мелисса, – все более мрачнея день ото дня, отвечал граф, – Заявиться к… кому надо и потребовать соблюдения… в общем, не важно. Важно, что покамест это все слухи. А руководствоваться слухами и предъявлять их в качестве аргумента для ссоры- та еще идея. Вот если герцог и правда вернется…

- То мы уже ничего сделать не успеем! – заломила руки я, – Все уже будет зависеть исключительно от благосклонности герцога. И от его согласия мирно завершить это лицемерное предприятие.

- Тоже верно, – смуро вздохнул отец, – Но сейчас я тоже буду выглядеть глупо. По сути, доказательств нет. А я пойду ругаться?

- О чем Вы, отец? – чуть напряглась я.

- Не бери в голову, дорогая, – резко отодвигая от себя приборы, поднялся из-за стола граф, – Просто наберись терпения.

Но вот с терпением у меня и в ином-то мире было не очень. А там у меня ни разу не было ситуации, когда от нескольких дней могла зависеть вся дальнейшая жизнь. Что уж говорить теперь, когда я буквально едва дышала, каждый час ожидая неминуемого апокалипсиса.

- Господи, да что мне делать-то? – стонала в подушку я, – Я не выдержу даже просто посмотреть ему в глаза. А уж если он решит ко мне еще и прикоснуться, вот ей-Богу, забуду, что здесь я вся из себя леди, и так вмажу прямо по чьей-то дракономорде канделябром…

- Ваше Сиятельство, новая посылка от Его Сиятельства генерала Сарвира, – аккуратно заглянула ко мне в комнату новая, молоденькая служанка, появившаяся в доме вместо предательницы Анны как раз после моего спешного отъезда.

- А? – резко дернулась я, едва не падая на пол. От чего-то, голос девушки совершенно не вязался ее обликом. И был словно знаком и не знаком мне одновременно, каждый раз заставляя вот так вот вздрагивать. Однако, иных претензий в горничной у меня не было. Да и низко было бы лишать девушку прибыльной и нужной ей работы лишь от того, что меня ее голос выводит из равновесия. Оставалось надеяться, что я просто привыкну. Однажды, – Что ты сказала, Лина?

- Говорю, что снова пришла посылка от Его Сиятельства, – улыбнулась мне служанка, своими милыми ямочками на щечках снова рождая в моей памяти ниточку памяти, которую я никак не могла ухватить, – Осмелюсь предположить, что это снова что-то вязанное, из ныне ставшего дефицитом.

- Наверняка, – вздохнула я, разворачивая на коленях папиросную бумагу и доставая очередной шедевр из лимонно-желтого мягкого кашемира, – Господи, где он только такую криворукую вязальщицу нашел?

- С вязальщицами теперь туго, – согласилась Лина, – аккуратно принимая от меня длинный шарф и любовно разглаживая его на кровати, – Вам не кажется, что вещи похожи на первые попытки освоить мастерство? Может это совсем юная девушка вяжет. А Его Сиятельство покровительствует юному дарованию.

- А Его Сиятельству, смотрю, плевать кому покровительствовать. Лишь бы помоложе и покрасивее, – неожиданно для самой себя, словила мощнейший приступ ревности я.

- Может наденете что-то? – с понимающей улыбкой уточнила девушка, – Его Сиятельство так внимателен…

- Лина, не советуй, когда не понимаешь, – поморщилась я, – Могут быть разные причины и вообще…

- Конечно, я не могу знать, – вздохнула горничная, убирая шарф в комод, – Но уверена, что когда мужчина, тем более Дракон, так настойчиво извиняется, то это многое значит. Обычно, они свою вину признать в принципе не способны. А Его Сиятельство и цветы слал, и подарки, и письма…

- Так. Хватит, – поджала губы я, не совсем понимая, что именно зацепило меня в рассуждениях служанки, – Давай лучше уточни у мадам Симоны, не хочет ли она прогуляться со мной в парке.

- Сию минуту, леди Стоун, – присела в книксене девушка, выскальзывая за дверь и оставляя после себя легкий, смутно что-то напоминающий аромат.

«Да что за паранойя!»- буквально злилась на себя за странные чувства я, теперь уже прогуливаясь под руку с компаньонкой и раскланиваясь с толпой обвязанных на любой вкус знакомых, – «Что мне постоянно мерещится, кажется, слышится…»

- Добрый день, Ваше Сиятельство, – и правда, не иначе, как послышался мне хрипловатый, напряженный голос генерала Сарвира, внезапно возникающего прямо на нашем пути, – Чудесная погода, не правда ли?

Я удивленно посмотрела на зябко кутающихся в шерсть аристократов, и пожала плечами:

- Ну, если Вам по сердцу морось и дождь…

- Мне, признаться, абсолютно плевать на погоду, – вдруг, вполне серьезно признался Ледяной.

- Тогда к чему выходить в парк?

- Потому что это практически единственный способ встретить Вас и поговорить, – огорошив меня очередной порцией правды, вздохнул Сарвир, – Уделите мне пару минут?

- Кажется, именно этим я теперь и занимаюсь, – развела руками я, – Ибо прилюдно отказать Вам в общении куда большее оскорбление моего имени, нежели для Вашего.

- А Вы хотели бы оскорбить меня? – тихо уточнил Сарвир, допуская, чтобы по его голосу мягко скользнула боль.

- Не знаю, – помолчав с минуту, наконец, обреченно признала я, – Я ничего не знаю. И, признаться, вообще не способна сейчас думать ни о чем, кроме ужаса, который грозит мне по возвращению Арвела.

- Поэтому я и счел возможным забыть о Вашем желании отказаться от общения со мной, – кажется, с каким-то потаённым облегчением выдохнул генерал, – Я могу помочь Вам.

- Помочь? – я растерянно обернулась на компаньонку. Но та уже увлеченно разглядывала стайку уток в пруду, отойдя от нас на допустимые десять шагов и, тем самым, создав столь необходимое мужчине уединение, – И в чем же будет заключаться Ваша помощь, позвольте уточнить? Я, признаться, с некоторых пор на нее не рассчитываю.

- Вы не читаете мои письма, – почти без укора в голосе, произнес Сарвир, – Тем самым лишая возможности все объяснить. Не оказываете мне честь пользоваться моими скромными подарками, отказывая мне в прощении.

- Упрекнете меня в этом? – вскинула бровь я.

- Нет, – грустно улыбнулся он, – Но я решил для себя, что если увижу на Вас хоть один из присланных Вам подарков, то пойму, что еще есть шанс.

- Шанс на что, позвольте уточнить? – сложила руки на груди я.

- На то, что я смогу все вернуть, – его руки, неожиданно лишенные перчаток, бережно и аккуратно заключили в свои горячие тиски мои холодные пальцы, – Ваше расположение. Тепло Вашего взгляда, которым я согревался, не понимая, как он ценен для меня. Заботу Ваших слов, которые Вы скупо, но точно подбирали для меня в письмах. И, главное, Вашу заинтересованность.

- В Вас? – чуть насмешливо уточнила я.

- Я не смею надеяться на столь многое. Но хотя бы на то спасение, которое Вы искали во мне, – все более обескураживая меня своей мягкостью, тихо проговорил Аслан, – Вы и теперь стоите передо мной и не прячете взгляда. Не боитесь моих шрамов. Не отдергиваете руки от моих искореженных драконьим пламенем пальцев. И все это кто-то счел бы малостью. Но я хочу считать это надеждой. И основой того, что я построю на руинах Вашего доверия, если Вы дадите мне шанс. Доказав, что Вы не ошибались во мне, предлагая свою дружбу и… симпатию. Я был слеп. Глуп. Излишне подвержен терзаниям больного самолюбия. Но я все исправлю.

- Как же? – на миг сама испугавшись хрипоты собственного голоса, спросила я.

- В свое время Вы пришли ко мне, ища спасения от брака со страшным Драконом. С тем, кого Вы не могли публично обличить в его грехах, не убив этим собственную репутацию. Никто не встал бы на Вашу сторону, скорее поверив герцогу, кузену короля. Никто не стал бы сочувствовать Вам, обличи Вы его в жестокости, приступах безумия и агрессии. И тогда Вы стали искать другой путь. Вы пытались заручиться моей поддержкой. А я не оценил. Не понял. Не внял. Однако, и теперь опасность брака с Арвелом все еще висит над Вами. Помолвка не расторгнута. Он сам собирается вернуться. И помня его одержимость Вами, сомневаюсь, что он согласится отпустить Вас. У Вас есть лишь один способ спастись- срочно выйти замуж за другого. И я предлагаю… нет, нижайше прошу Вас сделать меня счастливейшим из всех и отдать эту роль мне.

- Роль? – горько повторила я.

- Я не хотел бы употреблять это слово. Но понимаю, что сейчас Вы способны лишь играть, даже стоя рядом со мной перед алтарем. Однако, со временем, когда я докажу Вам…

- Но даже если я соглашусь, – перервала его я, – Как я могу выйти за кого-то, если я помолвлена?

- Только дайте знак, – быстро и горячо зашептал Сарвир, – Просто знак. Я сам все устрою так, что отказ от помолвки не только не станет для Вас позором, они возвысит Вас. И у Арвела не останется никаких шансов оспорить это решение. Или вменить Вашей семье нарушение договора.

- И какой же знак хочет видеть Ваша Светлость? – устало спросила я, помолчав минуту в раздумьях, – Я не могу принимать Вас у себя, учитывая обстоятельства. Корреспонденция и та не останется без внимания. Везде есть глаза и уши. Самочувствие мое давно сносное, чтобы Ваши букеты и записки можно было считать уместным проявлением участия.

- Явитесь на публике в одном из моих подарков. Наносить визиты леди, помолвленной с другим, особенно когда жених лежит больной где-то далеко… это и правда сказалось бы не самым благостным образом на Вашей репутации. Но я пойму знак.

- Я… должна все обдумать, – неуверенно вынула я из тепла его ладоней свои пальцы, и чувствуя себя не способной на то, чтобы даже просто собрать в кучу разрозненные мысли, – Мне нужно время.

- Я понимаю, – кивнул генерал, – Я ждал бы Вас вечность. Если бы не обстоятельства, грозящие ускорить события.

- Черт, – шепнула я, прикрывая ресницы, – Вы правы… Пару дней. Мне нужно пару дней, чтобы собраться с мыслями. И Вы должны понимать, что я просто ищу спасение, а не…

- Я буду счастлив стать им, – хрипло выдохнул генерал, пылко прикладываясь сухими губами к моим пальцам, – С Вашего позволения.

И не дожидаясь вежливого ответа, Дракон резко развернулся на месте и удалился по дорожке парка.

...

«Обдумать… нужно все как следует обдумать»- рассуждала я.

Но, увы. Помимо топота лапок окончательно слетевших с катушек тараканов в голове, иного по ней не носилось.

Что было делать, если, по сути, Сарвир сказал все верно? Стоит герцогу вернуться и заявить, что отказываться от помолвки он не намерен, и я окажусь в безвыходном положении. Он в своем праве. Просто выйти на площадь и заявить, что я передумала, не прокатит. Не в этом обществе. Не в этом мире. Не в королевстве Аргон, где положение Дракона позволяет почти любое безумство, а участь женщины ограничивается покорностью и смирением. Мне никто не поверит. Никто не поддержит. Разрыв помолвки- пятно именно на моей репутации. Никто даже не допустит мысли, что это я сама, будучи в здравом уме могла отказаться от титула герцогини! И не абы какой, а герцогини Арвел! Отказалась стать родственницей самого короля! Занять положение, сопоставимое со статусом супруги наследника. Какая из леди высшего света по доброй воле согласилась бы на разрыв помолвки с таким Драконом? Да меня сочтут либо умалишенной, либо пытающейся прикрыться несуществующими обидами, в то время как «всем сразу будет понятно», что это именно сам герцог меня бросил. А, значит, где-то во мне есть изъян. И пусть его не видно, но связываться с семейкой Стоун все равно лучше поостеречься.

«Нет у меня вариантов. А у генерала, если он не врет, он есть. Но как же сложно довериться мужчине, который однажды не пришел на помощь»- простонала мысленно я, терзая прядь волос, игриво выпущенную на оголенное плечо.

- Лина! – наконец, решилась я, – Принеси корреспонденцию.

- Какую, Ваше Сиятельство? – снова едва не заставила меня подпрыгнуть на месте горничная.

- Ту, которую я просила ни при каких обстоятельствах мне не давать, – процедила я.

- А, восемь писем от генерала Сарвира? – понимающе добила меня определенностью Лина, – Сейчас принесу.

Пять минут спустя я все еще задумчиво смотрела на небольшую шкатулку, полную тонких, узких конвертов, скрепленных печатью рода Сарвир. И отдельно лежащее еще одно, с вычурным гербом Арвелов, разлитым по драгоценно-мерцающему изумрудно-зеленому воску оттиска.

- Точно, – машинально проговорила я, оглаживая кончиком пальца острые края бумаги, – Письмо от герцога. Отец просил ответить на него. В угоду рамкам приличия… В угоду общественному мнению и положению семьи. Ух… ладно. Сперва решу, стоит ли верить Сарвиру. А уж потом, если нервы окончательно не сдадут…

И узкое лезвие ножа для бумаг с мягким скрипом прошлось по первому конверту.

«… Леди Стоун, даже не знаю, имею ли право доверить бумаге все то, что боялся доверить даже собственным мыслям долгими, темными ночами. И, тем более, не уверен, что жалкие чувства искалеченного шрамами Дракона будут интересны Вам. Но иначе я не смог бы объяснить все то, что стало причиной моей глупости и непростительной холодности, заставившей Вас пережить весь ужас недавних недель….»- начиналось первое письмо.

И с каждым словом, с каждым новым вскрытым конвертом, все больше и больше погружало меня в сложный, запутанный, местами полный нелепых опасений мир такого, казалось бы, сильного и непоколебимого мужчины.

Я читала о том, как он впервые увидел меня (ах, нет, тогда еще не меня, а настоящую Мелиссу Стоун) на балу. Как добивался ее внимания. Как терзался болью, видя ее реакцию на шрамы.

О Том, как однажды он с недоумением осознал, что реакция красавицы изменилась. Что она (простите, теперь уже точно я!) не смотрит на него с брезгливым страхом. Касается его рук, не избегает общения...

Читала о сомнениях, неверии, страхах и переживаниях.

Читала о надежде и хрупком, зарождающемся ощущении возможного счастья.

«… Вы вправе попрекнуть меня молчанием, которым я отвечал на Ваши полные нежной заботы письма и посылки, настигшие меня в Северном форте. Вправе и обижаться на то молчание. И пусть не тогда, но теперь я скажу, что никогда не был так счастлив оказаться в далеких, заснеженных краях отдаленных застав, как в те дни, когда впервые за всю свою жизнь держал в руках не бумаги, полные скупых армейских отчетов и результатов стратегического планирования, а лист, содержащий в себе лишь пару филигранно подобранных слов, написанных именно для меня самого. Игривых, двусмысленных, саркастичных. И предназначенных мне…»

«… Должно быть, Вы удивитесь. А может пожмете плечами в безразличном недоумении. Но Вы правда первая, от кого я получил подарок. Исключая далекое детство, которое пусть и прошло под рукой военной династии моих предков, но все равно наполняет мое сердце воспоминанием о заботе и настоящем доме. За исключением тех далеких лет, Вы первая, кто подарил мне подобное тепло и заботу. И я снова и снова корю себя за то, что шокированный этими забытыми ощущениями, так и не нашел в себе смелости и сил высказать Вам свою благодарность за эти ценные мгновения…»

«… Мое предательство было не в молчании на Ваш призыв о помощи. И не в письме моего адъютанта, лишь слепо и скрупулезно зафиксировавшего на бумаге тот крик отчаяния, который сорвался тогда с моих губ. Я предал Вас раньше. Когда поверил куску батиста в руках Арвела. Его словам. И самой возможности допустить мысль, что Вы могли играть мной, в то время, как выказывая смелость, достойную не каждого мужчины, Вы, слабая хрупкая девушка, делали шаги, не нашедшие достойного ответа от меня… »

«… Я не смею надеяться. Боюсь даже во снах допустить мысль, что возможно чудо и Вы найдете в себе силы простить меня. Но Клянусь Вам, что я положу всю жизнь к Вашим ногам, в надежде заслужить один только шанс хоть однажды стать вновь удостоенным Вашего взгляда, как прежде полного доверия, доброты и симпатии. Пусть даже Ваше сердце никогда более не дрогнет по отношению ко мне. Но мне довольно будет и того, что Вы позволите мне сделать целью моего существования заботу о Вас. И бездумное, одержимое стремление доставлять Вам радость с каждым Вашим вздохом…»

- Идиот, – шмыгая носом, обиженно поджимала губы я, – Вот дурак и есть. А еще дракон…

Пальцы подрагивали от переполняющих эмоций. Сердце колотилось, словно бешеное. Слезы беспрестанно катились по щекам, капая на бумагу и размывая четкие, острые углы выверенного мужского почерка.

Хрупкие ростки тщательно подавляемых чувств радостно устремились вверх, расцветая буйным цветом и обретая ясность.

Мне он нравился. Всегда нравился.

Нравилась его серьезность. Его высокомерная холодность, за которой скрывался страх быть осмеянным и не принятым.

Нравился тяжелый взгляд, принадлежащий мне одной.

Нравилась смелость, с которой он признавал ошибки и не стеснялся называть их собственными именами.

- Вот помучить бы тебя еще годик, чтобы понял, – втягивала тягучую соплю я, тщетно очищая нос в платок и снова заливаясь слезами, – Боялся он... А я как боялась в Розе на скале? И все потому, что кто-то собственные комплексы вовремя в стирку не отдал. Идиот чешуйчатый... Еще и прощения просит теперь.

«… Не надеюсь на Ваше прощение. Но прошу лишь о снисхождении выслушать исповедь. И, если Ваше сердце еще сохранило крупицы чувств ко мне, поддерживать переписку со мной те долгие десять лет, на которые я заключен в стены постылого Вам поместья «Роза на скале…»

- А? Что?! – осознание прочитанного пришло не сразу.

Я несколько раз моргнула и медленно перевернула лист, зажатый в моих руках.

Бумага была иной. Чуть более плотной. С легким, голубоватым вычурным отливом, называемым "перламутровой шлифовкой".

Излишне дорогая бумага. Излишне аккуратный почерк. Излишне вычурная подпись в конце...

Увлеченная чтением, я, машинально, успела вскрыть лишний конверт?

- Это… это же…, – сломанная печать из мерцающего изумрудного воска обожгла сетчатку искрой испуга. А, затем, заставила снова вернуться к тексту, сосредоточенно пробегаясь по строкам глазами:

«… Могу винить лишь себя. И даже Его Сиятельство генерал Сарвир, по сути, не воспринимается мной ныне как враг. Крыло... Признаться, на его месте я бы, скорее всего, довел дело до конца и разорвал горло монстру, посмевшему решиться на подобное преступление. Осознание своей вины убивает меня. И гуманность принца не восхищает теперь закованного не в стены, но в скорлупу собственного стыда. Годы, назначенные мне в качестве заключения не терзают так, как терзает совесть. А та одержимая, страстная любовь, которая расцвела в моем сердце в отношении Вас, ни в коем случае не может служить оправданием свершившемуся безумству. И, все же, я надеюсь на невозможное.

Нет, не на то, что однажды верну возможность держать Вашу руку, касаясь ее поцелуем. Не на взгляд Ваших глаз, лишенный презрения.

Лишь на пару строк, способных дать мне силы принять еще один день жалкой жизни.

На шанс, что однажды я буду не понят, но снисходительно прощен Вами.

Десять лет- не так много для Дракона. Но уверяю Вас, что каждый день вдали от Вас, и без надежды на то, что Ваше сердце найдет в себе силы даровать мне прощение, станет пыткой, куда более жестокой, нежели потеря крыла, которую я принял со смирением заслуженной кары.

Дайте же глоток воды погибающему от ужаса понимания содеянного. Ненавидьте меня теперь. Кричите. Унижайте и бросайте мне в лицо обвинения. Но только не убивайте своим молчанием. Позвольте получить от Вас хоть пару слов, которые я смогу перечитывать долгими Западными зимами. Вновь и вновь учить наизусть написанные Вами строки. Вчитываясь в вязь почерка, вникая в смысл сказанного, и не сказанного Вами. Терзаться сомнениями, и обманываться снова и снова, надеясь на чудо.

Я не знаю, как могу компенсировать причиненный мной ущерб. Да и Вы вряд ли приняли бы любую компенсацию из моих рук. Потому, я предлагаю то, что и так уже Ваше наполовину. Мой титул. Мое имя. Мои богатства.

Быть может, титул, который я ношу, станет слабым утешением для Вас. Но, поверьте, без претензий на Вашу благосклонность, он в любой миг может стать Вашим, вместе со статусом моей жены, по процедуре удаленного бракосочетания через доверенное лицо.

Я знаю, что моей настоящей супругой Вы стать не пожелаете. И предлагаю лишь формальность, которая узаконит Ваши претензии на все мое имущество и титул. И останется таковым, пока Вам будет не тяжко нести бремя этого опозоренного имени. Как и все привилегии моего дома.

Одно Ваше слово- и плен этой помолвки обернется для Вас свободным статусом официального брака с тем, кто никогда не побеспокоит Вас, даже когда долгие десять лет моего заточения подойдут к концу.

Если только Вы сами не позовете. Если не примите. И если, вдруг, Ваше сердце не зажегся вновь…

Всегда Ваш. Вечно у Ваших ног. Ждущий прощения.

Герцог Д. Арвел»

- Ох ты-ж черт, – прохрипела я, машинально обхватывая ладонью горло с бешено бьющейся на нем жилкой, и роняя густо исписанный лист на колени, – Он окончательно головой поехал? Реально думает, что я все равно выйду за него, поведясь на эти обещания «не беспокоить»? Нашел дуру! Хотя…. – и неожиданное понимание просто обрушилось на голову ведром ледяной воды, – Да они же оба меня за дуру держат! А Сарвир, значит, мне тут заливает, что через неделю герцог появится в столице и снова будет мне досаждать. В то время, как герцог и стен замка не покинет ближайшие десять лет. И не думаю, что лучший друг принца, каким является генерал, этого может не знать. А тогда… Тогда, выходит… Вот же драконокозлы! Лина! Лина, иди сюда!

- Да, Ваше Сиятельство? – тут же засунула голову в дверь горничная.

- В Королевском открытом театре сегодня иллюзия огней, кажется, на закате?

- Да. Ваше приглашение на столике внизу. Но Вы не хотели идти.

- Передумала. Срочно предупреди мадам Симону, чтобы собиралась. И, да, Лина, подготовь что-то вязанное из подарков генерала. Вечером достаточно прохладно. Пора примерить обновку.

* * *

«Более бездарно связанной вещи никто еще не видел».

Именно такие взгляды я ловила на себе, пока, с самым высокомерным видом, прогуливалась по узким аллеям вечернего сада. Узкие тропинки, изящно подсвеченные спрятанными в траве маленькими фонариками, были полны праздно шатающейся публики, ожидавшей, пока тихий гонг пригласит всех занимать свои места на открытых трассах амфитеатра, расположенного здесь же. В сени раскидистых старых вишен манили сладким теплом исходящие лёгким паром чаши с фруктовым пуншем и травяным настоем. Выставленные подле них лакеи услужливо предлагали всем желающим шерстяные пледы.

- М-да, такое чувство, будто мы гуляем зимой, – тихо усмехнулась мне в плечо компаньонка, – Летние выступления магов-иллюзионистов, обычно, сопровождались горками ледяного шампанского и ледяными фруктами с шариками мороженного. А в прошлом году, вместо пледов раздавали прелестнейшие веера.

- Так и июль был куда жарче, – согласно кивнула я, не смея заставить себя перестать искать глазами статную мужскую фигуру в черном камзоле генеральского кителя. Ну не зря же я эту кривобокую янтарную шаль на себе таскаю!

- Даже любопытно, что за театр маги устроят в этот раз? Бабочки, пионы и вырастающий прямо у ног зрителей цветы, вроде как, не по обстановке. От лета одно название.

- Значит, благодаря магам пойдёт снег в середине лета, – улыбнулась я, с облегчением замечая на соседней дорожке резко замершего на полушаге генерала, пожирающего взглядом наброшенное на мои плечи желтое вязанное безобразие.

- Ваше Сиятельство, – буквально полминуты спустя уже предстал передо мной Ледяной, учтиво склоняясь в полупоклоне, – Мадам Симона. Вы тоже сегодня здесь?

- Ах, какие прелестные розы! – тут же вскинулась компаньонка, корректно отходя к кустам поодаль и тайно подмигивая мне из-за веток.

- Увы, это лето, благодаря неожиданно начавшемуся, и столь же внезапно отложенному Отбору, событиями не изобилует, – вздохнула я, возвращая внимание собеседнику и приседая перед ним в легком книксене. – Так что игнорировать любое из них глупо. Вот и Вы здесь. Полагаю, даже Вас скука столицы этим летом склоняет к поиску развлечений.

- Я, признаться, пришел не столько ради искусства магов. Я надеялся на иное чудо, – хрипло проговорил мужчина, захватывая в плен мои пальцы и удивляя меня легкой дрожью своих рук, – Ответьте же мне, леди Стоун, прав ли я, когда вдруг уверовал в волшебство?

- Ну, – неожиданно для самой себя, я ощутила, как щеки заливает горячая краска смущения, – Я не сильна в теории магических чудес…

- Мелисса, – его шепот сорвался с губ россыпью жёсткой ледяной крошки, – Не мучай меня. Умоляю. Я готов прямо сейчас встать на колени перед тобой и при всех повторить слово в слово каждое признание, каждое слово моего предложение. Так ответь: я правильно понял твой ответ? Сделаешь ли ты меня счастливейшим из драконов Аргона, и примешь ли мою руку и сердце?

- Кажется.., – едва двигая губами и сгорая от неловкости, прошептала в ответ я, – Кажется, это странное вязаное полотно на моих плечах говорит лучше многих слов, не так ли?

- Вам… оно не нравится? – вдруг, совсем не к месту замялся Сарвир.

- Ну… цвет красивый, – со вздохом, выдала необходимую порцию учтивости я, – А Вашему Сиятельству важно, чтобы я оценила работу вязальщицы?

- Нет-Нет. Это все не важно, – качнул головой мужчина, – Значит, я могу считать этот знак Вашим согласием?

- Мы же так условились, – поджала губы я, – Хотя, откровенно говоря, не понимаю, как Вы устроите все обещанное. Особенно с учетом того, что Отбор, по сути, так и не начался. А до его окончания любые свадьбы и помолвки запрещены.

- Почти любые, – пожирая меня горячим, голодным взглядом, кивнул Ледяной, – Но из любого правила всегда есть исключения. Им я и собираюсь воспользоваться.

- Сегодня? – чуть испугалась скорости развития событий я.

- Нет. Мне нужно несколько дней. Я сообщу Вам, когда нужно быть готовой к объявлению нашей помолвки. Вы… подождете?

- Ах, лишь бы за это время не успел вернуться из Розы на скале герцог Арвел, – деланно заломила руки я, хлопая ресницами, – Меня это так пугает!

- С этого момента Вам стоит забыть чувство страха, леди Стоун, – опаляя кожу тыльной стороны моих ладоней пылким поцелуем, выдохнул Сарвир, – Больше никто и никогда не посмеет причинить Вам вред. Теперь смыслом моей жизни будет Ваше спокойствие и безопасность. И, если когда-нибудь Вы сочтете возможным, Ваше счастье.

На краткий миг перед глазами виновато мелькнуло письмо, спешно отосланное мной намедни. Витиеватые выражения и пафосные фразы, так вдумчиво выбранные мной. Тонкая дорогая бумага и взвесь цветочных духов, которыми я спрыснула послание…

Но затем горькая, ехидная обида аккуратно стерла смоченной в моих слезах губкой ненужное видение. И, медленно выдохнув, я как можно более мягко улыбнулась разгоряченному сбывающимися мечтами Дракону:

- Пусть так и будет, – нежно шепнула я, – Я надеюсь на Вас, Ваше Сиятельство, – и, увидев приближающуюся ко мне компаньонку, как раз тоже отметившую прозвучавший над садом гонг, снова слегка присела в книксене, – Кажется, представление вот-вот начнется. Поспешим. А то все чудеса случатся без нас.

- Мое, кажется, уже случилось, – покачал головой мужчина, снова прикладываясь горячими губами к моим пальцам и, нехотя, выпуская их из своих рук, – До скорой встречи, леди Мелисса.