39. Глава

— Есть в графском парке старый пруд… — утробным голосом, парадируя Атоса, воет Савка, застукав меня гуляющей рядом с выключенным фонтаном.

Осень. Грусть-тоска. Савелий — сука! Опять нашел. По запаху, что ли? Поглаживаю через плюшевую ткань пальто округлившийся животик. Продолжаю смотреть на плавающие потемневшие листья в заводи фонтана. Осень я люблю. Мы с ней одного цвета.

Максимилиан весь в трудах и заботах. Видимся рано утром… если повезет. Чаще всего застаю мятую подушку, или совсем холодное пространство, никем не пуганное за ночь. Редкий жадный секс. Муж купает в своей нежности, заласкав до изнеможения. Все у Макса под контролем… Было, есть и будет. А жилец во мне оказался мальчиком. Накаркал пасынок. Виолетта теперь в меньшинстве. Сплошной мужской заговор. Пока Сварские до хрипоты спорят о выборе имени, я уже назвала мысленно сынулю Андрюшей. Потом скажу, пусть еще поспорят…

— Что ты хотел? — оборачиваюсь на пасынка. Гашу раздражение. Беременность усилила мой взрывной характер. Вот почему он меня бесит, а? Едва сдерживаю себя послать Савелия туда, где он не был с самого рождения…

— Нина блинчики испекла с творогом, как ты хотела. Хватит мерзнуть, — держит руки в карманах джинс. Нахохлился, подняв плечи. Вышел за мной в одном свитере. Простынет еще, а виновата я останусь. Кивнув, иду по дорожке, пиная листья. Погрустить толком не дают, ироды…

— М-м-м! Вкусно! — жмурюсь и хвалю Нину, теребящую края фартука. Я отстояла права беременных женщин: есть что хочу и когда хочу. Если Виолетта закатит истерику, мало никому не покажется.

Савелий тоже уплетает мои блины, запивая чаем. Опять масленый взгляд на то, как кушаю, потом опускается ниже… Постоянно рассматривает мой живот. У меня при этом появляется желание закрыться, спрятать подальше от назойливого внимания. Нет, Савка не смотрит на меня, как на женщину… Как бы это лучше выразится по ощущениям?

— Мать, он уже шевелится? — прилетает неожиданное. Снова голубые глазенки облизывают мою чуть располневшую талию. Да что же такое-то? У всех такие пасынки настырные? Я бы была совершенно «за», если он меня станет игнорировать.

— Нет, — тянусь еще один блинчик положить на тарелку и примазать сверху сметаной.

Насупился. Жует и бросает косые взгляды. Надо этого жука из дома выселять. Вчера принес пакет из аптеки, в котором нашла молокоотсос. Среди прочего инвентаря для лясек были: соски, слюнявчики, крема разные… Чего происходит? Я пыталась прояснить вопрос с Максимом, он уводит от темы мастерски в другое русло. Тут же заводятся беседы про гипотетическую няню, планы на воспитание. Дурдом! Дайте ребенка выносить сначала, родить, а потом уже планируйте его поступление в Оксфорд! Короче, странные парни эти Сварские…

Решилась я тут на эксперимент, в редкий выходной. Позвала мужчин посмотреть фильм вместе. Кто над «Хатико» не ревел — тот сухарик черствый и вообще циник. И что вы думаете? Они выдержали ровно половину фильма и усвистали на самом интересном месте. Я одна соплями изошлась, пока Савелий ходил делать попкорн, а Максим срочную почту проверял в кабинете. Обидно, что есть более важные дела, чем просто за руку меня держать и слезы утирать, сказать что-то теплое. Хатико — вообще пример верности и преданности, какой среди людей редкость.

Ладно, не прокатило в тот раз. Решила сегодня дожать по одному. И начнем мы с сынульки.

— Сав, я там на курсы гимнастики для беременных записалась, но в условиях есть, что отцы тоже должны ходить… Вот и не знаю-ю, — тяну жалобно. — Максим постоянно в работе. Я все понимаю, что есть более важные обязанности.

— Тебе в какое время нужно? — как-то сразу оживился. Он что-то в гостиной на ноуте печатал до этого. — Скинь мне расписание. Я могу время найти свободное.

— Савушка, ты — не отец! Представь, я сегодня с тобой приду, а завтра — с мужем. Что обо мне подумают? — насупилась, сложив руки перед собой.

— Подумают, мать, что тебе офигенно повезло! Я буду рад стать ему вторым отцом, старшим братом, крестным… Ведь своих детей у меня никогда не будет.

— П-почему не будет? — заикаюсь, вытаращив глаза. Вот это новости подъехали!

— Долгая история, — отворачивается с досадой, что сболтнул лишнего.

— Я никуда не тороплюсь! — присаживаюсь с ним рядом на диван.

Выпустив ноздрями со свистом воздух, парень захлопывает крышку ноутбука. Молчит, глядя перед собой невидящим взглядом. Не тороплю, почти не дышу, выжидая любых звуков от Савелия.

— Мне было десять, когда мы попали в аварию и нас снесло за ограждение моста. Ранняя весна. Только лед сошел. Мутная бурлящая вода с водоворотами. Мой отец успел дотянуться и отщелкнуть ремень безопасности … только у меня. Каким-то чудом вынесло ближе к берегу вниз по течению. Там местные меня и вытащили. Сильное переохлаждение. Репродуктивная функция нарушена. Сварский нашел в больнице и обещал, что все будет хорошо. Сначала оформил опеку, потом усыновил. Так и жили — не тужили, пока ты не появилась.

Он повернулся, и меня чуть не снесло волной арктического холода. Рука сама потянулась и плавно легла на плечо. Ведь я сейчас образно видела маленького потерянного мальчика. Ему было плохо без тепла и любви матери. В этом все дело? Выдержав интервал в минуту, осторожно убираю руку. Слова здесь излишни. К чему эти: «мне жаль», «соболезную». Я ничего этого не чувствую. Понять горе может только тот, кто его принял сполна.

— Твои родители заботились о тебе и сделали все, чтобы ты выжил.

— А твои? — правильно уловил интонацию.

— Мои сплавили к бабушке и жили в свое удовольствие, присылая только деньги. Некоторые не созданы, чтобы стать хорошими родителями. Но я им благодарна, что дали жизнь и проявляли заботу по-своему.

— Ты называешь это заботой? Они — кукушки! — вскрикивает в сердцах, стукнув по крышке ноутбука.

— Смотря с чем сравнивать, — пожимаю плечами. Я давно уже свыклась, что не любима и не нужна родителям. — Некоторые своих детей вообще в мусорный бак кидают и их не волнует, выживет ребенок или нет…

— Мать, ты сейчас о нелюдях говоришь… Но я знаю, что ты станешь хорошей матерью!

— Откуда знаешь? — хмыкаю.

— Слышал твои сказки на ночь для Андрюши…

— В смысле, слышал? — подскакиваю. — Твоя спальня в другом конце на этаже!