40. Глава

Этот день я запомню надолго.

Савелий Сварский при любой приближающейся угрозе — получить по дурной голове, просто сбегал. Закрывал дверь и орал, что ни за что не выйдет, пока я не успокоюсь. Провокатор чистой воды, утопил мою обувь в джакузи, чтобы не пошла на первое слушание в суд по делу Царского. Мотивировал пасынок тем, что мне волнения противопоказаны.

— Только выйди, засранец! — мечусь по коридору бешеной растрепанной кошкой, запустив в двери, где обитает пасынок, все, что попалось под руку: фикус в горшке, пару каких-то справочников, принесенных из гостиной…

— Я не выйду-у-у! У меня есть запас шоколадок и вода. До вечера продержусь. А там отец придет и меня освободит от драконницы, — заявляет «принцесска» недоделанная.

Набираю по телефону мужа, но тот трубку не берет, скидывая смс «Очень занят. Позже перезвоню». Прямой сговор Сварских на лицо! Выбесившись в течение часа, иду в нашу спальню вещи собирать. Это у меня теперь каждый раз такое. Постоянно порываюсь уйти из дурдома, но все время что-то мешает…

— Я пиццу заказал. Пошли, поедим? — в двери появляется настырный нос Савки. — Опять с вещами на выход? — все тело вползает в проем двери, когда, просканировав обстановку, он понимает, что Виолетта выдохлась и угрозы для окружающих не представляет.

— Почему вы все за меня решаете? — шмыгнула носом и присела на край кровати, вцепившись в свою блузку как в спасательный круг.

— Мы о тебе заботимся, мать, — рядом проседает матрац.

— Врешь ты все! — говорю по-детски, утирая набежавшие слезы той же блузкой.

У Савелия спикал телефон и он провел по экрану, чтобы посмотреть сообщение. Бросив на него недовольный взгляд, подвисла. У парня такое лицо, будто у него с баланса все деньги списали — челюсть отвисла, глаза навыкате…

— Ты только не волнуйся… Хорошо?

Все дерьмо начинается с таких слов. Выхватываю из Савкиных рук телефон и читаю сообщение от адвоката:

«Царского застрелили при входе в здание суда».

Та-а-ак! Началось в колхозе утро! Прилетает второе сообщение:

«Максим Сварский получил ранение в левое плечо. Увезли в больницу. Просил жене не сообщать».

Я только пискнула, прижав ко рту кулак. Значит, Максим предполагал, что такое может случиться, и поэтому меня заперли в доме… Боже. Какая же я дура! Курица безмозглая! Только о себе думаю и своих хотелках…

— С ним все будет хорошо, слышишь? — сквозь пелену слез и туман отчаяния прорывается голос Савелия. — Отец — сильный, он справится. Подумаешь, пуля! Чтобы ухлопать Максима Сварского, нужно бронетанковыми бить.

Нахожу себя в сознании на коленях у пасынка, который меня укачивает, что-то нашептывая про будущее, про Андрюшку… при этом поглаживая мой живот.

— Эй?! Руки убрал! — начинаю шипеть прямо в лицо. — Не твое — не трогай! Р-р-руки отгрызу! — чтобы понимал угрозу, всаживаю зубы в плечо, куснув со всей дури.

Вздохнув, детинушка выпускает меня из кольца рук. Потирает укус:

— Придется уколы ставить от бешенства…

— Где мой телефон? — я заметалась по супружеской спальне. — Надо в больницу позвонить, узнать как дела…

В ворохе своей раскиданной одежды телефон нашелся не сразу. Трясущимися руками набираю известный мне номер адвоката. На него наехала и вытрясла, в какой больнице находится муж. Поорала на регистраторшу приемного отделения, которая долго не могла найти нужную информацию.

Вспомнив, что где-то были припрятаны новые кроссовки в коробке, откопала их в гардеробной. Накинув на домашний костюм спортивного стиля пальто, пошла искать охрану.

С видом «меня не остановят даже камни с неба», организовала поездку. Пасынок так и стоял, сложив руки перед собой, смотря на нас из окна второго этажа. Ждать новостей он собрался дома, заявив, что сейчас все равно ничего сделать нельзя. Как он может быть таким спокойным? Я места себе не нахожу… Отморозок, в общем.

Пока ехали и стояли в пробках, сидела как на иголках. Хоть мне и сказали, что опасности для жизни нет, мужа прооперировали и перевели в реанимацию… туда всех переводят после операции… Все равно волнуюсь, напридумывав себе разное.

Царского могли убрать как свидетеля, чтобы не выдал основного заказчика. Роман сам себе могилу выкопал, продажная шкура. Мне плевать на него! Зачем было в Максима стрелять? Найди мотив — найдешь убийцу. Сварский слишком скрытен, и не посвящает меня в свои дела. Он реально думает, что я буду отсиживаться в стороне и ждать, когда само рассосется? Это понятно, что у богатого человека всегда большой круг недоброжелателей — конкуренты, завистники, жадные до денег родственники. Последнее, пожалуй, лишнее. Мне ничего от мужа не нужно и он это прекрасно знает. Остается проверить ближайшее окружение по бизнесу…

Накинув белый халат, лечу по лабиринтам больницы. За мной, как стадо носорогов, от которых шарахаются в разные стороны — Васек и Валера, распугивают одним своим видом братков из девяностых.

— Виолетта Игоревна, нам сюда, — показывает на одну из дверей мой охранник. Тут же он первый открывает дверь, заглядывает и кивает мне, что могу войти.

Крадусь на цыпочках, боясь дышать. Сварский бледный. Половина тела в бинтах… как мне показалось. Простынь закрывает только по пояс.

— Только попробуй умереть! Я тебя с того света достану… Решил он в героя поиграть!

— Я тебя тоже люблю, Виолетта… Вас, с Андрюшей, — густые ресницы дрогнули, и космические глаза нашли меня, сидящей рядом на стульчике.