41 Глава

Внутри вспышка. Немею и, не справившись с эмоциями, утыкаюсь лбом в край кровати.

— Что ты, родная? Все будет хорошо. Это случайность… — легкое касание по волосам. Максим трогает меня здоровой рукой, но она пока не слушается и падает безвольно на грудь. — Ух, глазищи-то какие! Сразу в них пропал, как увидел…

Я смотрю на Сварского… Близко-близко его лицо. Сухие губы. Вижу морщинки у глаз и там, где я их раньше не замечала. Легкое опыление седины на висках. В груди печет от нежности к непостижимому мужчине в своей жизни, так изменившему все. Еще немного и крылья за спиной прорежутся…

— Максим, ты меня за дуру держишь? Какая, нахрен, случайность? Ты сейчас восстанавливаешься. Лично проверю, что тебе будут колоть и давать глотать! Сыну нужен отец…

— А тебе? Тебе я нужен? — скрипящим голосом. Глаза темные выискивают ответ на свой вопрос.

— Еще как нужен… — готова бить себя в грудь. Зачем Сварский мне душу выворачивает? Я ему скажу… потом скажу, что мне нужен только он. Всю Виолетту пометил своим запахом, в кровь зашел через поры… новую жизнь во мне зародил и надежду на будущее. Уже за одно это можно быть благодарной. Но дело не в благодарности. Я трухнула, когда сообщили о ранении мужа. Мысли обвалились разные. Первая — страх потерять сильное плечо рядом. Второе — восстановление дееспособности на стадии бюрократической волокиты. Не стань Сварского, я прав даже на собственного ребенка не имею, не то, что на все остальное… Прагматичная часть меня голосит истеричным матерным.

Будто прочитав мои мысли, Максим выдает:

— Виол, совсем забыл тебе сказать, что заключение признали недействительным, тебя восстановили во всех правах…

Та-а-ак! Забираю свои слова обратно, я придумала пообиднее.

— Давно забыл сказать? — сжимаю кулачки.

— Несколько дней… — зевает во всю харюшку, даже гланды видать. Заметно сдает. Оно понятно, притомился, столько слов после операции выдал.

— Несколько, это сколько? — рассматриваю его забинтованное плечо.

А в ответ — ти-ши-на. Спит! Сопящие полуоткрытые губы вдруг растягиваются в улыбке. Видится что-то хорошее. «Спи, мой хороший» — нахожу тонкое одеяло и осторожно укрываю, подоткнув в ногах.

Крадусь на цыпочках, чтобы не потревожить сон своего мужчины. За дверью охраны не оказывается, ни моей, ни Сварского… «Никому ничего доверить нельзя!» — походила туда-сюда по коридору, не выпуская из вида дверь палаты. Сердце екнуло. Муж совсем беззащитен. Где все? Уволю к черту!

Раздается вой пожарной тревоги, оглушив и кидая в панику. Кто-то выбежал мне навстречу в белом халате…

— Что случилось?! — преграждаю путь мужчине-врачу. Я бы сейчас и коня на скаку, и в горящую… Об этом лучше не думать.

— Один сумасшедший включил сигнализацию, другие странные люди в костюмах бегают, ловят его по больнице, круша все на своем пути… Вызвали полицию. Надеюсь всех беспредельщиков задержат.

Пока я застыла столбом, вкуривая ситуацию, врач меня обошел и исчез за поворотом, оставив после себя запах лекарств и спирта.

«Ой, не нравится мне это! Охрана — совсем дебилы. Не исключено, что их просто отвлекают… Безумству храбрых — венки со скидкой. Виолетта обеспечит, если что-то с мужем, не дай Бог, случится…».

Возвращаюсь в палату и оглядываю ее на предмет какого-то средства самозащиты. Все внутри замерло в ожидании. Низ живота потянуло тупой болью. Зашипев, положила руку и стала поглаживать животик, стараясь успокоиться. Достав телефон, пытаюсь позвонить Савелию. Длинные гудки остаются без ответа.

За дверью голоса, чужие и громкие. Что-то говорят про какие-то трансформаторы, аварийную станцию… про растворы, название которых я не смогу повторно выговорить.

— Держитесь, мальчики. Я не дам вас в обиду. Никому…

Продолжаю прислушиваться, готовясь к любому развитию событий. Как бы не получить разрыв сердца, если откроется дверь. Пытаюсь взять себя в руки, наговаривая, что все будет хорошо, скорее для своего успокоения.

Дверь распахнулась резко и неожиданно, впустив сквозняк… и Савелия.

— Мать, ты чего такая испуганная? — он обвел взглядом палату, отца, на медицинской кровати, и снова посмотрел на меня, сжимающую в руке вазу в форме колбы, которую успела схватить с подоконника.

— Ничего, — швыркнула носом. Нервы ни к черту стали. Или это все гормоны?

Савка сделал шал ко мне, а я интуитивно отступила на шаг. Не могу скинуть чувство опасности. По позвоночнику стекает струйка пота. Жду подвоха. Интуиция, или называйте, как хотите. Я — сплошной комок нервов, стрела, в натянутой тетиве… Любой звук — как пилой по струнам.

— Что здесь происходит? — голубые глаза внимательно на меня смотрят, и потом снова возвращаются к зажатой в руке пустой вазе.

— Ничего, — повторяюсь. — Решила воду налить…

Зачем налить? — готова хлопнуть себя по лбу. Жду, что он спросит про это, но Савелий отвлекся на отца.

— Как он? — между бровей проходит складка и меня немного отпускает. Разворачиваюсь к раковине, и, открыв кран, набираю воду в емкость. Нужно быть последовательной… если сказала — налей.

— Максим поправится. Сейчас спит, — оборачиваюсь через плечо. — Надо врача найти и попросить поставить здесь вторую кровать.

— Зачем? — встречаемся взглядами.

— Я здесь остаюсь, — давить я тоже умею. Пасынок первый опускает глаза в пол.