42 Глава

Ничего так не сближает людей, как совместный труд.

— Левее двигай! — ору шепотом на работничков, хоть муж и делает вид, что спит, но уголки губ его дергаются в улыбочке, ресницы дрожат… явно подглядывает за моими манипуляциями.

Савелий нафыркался, что я — совсем дурная, о ребенке не думаю. В больнице всякая зараза может пристать. Единственная зараза здесь — это Савушка, о чем публично заявила, выгнав возмущенца за дверь. Нечего мне тут мешаться к мужу под бочок пристраиваться! Я уже и дизайн палаты сменила по фэншую. В углу появился столик с двумя стульями, на котором прозрачный кувшин с лимонадом, произведенным собственноручно. Красиво в кувшинчике плавают дольки лимона и листики мяты. Высокие стаканы и стопочка салфеток довершают картину. Вторая кровать вошла аккуратно в двух метрах от Сварского. Ближе нельзя. Нужно место под капельницы и врачей приходящих. Рядом со мной тумбочка с книгами и сладостями в небольшой вазочке.

Как мне все это позволили? Да, очень просто!

— У вас чем охрана была занята? Почему чужие люди пожарную сигнализацию врубают? — нависла над главным врачом, сверкая глазами.

— Дак это… Ваши же люди беспорядок нарушали.

— Мои люди делали работу за охрану, рискуя своей свободой! Вы знаете, что мою охрану на трое суток закрыли?

Пухленький лысоватый мужичок пытается закрыться, схватив в руки бумажки. Маленькие круглые глазки бегают в поиске решения — как от меня отвертеться.

— Вы можете гарантировать безопасность моему мужу? Ранение Сварский получил не просто так! На него устроили покушение… Так что? Можете?

— Ну, я… — обмахивается документами, словно жарко стало, вспотел, бедняжка.

— Я могу вам доверять? — наклоняюсь так близко, что вижу волоски, торчащие в ноздрях у дядечки.

— Конечно, — кивает как болванчик несколько раз, и взгляд его опускается туда… в декольте.

Нормальный рефлекс у мужика. Грудь Виолетты от беременности стала на размер больше, налилась сочными округлостями. Максику нравится запускать ручонки и тискать с урчанием, какие бутылочки выросли для нашего малыша. Да там уже не бутылочки, а два бидона скоро нарастет.

— Кто, кроме родного человека, позаботится о больном? Он лежит там один, несчастный и подавленный. Еще и меня будет видеть не часто, — пускаю слезы на глазах и закусываю нижнюю губу волнительно. — Понимаете?

— Да-да! — соглашается, ошалев от близости двух полушарий у себя под носом. Глазки налились маслом с поволокой, дышит часто, облизывая губехи, аж очки запотели.

— Вот и славно! Вот и договорились! — резко отстраняюсь и сую на подпись, состряпанную моим юристом бумажку, что администрация не против моего размещения рядом с больным родственником. — Здесь подпишите. Вы мне сказали «да»? — тычу пальчиком.

У него рука тряслась, будто сделку с бесом заключает.

— Виолетта Игоревна, только давайте без эксцессов… — ставит вдогонку условия, отойдя от похотливого флера.

— Никаких эксцессов, — обещаю клятвенно, скрестив пальцы за спиной. Ребячество, конечно, но кто его знает, какой эксцесс нагрянет…

Контрабандой набила тумбочку перцовым баллончиком и найденным в комнате охранников травматом. Электрошокер составил им хорошую кампанию… Все! Мы готовы к труду и обороне.

— Виол, я же не маленький, сам дойду. С ногами проблемы нет… — ворчит муженек, когда в туалет его провожаю.

— Конечно, сам! Ты у меня большой, самостоятельный мальчик, даже писюн сможешь сам подержать, — караулю его у мужского туалета, который находится в коридоре.

Мужчины в пижамах жмутся, переступая с ноги на ногу. Я — кремень. Встала у двери всей амбразурой и никого не подпускаю, пока Максимка свои дела не сделает, хотя там три кабинки внутри находится.

— Женщина, нельзя так издеваться над больными, — пискнул один, видимо самый отчаянный, в полосатой пижаме.

— Возьми, если невмоготу, — у запасливой Виолетты все под рукой. Рядом целая стопочка «уток» туалетных. Я очень заботливая. Специально перетащила поближе для таких вот ждунов.

Сварский выходит и кидает извиняющийся взгляд на образовавшуюся очередь.

— Любимая, тебе не кажется, что это все слишком? — сидим, пьем чай за столиком. У Максима одна рука зафиксирована повязкой Дезо, второй он чашку держит у губ.

— Охране еще сутки сидеть, как я тебя одного оставлю?! — получилось громко сбряцать об стол, поставив чашку. — Так что, терпи еще немного… — тяну обиженно. Я для него… а он — надула губы.

— Не о том ты подумала. Я рад, что мы вместе, но тебе надо и о себе подумать, о ребенке…

— Чем я и занимаюсь, — растягиваю улыбку грустно. Почему Сварский не понимает очевидного? Уберут его, мы с малышом останемся беззащитными. Макс считает меня параноиком?

Мы разбрелись по своим углам. Муж тыкался в рабочем планшете. Я читала книгу… Ну, как читала? Тупо таращилась на одну и ту же страницу, не видя текста. Неужели Максим считаем напрасным все, что я для нас делаю? Или действительно перегибаю палку? Напридумывала себе страшилок и сама боюсь.

Вечер наступил незаметно. Сварский уснул после процедур. Я вышла в коридор, чтобы ответить на входящий от Савелия.

— Мать, прием! База на проводе! Как обстановка? — неунывающий паразит в своем репертуаре.

— Нормально. Твой отец неисправимый сам-самыч! — решила пожаловаться.

— Всегда таким был, — хмыкнул пасынок.

Краем глаза замечаю движение. В нашу палату промелькнуло что-то белое… И пусть, сука, молится, ели это не привидение!

— Сав, я перезвоню! — прыжками лечу к двери.