43 Глава

Вламываюсь в палату «с ноги», разве что не огнем дышу. В руке разрывается от звонков телефон, вспыхивая экраном. Хрупкая фигура медсестры белеет в полутьме. Она склонилась над спящим Сварским. Услышав шум и мое рычание: «Отошла!», вздрагивает всем телом, подпрыгнув на месте. В синей перчатке блеснула игла шприца.

— Отошла! Только попробуй дернуться! — осторожно приближаюсь, как к бешеной собаке, от которой не знаешь, чего ожидать.

— Что вы себе позволяете? — взвизгнула девица и попятилась в проходе между кроватями, ближе к тумбочке.

Половину лица занимает медицинская маска. Только длинные наклеенные ресницы хлопают веером, а в глазах блестит страх. Она воровато косится на мирно спящего Максима.

— Сколько стоит убить человека? Сколько тебе, кукла, заплатили? — небольшими шажочками, но приближаюсь. Моя задача отсечь ее от мужа, а там посмотрим кто кого…

— Вы не так поняли… — блеет, пыхтя и раздувая маску. — Здесь только лекарство. Его забыли поставить в процедурном… Важно его поставить, — в голосе звенящие нотки паники.

— Да что ты говоришь? Почему не разбудила пациента? — непонятно кто кому зубы заговаривает. Я уже впритык. Рывком захватываю запястье руки, в которой шприц. Сдавливаю, запуская ногти в кожу.

— Ай-яй! — визжит медсестричка. Шприц отлетает и падает на пол в сторону почти беззвучно.

— Все еще будешь отпираться?! — дергаю ее на себя, впиваясь взглядом.

— Отпусти, дура! Отпусти! — дрыгается и пытается меня отпихнуть. — Я пожалуюсь главному! — с нее слетает шапочка и темные волосы, схваченные в хвост, виляют из стороны в сторону.

— Кто у нас главный? М?! Кто главный, сука! Говори! — отшвыриваю телефон на свою кровать и освободившейся рукой хватаю «метелку».

— Какого черта?! — это мой Сварский проснулся и подал голос, еще хриплый ото сна. Я тут ему жизнь пытаюсь спасать… Вертихвостка пробует вырваться, поскуливая и запуская обе руки, чтобы освободить волосы, пока скальп с нее не сняла.

Не удержавшись на ногах от ее дерганий, мы валимся на свободную кровать и деремся кошками, размахивая руками.

— Мать вашу! Виолетта! Отпусти женщину! — громким басом раскатывается по палате.

Ага, щас! — оседлав соперницу, размашисто фигачу по лицу, только шлепки летят… Хрипя подо мной, брюнетка закрывает лицо ручонками, уже рыдая белугой.

— Виола, успокойся! — меня обхватывают за талию рукой и сдергивают с кровати, на которой лежит несостоявшаяся убийца. Пытаюсь еще ногой достать, и мне удается лягнуть ее в бочину.

— Ее в психушку надо закрыть! — визжит во все горло, строя из себя жертву, корчась и держась за ушибленный бок.

— Что у вас происходит?! — забегают сразу несколько человек: двое в белых халатах и Савелий, с бледным лицом и выпученными глазами.

Замираю в руках мужа, который все еще меня держит, прижимаясь к спине. Трясет от пережитого. Только набираю воздуха в легкие, чтобы ответить…

— Я пришла с обходом, проверить пациента, а эта ненормальная на меня накинулась! — лицо опухшее и красное после моих оплеух.

— У нее был шприц в руке! — тычу в сучку пальцем. — Она хотела что-то вкатить моему спящему мужу…

— И где этот шприц? — спрашивает дежурный врач, обведя пространство взглядом.

— Он куда-то закатился, я его выбила… — развожу руками, что оно где-то тут.

Максим продолжает меня держать, словно боится, что опять на дрянь наброшусь. Пятясь назад, усаживает Виолетту к себе на колени и что-то успокаивающее шепчет. А эта артистка молодец! Обнимает себя руками, швыркает, слезки утирает, натягивает край халатика на колени, скромница… Даже я бы поверила.

Трое ползают по небольшой комнате на карачках в поисках шприца. Пасынок тоже активно включился в расследование. Тут и затеряться-то некуда… Даже тумбочки подвигали, но никакого шприца так и не нашли. Холодным потом обливаюсь, понимая, что меня обыграли… Но как?

— Виол, может тебе показалось? — шепчет на ухо теплым дыханием.

— Ты мне не веришь? — неприятно резануло под сердцем.

— Здесь было темно, тебе могло…

— Я видела! — соскакиваю и разворачиваюсь к нему лицом. — Мне как раз звонил Савелий. Заметила, как она зашла в палату. Видела шприц в руке. Ты мне не веришь? — накатывает обида.

— Мать, мы все обыскали. Никаких шприцов не нашли, — пасынок озадаченно чешет затылок. В голубых глазах жалость ко мне… Что за нахрен?! Это вы все с ума посходили!

— Господи! Это же бред! Какой ночью обход? Сварский не подключен к аппаратам, он не под капельницей… Зачем она пришла? — готова топать ногами. Почему они тупят? Почему не видят реального положения дела? Зачем на меня так смотрят? — я теряюсь. Взгляд мой мечется от лица мужа к Савелию.

Мне не верят! — ошпаривает мыслью.

Льющую горючие слезы девку, обняв за плечи, уводят врачи. Сварский оправдывается: «Я компенсирую. Это все гормоны. Моя жена ждет ребенка. Простите…». На меня напало коматозное состояние. Хочу закрыться в раковину и никого не видеть и не слышать.

— Знаешь, мать, — рядом на кровать присаживается Савка. — Я почему-то тебе верю.

— Не подлизывайся, — даже не смотрю в его сторону, и на Сварского не смотрю. Предатели!