16

Аврора

— Аврора Валерьевна, — едва мы с Денисом подъехали к дому, навстречу нам вышел начальник службы безопасности отца.

Обычно до предела сдержанный, выглядел он до предела напряжённым. Должно быть, исчезновение моё пришлось отцу не по вкусу, и разбираться, чья это вина, он не стал.

— Отец дома, Дмитрий? — не дожидаясь расспросов, резко осведомилась я.

Денис стоял рядом и с презрением, матёрым волком смотрел на появившихся охранников. Казалось, ещё немного, и верхняя губа его дёрнется.

— Да, — ответил он не так быстро, как мог бы. Перевёл взгляд на Дэна.

Судя по всему, появление наше оказалось неожиданным, но думать об этом у меня не было желания. Почти весь полёт я проспала, укутанная пледом, после задремала уже в машине по пути сюда. Пожалуй, это было к лучшему. Так я могла хотя бы на какое-то время отвлечься от мыслей, да и чувствовала я себя уже лучше.

— Тогда можешь доложить ему, что у него гости, — сквозь зубы бросил Денис и, не говоря больше ни слова, повёл меня к дому, крепко держа за руку.

Я заметила направленные на нас взгляды охраны, быстрый взгляд Дмитрия, брошенный на наши руки. Хотела сказать, что всё в порядке, но промолчала. Почему — не знаю.

Внутри всё сковало тяжёлым ожиданием, тревогой, с которой я, сама того не осознавая, прожила все эти семь лет. Отец ясно дал понять, чем может обернуться моё непослушание. Должна ли я была попытаться что-то изменить? Возможно. Но тогда, будучи ещё совсем девчонкой, сделать этого я не решилась…

***

— Разве я что-то неясно сказал? — отец повысил голос. — Или ты решила, что можешь не обращать внимания на мои слова?

Я стояла в его кабинете. Нас разделял широкий стол, но мне казалось, что ни воздуха, ни пространства вокруг нет. Только что я вернулась от Дениса и тут же, в холле, наткнулась на отца, хотя он должен был приехать куда позднее. Смерив меня тяжёлым, не предвещающим ничего хорошего взглядом, он жёстко выговорил:

— Поговорим в кабинете.

Не чувствуя ног, я пошла следом за ним. Пальцы были холодными, звук шагов отдавался в висках, будто каждый из них приближал меня к краю пропасти. Прошлый наш разговор был около недели назад, и с тех пор я старалась вести себя осмотрительнее. Никаких задержек, никаких поводов навлечь на себя папино недовольство. Ни разу за это время он больше не заговаривал со мной о Денисе, и я не знала, хорошо это или плохо. Потому что… Потому что именно этой секунды я и боялась больше всего.

И вот теперь я стояла напротив отца, видела его потемневшие глаза, чувствовала гнев и не знала, куда деться от этого. Как я могу отказаться от Дениса?! Как?! Только отец… Разве объяснишь ему? Разве захочет он слушать? Жёсткий и бескомпромиссный, он всегда стремился подчинить себе мою жизнь, как подчинял всех, кто был рядом с ним.

— Нет, — едва слышно отозвалась я и почувствовала себя ещё хуже. Кашлянула и сказала твёрже: — Нет. Но я… Пап… Я не могу. Не могу бросить его. Я..

— Значит, так, — отец ударил ладонью о стол. Гнев, что пылал в его взгляде, обжёг меня, до предела усиливая предчувствие чего-то страшного. — Если ты не можешь сделать этого сама, я помогу тебе. Чем занимается этот твой… Как его? Загорский? Боксом?

Я молчала. Капелька пота скатилась по спине вдоль позвоночника, по телу прошла волна озноба. Ног я не чувствовала совсем, пальцы подрагивали. На несколько долгих секунд в кабинете повисла полная, оглушительная тишина. Ни шороха, ни звука. Страшная тишина, выворачивающая внутренности, замедляющая пульс, натягивающая нервы.

— Один неудачный удар, Аврора, — теперь отец говорил очень тихо, но каждое его слово, сказанное в этой тишине, оглушало меня. — Один из боёв может стать для твоего Загорского последним.

— Ты этого не сделаешь, — голос дрожал. Я смотрела на отца, готовая плакать, кричать, готовая встать на колени и умолять его. — Ты не сделаешь этого, папа! — выкрикнула и метнулась к нему. Схватила за пиджак и в отчаянии подняла на него взгляд. — Ты этого не сделаешь! — по лицу побежали слёзы, дыхание вырвалось из груди. Лихорадочно я вглядывалась в его глаза, в черты, что были знакомы мне всю жизнь, с детства. — Папа…

Он взял меня за руку и разжал мои пальцы. Ткань пиджака выскользнула, отец же в последний раз посмотрел на меня и, сдавив запястье, заставил отступить назад. Дыхание, смешанное со всхлипами, рвалось наружу. Я понимала, что на этот раз он действительно сказал всё и не сомневался, что я услышала.

— Нет, — замотала головой. — Я люблю его. Пап… Я люблю его! — истошно, срывая голос. Зарыдала, прикрывая рот рукой. — Пап…

— Можешь сходить к нему ещё раз, чтобы попрощаться, — услышала я сквозь собственный плач всё такой же жёсткий голос отца. — Но если мне станет известно, что это продолжается…

***

— Валерий Сергеевич… — зашёл Дмитрий в гостиную, но прежде, чем он успел договорить, отец резко вскинул голову.

Взгляды наши встретились. На лице его отпечаталась усталость, лицо казалось слегка осунувшимся. Увидев Дениса, он сжал челюсти. В глазах отразилась ярость, по скулам заходили желваки.

Я на пару секунд замерла, а после вошла в гостиную вслед за Денисом.

— Какого дьявола происходит?! — гаркнул Дэн прежде, чем кто-либо успел сказать хоть слово. — Какого чёрта, Кондратьев?!

— Какого чёрта?! — взревел отец. — Я тебя, сукин сын…

Отец сделал шаг к Дэну.

— Я тебя закопаю живьём.

— Попробуй, — пальцы Дениса разжались, рука моя выскользнула из его, и я тут же почувствовала холодную пустоту.

— Я тебя…

— Хватит мне угрожать, Кондратьев! — Дэн подошёл ещё ближе. — Кому перешла дорогу твоя проклятая семейка на этот раз?!

Я заметила, как по лицу отца пробежала тень. Глаза его опять блеснули холодной яростью. Окинув Дениса взглядом, он повернулся к стоящему в дверях в окружении охранников Дмитрию и гаркнул:

— Оставьте нас.

— Вы уверены, Валерий Сергеевич? — Дмитрий, всё это время стоявший рядом, с сомнением глянул на Дэна, отец же наградил его ещё одним мрачным взглядом.

— Уверен, — отрезал он. — Если ты мне потребуешься, я дам знать.

Стоило Дмитрию выйти, отец посмотрел на меня. Глаза его сверкнули, и он процедил:

— Что? Опять принесешь в подоле от этого… — поморщившись, кинул на Дениса взгляд.

— Отец!.. — отчаянно вскрикнула я.

Голова закружилась, и я, понимая, что ноги подкашиваются, ухватилась за спинку дивана. Он не должен был знать. Дэн не должен был знать.

Резко развернувшись, Денис впился в меня взглядом, а я смотрела на него, и земля уходила из-под ног.

— Что это значит?

То, что звучало в голосе Дэна, нельзя было назвать ни угрозой, ни напряжением. Сдержанность, грозящая в любой миг превратиться в смертоносную бурю.

Он снова смотрел на отца, но отвечать тот не спешил.

— Что это значит, я спрашиваю?! — с ещё большим нажимом.

Уставший, с залёгшими под глазами тенями, выглядел Денис угрожающе, но это было ничем по сравнению с тем, как звучал его голос, с чернотой, что затаилась в его глазах.

— Ничего, — прошептала я.

Отец так и молчал, глядя на меня тяжёлым взглядом. Заставив себя сделать несколько шагов, я подошла к Дэну и остановилась в метре от него. Он тоже молчал. Моё «ничего» было пустым звуком, и он понимал это. Я вдруг поняла, что присутствие отца не волнует меня, что меня не волнует ничего, кроме Дениса и того, что я должна рассказать, пусть даже это всего лишь горький кусок прошлого.

— Говори, — потребовал он всё с той же пугающей сдержанностью.

Стоящий рядом отец наблюдал за нами, не спеша вмешиваться, и мне отчего-то казалось, что он жалеет о сказанном. Не знаю, откуда взялось это ощущение. То ли повисшая в комнате тишина была слишком осязаемой, то ли молчание отца. Я чувствовала, как бегут вперёд секунды. Чувствовала я и то, что терпение Дениса подходит к концу. Чёрными были не только его зрачки. Даже радужка потемнела настолько, что почти сливалась с ними. Я хотела было дотронуться до него, но не решилась. Чуть приподняла руку и безвольно опустила, сжав в кулак.

— Мне кто-нибудь ответит, чёрт возьми?! — в голосе появились сиплые, сдавленные нотки.

— Что и кто тебе должен ответить?! — процедил отец с холодным презрением, но прежде, чем он успел сказать что-либо ещё, я посмотрела на него. С той решительностью и жёсткостью, на которую только была способна. С той нескрываемой твёрдостью, что ни разу не чувствовала в его присутствии.

Свистящие пули, пистолет в руке Дэна, звук выстрелов… Что-то надломилось во мне, а может быть, наоборот, стало целостным. Никогда я столь явно не чувствовала холодное, наводящее ужас дыхание смерти. Даже в тот день, когда не стало мамы. Даже в тот момент, когда по моим бёдрам текла алая кровь.

Как ни странно, отец замолчал. Порывисто отвернулся и, процедив пару грубых ругательств, подошёл к бару.

— Пойдём ко мне в комнату, — тихо сказала я Дэну. — Я расскажу.

***

Взбежав по лестнице на второй этаж, я метнулась к себе и, закрыв дверь, лихорадочно осмотрела комнату. Только что отец сказал мне, что завтра утром водитель отвезёт меня в клинику. В клинику, где после обследования…

Я приложила ладонь к животу. Щёлкнула дверным замком, в глупой попытке защититься, отгородиться от мира, что был там, снаружи. Как я ни уговаривала, как ни умоляла, отец был непреклонен.

— Хватит, — только и отрезал он перед тем, как уйти в кабинет. — Раньше надо было думать.

Оставив меня одну в гостиной нашего огромного дома, он ушёл, а я не знала, что делать. Сказать Денису? Позвонить ему? В отчаянии я едва не набрала его номер, но вовремя остановила себя. Нет! Боже, если Дэн узнает… И что потом сделает отец?! Что он сделает с ним?

Дождь, моросящий с самого утра, превратился в настоящий ливень со шквалистыми, швыряющими воду на оконные стёкла порывами ветра. Выйдя в холл, я остановилась. Безумная мысль отчаянной надеждой прокралась в голову, и я быстро пошла к двери.

— Аврора Валерьевна, — остановил меня появившийся будто из ниоткуда охранник. –

Я подняла взгляд, и уголёк надежды мгновенно потух. Отец всё предусмотрел. Стоит мне выйти за дверь, ему тут же доложат об этом. Да что там! Никто не даст мне и шагу ступить за порог.

— Не думаю, что вам стоит выходить сегодня на улицу, — продолжил приставленный сторожить дверь отцовский пёс, глядя на меня со смесью некого сочувствия и понимания.

В этом я нуждалась меньше всего. В чьём-то сочувствии и понимании. Потому что никто, чёрт возьми, не мог понять, что я чувствую в данный момент! Никто, тем более он.

Ничего не сказав, я подошла к стоящей возле зеркала вешалке и, вытащив из кармана куртки наушники, всё так же молча пошла назад, стараясь не ускорять шаг, но, стоило мне оказаться напротив отцовского кабинета, услышать раздающийся из-за двери голос, слёзы потекли с прежней силой.

— А я тебе говорю, он должен подписать… — чеканил отец жёстко.

Я не дослушала. Метнулась к лестнице, взбежала по ступенькам и… И теперь загнанная, растерянная, металась по комнате. Снаружи сверкнуло, раздался раскат грома. Капли застучали по стеклу тяжёлой дробью.

— Господи, что же делать? — шепнула я, непослушными пальцами открывая окно. Ворвавшийся в комнату ветер, принёс с собой запах земли и озона, бросил в лицо капли воды. Чёрное небо на горизонте рассёк яркий зигзаг. Не давая себе времени опомниться, я схватила сумку с формой и вытряхнула на постель всё, что в ней было. Кроссовки…

Подоконник был уже мокрым, когда я, забравшись на него, выбралась наружу. Подсвеченный несколькими фонарями двор темнел внизу пустотой, дождь бил по щекам. Моментально вымокшие джинсы прилипли к телу. Задыхаясь от страха, я прижалась к стене и, цепляясь пальцами за небольшие каменные выступы, стала пробираться вперёд. Добраться до жерди для вьющихся растений, а потом по ней…

Нога заскользила по карнизу. Вскрикнув, я уцепилась за маленький выступ. Ветер взвыл, забрался под куртку. Шумно, порывисто дыша, я вжалась в стену сильнее и застыла. Не знаю, как мне удалось не потерять равновесие, что спасло меня. Как в тумане, не помня себя, я добралась до жерди и, цепляясь за мокрый металл, поставила ногу на ажурный выступ. Пальцы скользили, одежда вымокла насквозь. Казалось, что подо мной в самом деле пропасть.

Руки замёрзли, но годы занятий спортом не прошли даром. Я научилась быть сильной, научилась не отступать даже тогда, когда трудно и почти невозможно. А сейчас… Сейчас я должна была быть сильной, как никогда. Потому что завтра утром…

Нога моя коснулась земли. Прижавшись к дому, я осмотрела двор. Никого. Всё, что было дальше — бесконечный дождь. Дождь и всполохи молний в черноте неба.

***

— До утра я просидела в кафе, — закончила я и только теперь посмотрела на молчавшего всё это время Дэна. — Вначале пила чай, а потом… Я плохо помню. Только как администратор вызвал скорую и врачей.

— Почему ты не приехала ко мне? — коротко спросил Дэн.

— Потому что не могла, — накрыла лицо ладонями, но тут же убрала их. Несколько минут воспоминаний дались мне тяжелее, чем два минувших дня. Из меня как будто вытянули все силы, опустошили и оставили.

Как меня отвезли в больницу, я почти не помнила. Помнила только обеспокоенный взгляд врача, суетящуюся вокруг медсестру. И дикую боль в тот момент, когда по бёдрам потекла кровь. Боль и кровь. Я стояла у окна, крепко держась за подоконник, и почему-то самым важным для меня тогда было плотно свести ноги. Будто это могло помочь. (3303c)

— А ребёнок? — спросил Денис.

Я покачала головой. Сглотнула горький ком.

— Выкидыш. А потом воспаление лёгких, астма… Ничего не осталось, Дениска. Ни тебя, ни ребёнка, ни спорта. У меня было всё, но ничего не осталось.