18
Макс
— Где твой брат? — появившаяся в дверях Марика осмотрела кухню и остановилась взглядом на мне.
— Уехал.
Ничего не ответив, она прошла внутрь и остановилась возле стола. Лёгким, почти небрежным движением откинула густые волосы. Внезапно я понял, что мне нравится смотреть на неё, нравится наблюдать за ней. Чёрт подери, она и правда была красива! Красивая, непосредственная, импульсивная, с живой мимикой, она будила во мне незнакомые прежде чувства и вызывала вполне однозначные желания. Стоило вспомнить, какой она была в ту ночь, когда… Мать её, мог ли я представить, что до той ночи у неё никого не было?! Страстная, откровенная…
— Он только меня так ненавидит или у него вообще с женщинами проблема? — прервав мои размышления, Марика развернулась ко мне. Платье она сняла, теперь на ней была лишь моя рубашка. Босая, она переступила с ноги на ногу, и я невольно прошёлся взглядом по её голым ногам, остановился на виднеющихся в расстёгнутом вороте ключицах.
Бок ныл, каждый шаг отдавался болью, но я всё равно чувствовал желание. Проклятье! Даже сейчас я хотел её!
— С женщинами проблем у него нет, — стоило мне отойти от столешницы, возле которой я, привалившись, стоял всё это время, дырка в боку дала о себе знать тянущей болью. — Как таковых, по крайней мере.
Дойдя до стены, я щёлкнул выключателем. Маленькая кнопочка индикатора засветилась, я же снова посмотрел на босые стопы Марики. Тонкие, скульптурно-изящные лодыжки, подтянутые икры… Хотелось зарычать, развернуть её к себе спиной и, толкнув к столу, вогнать ей член так глубоко, чтобы у самого в глазах потемнело. Я бы, наверное, так и сделал, если бы не проклятая рана.
— Я заметила, — фыркнула Марика и, будто нарочно провоцируя меня, пригладила волосы пальцами.
— Скажем так, — я снова опёрся о столешницу, — у него давние личные проблемы.
— Проблемы у него с головой, — бросила она. — Причём, судя по всему, именно давние.
Заметив, что я смотрю на неё, она замерла, но уже в следующий миг от оцепенения её не осталось и следа. Должно быть, во взгляде моём она увидела нечто… нечто из того, что творилось внутри меня. Мне хотелось так же, как она сама секундами ранее, коснуться её чёрных волос, провести по длинным шёлковым прядям, хотелось очертить чувственный изгиб её губ пальцами. С появлением в моей жизни этой девчонки всё пошло наперекосяк! Вначале её чокнутый муж, теперь — появление в казино Куратова… Как она может быть причастна к последнему, я не имел ни малейшего понятия, однако внутреннее чутьё подсказывало, что всё это — звенья одной цепочки.
— Мне нужно уехать, — спустя пару секунд проговорил я.
Несмотря на данное брату слово дёргать его при любой необходимости, делать этого я не собирался. До клуба от квартиры было всего несколько минут езды, а мне хотелось сосредоточиться на собственных мыслях. Что-то упорно ускользало от меня, вот только что именно, понять я не мог.
— Куда? — она едва заметно нахмурилась.
— Надо кое-что уточнить.
Мысль о том, чтобы взять её с собой, я отогнал быстро. Ни к чему таскать её в казино, тем более сейчас. Что я вообще знаю о ней?
— Тебе нужно лежать, а не… — гневно махнув рукой, она умолкла.
Ноздри её трепетали, глаза блестели недовольством, и от этого я ощущал ещё большее желание укротить, подчинить её. Не сломать, а именно подчинить.
Там, на заправке, стоило мне понять, что собирается сделать ублюдок, я… Чёрт! Это даже страхом назвать было нельзя. Инстинкты, подобные звериным, включились мгновенно. Эта девочка не походила ни на одну из тех, что я знал. Вернее… Ни одна из тех, что я знал, не вызывала у меня стольких противоречивых и в то же время пряных чувств.
Пройдя мимо меня, она хотела было поставить чайник, но я ухватил её за полу рубашки и дёрнул на себя.
— Прекрати! — процедила она. Попробовала высвободить ткань из моих пальцев, но я снова потянул её на себя. Ладонь моя легла на её точёное бедро, после — на упругие ягодицы. — Макс! — зашипела, пытаясь высвободиться. При этом я понимал, что борется она не в полную силу и вовсе не потому, что не хочет этого. Боится задеть рану. Этакая своеобразная забота.
— И что ты злишься?
— Да ничего! — Она схватилась за моё предплечье. — Вместо того, чтобы послушать меня и…
— Нахрена мне тебя слушать?! — Второй рукой я обхватил её затылок и собрал в кулак. — Скажи? — прижал к своим бёдрам. Из груди её вырвался вздох, зрачки чуть заметно расширились, гнев в глазах стал ещё заметнее.
— Перестань! — зашипела ещё яростнее, пытаясь оттолкнуть меня. Упёрлась ладонью в грудь, завертелась.
Я зарычал. Пытаясь высвободиться, она тёрлась о меня, доводя до предела.
— Нахрена мне слушать тебя? — прямо ей в губы. — Думаешь, я тебя слушать хочу?! Если бы ты знала, чего я от тебя хочу…
— А ты свои силы не переоцениваешь? — продолжая упираться мне в грудь ладонями, отозвалась она жарким, дразнящим шёпотом.
Я криво усмехнулся. Стерва! Вне сомнений, в этом она была права — любое напряжение отзывалось раздражающей болью, даже удерживать её сейчас было тяжело, и она это прекрасно знала.
Красивая стерва! И, кажется, эта стерва вызывает во мне не одно только желание развернуть её к себе задом и взять. Нет. Что ещё? Этого я пока не знал, да и знать не хотел.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая настоящая сучка? — накручивая волосы на кулак, шепнул я. Посмотрел в глаза.
— Да.
Губы наши разделяли какие-то жалкие миллиметры, и я чувствовал её лёгкое, тёплое дыхание. Ещё ближе, ещё…
— Чёрт, Марика… — крышу мне сорвало, и я буквально впился в её рот.
Вырваться она больше не пыталась. Напротив, обняв меня за шею, жадно отвечала на поцелуй. Постанывала, прижималась ко мне честно, откровенно, не таясь и не пытаясь скрыть страсть за фальшивой скромностью. Вкус её губ, запах её волос… Мозг коротило, член в штанах набух. Я сминал её ягодицы, чувствовал под пальцами шёлк волос, язык её касался моего языка.
— Тебе нельзя, Макс, — судорожно выдохнула она, поглаживая меня по шее. И опять губы к губам, глубоко, жадно. — Перестань… — сквозь поцелуй, а сама ещё ближе ко мне.
Я прикусил её нижнюю губу, выпустил разжал пальцы и пропустил меж ними её тяжёлые волосы. Посмотрел Марике в глаза. Синие-синие…
На мгновение мне показалось, что я уже видел похожий взгляд. Та же синева, только ледяная, но мысль эта пропала, едва она облизнула губы. Коснувшись живота, Марика задрала мою футболку. Зрачки её стали огромными, сердце колотилось маленькой птичкой, и я чувствовал эти удары.
— Я могу помочь тебе, — она коснулась моей ширинки. Мягко по молнии через ткань, а мозг мой окончательно поплыл, перед глазами повисла красно-чёрная пелена, сквозь которую я видел лишь её лицо, её чувственный рот, изящные скулы…
— Хочешь? — прямой взгляд в глаза.
Дёрнув молнию вниз, она рвано выдохнула, а после… Чёрт!
Медленно, дразня ещё сильнее, она встала передо мной на колени. Посмотрела снизу вверх и снова провела кончиками пальцев по ширинке.
— Так хочешь? — беззвучно, одними губами.
Накрыв её руку своей, я толкнулся бёдрами. Теперь, даже если бы она попробовала пойти на попятную, у меня вряд ли хватило бы здравомыслия позволить ей сделать это. Синева её глаз сгущалась, превращаясь в пучину бушующего моря, и я безнадёжно тонул в этой бездне.
Пальцы её под моей ладонью шевельнулись. Высвободив руку, она расстегнула пуговицу и погладила меня через одежду.
— Марика… — Я шумно выдохнул через нос. Положил ладонь ей на затылок, обхватил голову. Чуть растрёпанная, с этой бушующей бездной глаз, она казалась развратной и особенно дерзкой. Настолько развратной и дерзкой, что мне хотелось с силой прижать её к своему паху и просто взять то, что она сама же и предлагала. Быстро, глубоко, чтобы поняла — играть со мной в подобные игры не стоит.
— Только не думай… — язычок её прошёлся по приоткрытым губам.
Мы смотрели друг на друга, и в этот момент что-то происходило… Чертовщина, последствия у которой могли быть самыми непредсказуемыми. Понимая это, я всё равно не мог отвести от неё взгляда. Наверное, именно сейчас мне стоило поднять её с колен и отвести нахрен куда подальше. Наверное…
— Что не думать? — вместо этого просипел я, перебирая её волосы.
— Что я… Что я такая всегда, — чувственный шёпот, окаймлённая чернотой ресниц синева глаз. Но взгляд её был серьёзным. Тихонько качнув головой, она шепнула, скользя ладонью по моему бедру. — Только с тобой… Только с тобой я такая, Макс. Я еще никогда… Никому.
Смысл её слов просачивался в меня, въедался, а звук чувственного голоса ещё сильнее горячил кровь. Не знаю, как я сдержался от того, чтобы не дёрнуть её на себя и не отыметь в рот, как портовую шлюху. Сейчас именно такой она мне и казалась — её губы, её руки… Даже сказанное ею не остановило бы меня, если бы не взгляд.
Медленно она спустила мои джинсы вместе с боксерами тут же обхватила пальцами член. Я крепко выругался. Яйца трещали, стоило ей прикоснуться, стоило её тонким пальцам обхватить меня, напряжение стало невыносимым. Я сильнее обхватил её затылок и легко подтолкнул вперёд. Была бы на её месте другая, и не бы подумал церемониться, но сейчас… Что-то останавливало, заставляло держаться. Её проклятые глаза, будь они неладны!
— Да-а-а… — не сдержал рык, когда Марика, коснувшись головки кончиком языка, облизнула её. Мягко обхватила губами и осторожно взяла в рот. Пальцы её скользнули вперёд-назад, и я снова зарычал. Чёрт! Напряжение отдавалось болью в продырявленном боку, но всё это было ничем по сравнению с тем, что испытывал я от её неуверенных, неумелых касаний.
Запрокинул голову, сильнее опираясь о столешницу и чуть подтолкнул девчонку вперёд. Если на будет так тянуть, до добра это не доведёт. Её так точно. Собрав волосы, крепко сжал и выпустил. Снова собрал.
— Бери его, — процедил и опять подтолкнул её.
Язычок её начал выписывать узоры, губы раскрылись сильнее. Не выдержав, я обхватил её голову обеими руками и подался навстречу бёдрами, усиливая проникновение. Будь на её месте другая, вогнал бы в самую глотку. Будь на её месте другая… Проблема заключалась в том, что другую я не хотел. Ещё, глубже…
Уперевшись мне в бедро ладонью, она отпрянула, шумно выдохнула и облизала губы. Дыхание её сбилось, глаза сверкали. Удерживая её голову одной рукой, второй я обхватил член и начал водить по нему, не сводя с неё взгляда. Молча толкнул её на себя и провёл головкой по приоткрытым губам.
— Расстегни рубашку, — приказал я. — Нет… сними её.
Марика задышала ещё чаще. Несколько секунд медлила, а после коснулась верхней пуговицы. Стоя на коленях, она одна за одной продела их в петли, и рубашка распахнулась, открывая моему взгляду полоску бронзовой кожи.
— Сними её, — просипел я, медленно поглаживая член. Чёрт! Уже от одного её вида я готов кончить, как озабоченный пятнадцатилетний подросток!
Она повела плечами, и ткань сползла ниже. Теперь я видел её небольшую грудь с тёмными торчащими сосками, её подтянутый живот с маленькой ямочкой пупка. Хотелось прямо тут уложить её на спину и, накрыв грудь ртом, вобрать сосок в себя, сдавить её, ощутить, как она изгибается подо мной.
Рубашка упала на пол позади неё. Теперь на Марике не было ничего, кроме крохотных трусиков. Убрав руку с плоти, я взял её за подбородок и провёл пальцем по нижней губе. Почувствовал дыхание на пальцах.
— Ты хоть можешь себе представить, как сильно я хочу трахнуть тебя?
— Вполне, — выдохнула она и, лизнув палец, прихватила подушечку зубками. Подползла ближе и обхватила член. Увереннее, чем в прошлый раз, будто бы вся неловкость спала с неё вместе с покрывалом рубашки.
И снова рот её приоткрылся… Я стиснул зубы. Губы заскользили по члену в такт с пальцами, касание языка сводило с ума. Борясь с собой, стиснул край столешницы и позволил ей всё, что она хотела. Смотрел, как скользят её губы, как шевелятся худые плечи и понимал, что получаю удовольствие уже просто наблюдая за ней.
— Так тебе нравится? — выпустив меня, она погладила кончиками пальцев мошонку, лизнула головку. — Нравится? Скажи, что мне сделать?
Мать её! Она ещё спрашивает, что ей сделать?! И опять её скользящие по мне губы, тонкие, дарящие невозможное наслаждение пальцы. Казалось, она натягивает во мне каждую жилу, мастерски выворачивает нутро. Чувственные касания рук, языком медленнее и быстрее. Неопытная, она дарила не такое наслаждение, коего я не испытывал с самыми прожженными девками Эмиля. Гладя по бедру, она взяла совсем глубоко, выпустила и взяла снова, а после вовсе заскользила рукой, лаская язычком самый кончик. Играла со мной, изучала…
— Быстрее, — просипел я, подтолкнув её. — Быстрее, — зарычал, чувствуя, как она стала водить ладошкой. Голова её покачивалась в такт движениям, волосы скользили по спине и плечам, а мне казалось, что никогда я ещё не видел ничего более вызывающе-откровенного и прекрасного, чем эта девчонка, стоящая на коленях меж моих ног.
Меня накрывало, каждая мышца напряглась. Бок тянуло, но чувствовал я только её.
— Да… — несдержанный сиплый выдох с губ на очередном её движении. — Да… — потянул, заставляя отстраниться.
Поняв всё без слов, она стала двигать рукой ещё быстрее. Пальцы её ласкали набухшую вену, губы были приоткрыты. Спазм, зародившийся во мне, сковал тело, заставил стиснуть зубы ещё сильнее.
— Макс… — Застонала она так чувственно и откровенно, будто это я трогал её, доводя до точки невозврата, толкая за грань реальности. — Макс…
Пальчики быстрее и быстрее. Меня тряхнуло, дрожь прошла по всему телу. Внезапно она подалась ко мне. Я вновь почувствовал её губы, её рот…
— Чёрт! — дотронулся до её плеча, кончал и чувствовал её язык. А у самого в мозгах билось только это — чёрт, чёрт, чёрт! Кажется, я вляпался… Вляпался в девчонку, взятую в качестве залога. Должно быть, то была далеко не лучшая моя идея…
— Да… — тихо, едва состыковывая качающуюся реальность. Почувствовал, как она прильнула губами к моему бедру и погладил по плечу. Прижал сильнее. Далеко не лучшая, но… Не уверен, что я жалею об этом.
— Я поеду с тобой.
Окинув подошедшую ко мне Марику взглядом, я взял ключи от машины и убрал в карман джинсов.
— Нет, — ответил, уже собираясь уходить.
— Макс! — пальцы её тут же легли на мой локоть. Дёрнув, она заставила меня развернуться и упрямо посмотрела в глаза. — Я поеду с тобой. Тебе нельзя садиться за руль, ты…
Не договорив, она замолчала. Пальцы её исчезли, и это вызвало во мне некое подобие разочарования. Невольно я вспомнил, как она, склонившись, сосредоточенная до предела, вынимала из меня пулю, как после помогала дойти до постели. Подумалось, что, если бы я хотел видеть рядом с собой женщину, быть она должна была бы именно такой: решительной, умеющей собраться в нужный момент и жадной до жизни.
На ней снова была моя рубашка, только волосы на сей раз она собрала в косу. Я знал, что смотреть на её колени, на тонкие щиколотки и босые ступни мне не стоит, но удержаться не смог. Поднял взгляд к лицу и чётко сказал:
— Ты останешься тут.
Выдохнув, она отвернулась. Недовольство, что она испытывала, отражалось даже в звуке её дыхания, не говоря уже о движениях и взгляде.
— Я скоро вернусь, — подойдя, я протянул руку и взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя.
— Тебе вообще не стоит ехать! — Она попыталась вновь отвернуться, но я удержал её. — Разве это нельзя отложить хотя бы до завтра? — уже спокойнее, взяв себя в руки.
— Нельзя, — я обхватил её за шею и притянул к себе. Наклонился и поддел губами губы. В башке мелькнула шальная мысль в самом деле послать всё куда подальше и остаться с ней хотя бы на ближайшие несколько часов. Её губы, её ладони, опустившиеся на мою грудь…
Подхватив поцелуй, она пропустила мой язык в рот, коснулась своим. Пальцы её прошлись по моим плечам к шее. Она прижималась ко мне всем телом, и я чувствовал каждый изгиб: грудь, живот, бёдра. Опустил ладонь на её ягодицы и, выдохнув, заставил себя отстраниться.
— Я скоро приеду, Марика, — повторил, понимая, что желание уже сворачивает нервы, течёт в крови.
— Макс… — она замялась. — Иван… что если он снова… Я правда не знаю, почему…
— С твоим мужем я разберусь, — сжав её волосы, я заставил её приподнять голову. Посмотрел в синие глаза. — Сам разберусь, не думай об этом, — склонился и, перед тем, как отпустить, ещё раз поцеловал — жадно, с удовольствием, но коротко, чтобы не дать себе окончательно свихнуться. — А ты приготовь что-нибудь дельное. В морозилке есть мясо. Сделай так, чтобы к моему возвращению оно было съедобно.