Глава 21. Для вас я Рей-сан

На этой фразе все задержали дыхание.

— Он что, понтуется? — удивилась Лора.

— Сомневаюсь…

Рей же разразился громким хохотом, эхом пронесшимся по стадиону.

— Иванов-кун, поверьте, вам придется ОЧЕНЬ постараться, чтобы навредить мне, — отмахнулся Рей от его слов, как от надоедливой мухи. — Вам всего лишь нужно уложить меня на спину. Вернее, продержаться против меня две минуты.

Иванов только пожал плечами и занял боевую стойку. Со стороны могло показаться, что его поза почти не изменилась, но я сразу заметил, что парень настроен серьезно. Никакой театральщины, приседаний и размахиваний руками. Он просто и изящно вскинул кулаки, перенес вес тела на рабочую ногу — словно был текущей водой, дуновением ветра, взмахом крыла бабоч… Так что-то меня понесло. В общем так мог двигаться только профессионал, прошедший не одну схватку. Возможно, перебивший не менее сотни противников.

Профессор Рей тоже заметил технику парня. Улыбка моментально слетела с его губ, и он тоже приготовился драться. Их стойки были чертовски хороши в своей простоте.

Между ними встала Лора, одетая в белоснежное кимоно — поклонилась обоим бойцам, словно готовилась судить поединок.

Преподаватель был более расслаблен, чем Антон. Чуть присев и сместив центр тяжести, он вытянул руку и слегка поманил Иванова. Тот не стал заставлять учителя ждать.

Молниеносным движением он приблизился к преподавателю и пошел в атаку серией быстрых ударов. Этот завораживающий боевой танец понимали немногие, но для меня его движения были настоящим произведением искусства, верхом бойцовского мастерства. Уклонившись от всех атак, профессор Рей сделал подсечку, крутанувшись волчком, на что Антон просто подпрыгнул. Однако преподаватель подловил его — через мгновение Рей ударил парня в грудь кулаком, а ногой свалил противника наземь, сделав настоящую подсечку.

Иванов упал на спину. Мы ахнули. Но парень не стал долго отлеживаться на земле — встал, отряхнулся и снова приготовился к бою.

Они сошлись во второй раз, и бились куда яростнее. Должен отдать должное учителю — тот не соврал, когда хвастался достижениями на международном уровне и в реальных боях. Рей был первоклассным бойцом. Мне не терпелось сразиться с ним!

Стало понятно, почему Антон просил пропустить его вперед. Преподаватель был полон сил, и Иванову хотелось первому испробовать на себе все его навыки. Однако разница в опыте была просто колоссальной.

Опять Иванов растянулся на земле.

Третья попытка была показательно простой. Когда Антон поднимался, чтобы вернуться в стойку, хитрюга Рей подскочил к нему и выбил обе руки. Парень охнул и снова упал не землю. Не успел он и глазом моргнуть, как его прижали коленом к земле.

— Вот и третий раз! — улыбнулся преподаватель. — Чик и нет тебя! — Он провел ладонью по горлу Иванова. — И ты труп, понимаешь? В реальном бою никто не дал бы тебе подняться так неспешно.

— Спасибо за урок… — прохрипел Антон, скрипя зубами от натуги. — В какую группу вы меня определите… профессор?

— Думаю, ты и сам догадался, — довольный японец отпустил его и помог подняться, как достойному сопернику. — В первую — к лучшим. Следующий!

Мой черед! — вскочил я. Размахивать руками я, конечно, не буду. Не тому меня учили наставники. В реальном бою главное не показать красоту боя, а как можно быстрее ликвидировать цель.

— Осторожно, он опасен, — шепнул мне Иванов, когда садился на свое место.

— Хорошо, постараюсь.

Антону было невдомек, что у меня есть замечательная помощница, которая уже проанализировала весь бой. Рей жестом пригласил меня встать напротив, слегка поклонился и принял стойку, отличающуюся от той, в которой он стоял против Иванова. Захотел меня запутать? Интересно…

Мы с Лорой давно научились сражаться сообща. Мой боевой опыт прекрасно дополняли ее аналитические данные, что позволяло максимально быстро и эффективно справиться с целью. Мы отлично научились синхронизироваться, что по началу было не так просто.

— Готов? — спросил преподаватель, заметив, что я не занял боевой стойки.

Разве не в этом суть обучения? Мы должны быть готовыми к атаке и обороне в любое время. Научиться вступать в бой из любого положения.

— Да, — сказал я, и резко сократил дистанцию.

Асаи Рей быстро среагировал, и контратаковал встречным ударом в живот.

Ошибка, но не моя.

Сделав полуоборот, я пропустил его руку и слегка задел ладонью гортань.

Он отпрыгнул, моментально оценив положение.

— Неплохо… — кивнул он. — Еще раз!

И первый ринулся на меня, пригнувшись в боксерской стойке.

Я сделал обманный удар в пах, который Рей тут же заблокировал, сложив руки крестом.

Удар по ушам, не сильный, только чтобы держать противника в тонусе. Преподаватель опять отпрыгнул — но на этот раз я не дал ему времени перейти в контратаку.

Мой рывок застал Рея врасплох. Он поставил блок, но я ударил под ребра, сжав их как гармошку. Конечно, у меня не было цели отправить препода в больницу.

Простая, школьная подсечка, и учитель лежит на спине.

Я подошел к нему и протянул руку. Он посмотрел на нее, не веря в произошедшее, но все-таки принял помощь.

— А ты хорош, — сказал Рей, поглядев на меня с нескрываемым уважением. — Еще раз! Но пощады не жди.

Тут он принял боевую стойку. И без дальнейших разговоров пошел в атаку.

Бил он настолько быстро и яростно, что Лора просто не успевала за его атаками. Я оборонялся как мог, однако все больше ударов проходило мимо блоков. Похоже, Рей-сан до времени сдерживался, чтобы дать ученикам фору. Однако сейчас передо мной предстал тот самый, легендарный боец, Асаи Рей.

Вот значит, какова в этом мире настоящая схватка⁈

Я не мог скрыть своей радости. Пусть меня безбожно колотили — но это первый шаг на пути к совершенству. Упал, но поднялся — так меня всегда учили.

Вот он мастер, которого я искал. Обучаться у этого бойца станет хорошим подспорьем для моего восхождения!

Не успел додумать эту мысль, как Рей ударил с какой-то чудовищной силой и быстротой, и я сам не понял, как оказался на спине.

Бой окончен.

— Миша, ты жив?.. — склонилась надо мной Лора с двумя своими прыгучими подружками.

— Ага, — ответил я с блаженной улыбкой счастья. Через нее прошла рука Рея — он помог мне встать. Было больно, но чертовски приятно.

— Кузнецов-кун, где вы научились так драться? — спросил преподаватель.

— Если честно, не знаю, — честно соврал ему, глядя в глаза. — У меня была обширная амнезия, и я помню только последние пару месяцев.

— Хмм, — учитель нахмурил лоб. — Хорошо, не смею вас больше задерживать. Хороший бой. Вы в первой группе, Кузнецов-кун.

На меня смотрели во все глаза. Даже Антон не мог оторвать от меня удивленного взгляда.

— Я даже коснуться его едва смог… — прошептал Иванов, когда я сел рядом с ним.

Неужели в его голосе промелькнула обида? Или это зависть?

Интересных поединков больше не было. Учитель Рей валил студентов одного за другим, комментируя самые распространенные ошибки.

По итогу, к нам с Антоном в группу «бывалых бойцов» присоединился еще один человек. Марк Асташов, из купеческого сословия. Его семья держала несколько кожевенных магазинов, не отличаясь дворянским происхождением. До нас ему, конечно, было далековато, однако он неплохо держался. Интересно, где сын купца умудрился научиться драться? В кожевенной лавке?

Когда поединки подошли к концу Рей дал каждой группе индивидуальную программу занятий. Первая группа, то есть мы, спаринговались с ним и друг с другом, осваивая продвинутые техники боя. Вторая группа тренировалась по базовой программе, совершенствуя приемы, которые им показывал преподаватель. А третью группу пока оставили заниматься общей физической подготовкой.

Так мы и провели на стадионе два часа.

К концу занятия я был весь мокрый от пота, но, черт возьми, радовался как ребенок. Походу стадион будет вторым местом, куда я буду наведываться в свободное время. Не успокоюсь, пока не одолею этого мужика!

Когда мы возвращались в учебный корпус, солнце касалось горизонта, окрашивая институт в розовые тона.

Мне страшно хотелось принять душ и рухнуть в мягкую постель. А еще неплохо бы чего-нибудь съесть. На полпути меня догнал Антон.

— На мне живого места нет. Эх, сейчас бы спать завалиться… Не хочешь перекусить? — предложил он. Кое-кто читает мои мысли.

В вечернее время в институте было куда спокойнее. Студенты уже не бегали по этажам, все занятия закончились, было меньше шума — тишина и благодать. Преподаватели прогуливались по коридорам, обсуждая прошедший день и планы на будущее. Были и студенты-одиночки, кто просто гулял, изучая коридоры и переходы между корпусами. Здание института, помимо учебного и жилого блока, состояло из лаборатории, двух обсерваторий для наблюдения за метеоритами, кучи бытовых зданий. Отдельно стоял склад и автопарк с военной техникой. Там же расположились мастерские и отделы разработки. Одним словом, чтобы обойти весь КИИМ потребовался бы целый день.

Прокручивая в голове впечатления первых занятий, я стоял за раздачей в столовой и зверски тупил. Руки страшно дрожали, колени подкашивались — я едва смог наложить себе салат. Походу после всех спаррингов и тренировок организм перетрудился. Меня даже тошнило.

— Видимо, придется насильно запихивать в себя еду, — сказал я Лоре.

— Ну, а ты как хотел? И рыбку съесть и на диванчик сесть? — ответила она. — Тоже мне спортсмен!

Набрав гору фруктов и огромную тарелку салата, я уселся за стол. Антон взял большой кусок стейка, вкусно пахнущего чесноком, стакан свежевыжатого сока и овощи.

— Может, тебе съесть что-нибудь более сытное? — разглядывая мое меню, предложил приятель.

— Кусок в горло не лезет, а с фруктами я как-нибудь справлюсь, — сказал я, отправив дольку мандарина в рот, и потянулся за апельсиновым соком. — Потом еще загляну в магическую комнату. Попрактикуюсь, пожгу энергию.

— Угу, — с набитым ртом кивнул Антон. — Я с тобой.

— Разве ты не устал? — удивился я, и начал наблюдать за тем, как он пытается отделить мясо от кости. — Когда мы шли со стадиона, ты мечтал завалиться спать.

— Ну, раз у тебя еще остались силы на практику, то чем я хуже?

— Ого, а парень-то настырный! — хихикнула Лора, появляясь рядом с ним. — Кажется, кое у кого появился соперник. Или поклонник?

— Угу, или он просто не любит проигрывать.

Антона вполне можно понять. Он появился в поезде, окутанный ореолом загадочности, молчаливый и угрюмый, однако крайне талантливый в колдовстве, сильный и умелый боец. Наверняка, Антон привык быть первым, но тут дорогу ему заступает некто одареннее и быстрее. И как ему быть? Завидовать или пытаться не отставать? Он выбрал второй вариант — хочешь расти, держись тех, кто лучше.

Диму, Свету и Виолетту мы так и не встретили. Скорее всего, они уже либо в спальнях, либо болтают в гостиной.

Мы с Антоном спустились в подвал, где встретили неизменного хозяина тренировочных комнат, профессора Белозерова.

— Василий Клавдиевич, добрый вечер. Можем занять две комнаты на час? — спросил я преподавателя, который сидел за столом и читал мужской журнал «Играй парень». Увидев нас, он накрыл его учебником по артефактам.

— Кузнецов, Иванов, добрый вечер! — поднялся он с места. — Сегодня народу не особо много. Валяйте, почти все маленькие комнаты свободны.

— Маленькие? — заинтересовался я.

— Да, есть ее большие комнаты, для подмастерьев. Но они для мощных заклятий, которые бьют по площади. Вам осваивать их пока рановато.

Он показал нам две свободные комнаты, и весь последующий час мы с Антоном безбожно тратили лишнюю энергию. Но все оказалось не так безоблачно, как мне представлялось.

Тошнота, походу, становится моим обычным состоянием. В ушах стоял звон, каждая клеточка болела. Магические каналы, словно открытые нервы, отзывались болью, стоило мне лишь подумать о том, чтобы зажечь огонек на пальце. Немедленно вспомнился случай из детства, когда мне делали операцию на зубе и работали с оголенным нервом. Стоило пинцету стоматолога коснуться больного места, как боль пробивала мозг раскаленной иголкой.

По прошествии часа мы с Антоном были в ауте и поспешили убраться в спальни и как можно скорее. Так недолго снова оказаться на полу. А то и в госпитале.

И да, как я и предполагал, когда мы с Антоном поднялись на свой этаж, в гостиной все занимались своими делами. Света с Виолеттой сидели у окна и о чем-то увлеченно болтали. Нахимова что-то втолковывала своей рыжей подружке, с энтузиазмом размахивая руками. Та слушала ее с открытым ртом. Наверное, снова хвастается похождениями своего папы. Сейчас они больше всего напоминали двух маленьких девочек, с интересом рассказывающих друг другу какие-то секретики.

Дима сидел на втором ярусе, обложившись книгами. На секунду оторвавшись от чтения, он махнул нам рукой и вновь уткнулся в учебники.

В дальнем углу комнаты я заметил группу из пяти человек в белых халатах. Они спокойно сидели и наблюдали за ребятами в зале.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Вы медики?

— Лекари, молодой человек, — деликатно поправил меня мужчина в маске. — Мы помогаем ученикам справиться с болью.

— О чем вы? — удивился я, оглянувшись в зал. — Все ребята чувствуют себя хорошо.

— Так-то оно так, но это небольшая ремиссия. Поверь, дальше будет хуже. — Он немного помолчал, ожидая вопросов, но их не последовало. — Вы впервые сегодня опустошили резервы. С непривычки ваши магические каналы будут болеть и страшно. Впрочем, ночью вы сами поймете, о чем я.

— Хорошо, тогда… спокойной ночи, — улыбнулся я и отошел со странным чувством. Страшная боль? Может быть, они преувеличивают? Я чувствовал себя сильно уставшим, но не более.

Прежде чем, уйти в спальню, я напоследок окинул зал взглядом еще раз.

В целом настрой ребят после первого учебного дня был позитивным. Все успели перезнакомиться между собой и вовсю делились впечатлениями от занятий. Даже Антон подсел к девчонкам и что-то рассказывал, а те весело смеялись. Эх, как бы мне не хотелось присоединиться к ним, но тело требовало покоя. Посмотрев на часы, которые показывали уже пол одиннадцатого, я пошел в душ.

Как же было приятно зайти под горячие струи воды… Ноющие мышцы отозвались с благодарностью. После водных процедур, я без задних ног рухнул в постель. Мягкая перина обволокла меня. Божественное ощущение…

— Спокойной ночи, Миша, — Лора появилась у изголовья кровати и чмокнула меня в лоб. После чего я погрузился в мир сновидений.

⁂

Здание ОМЗ (Организация Ментальной Защиты)

г. Москва

Утренний свет заливал просторный кабинет с полками, забитыми многочисленными склянками и документами. У стены стоял небольшой кофейный столик.

В дверь начальника дознавательного отдела неуверенно постучались.

— Входи, Прохор, — тихим, но властным голосом произнес пожилой мужчина. Он знал, кто за дверью — читал каждую мысль гостя.

— Добрый день, Юрий Станиславович, — осторожно заглянул в кабинет тот самый Прошка. Здоровенный, мускулистый парень в самом расцвете сил, работавший в оперативном отдела внутренних расследований. — Я по поводу дела номер тридцать два.

— А, Илья, — вздохнул старик. — Давай сюда отчет.

Эх, как не любил он внутренние расследования. Не так часто находится негодяй, осмелившийся убить одного из агентов ОМЗ. Еще реже агент оказывается с гнильцой.

Организация очень трепетно относилась к конфиденциальности личных дел своих работников. Все-таки менталисты на вес золота. Когда их еще детьми забирали из семей, стирались все данные о его существовании, а в восемнадцать каждому присваивался номер. Нанимателю представлялись вымышленными именами, которые тоже придумывались для каждого дела индивидуально. В последнем случае номер тридцать два был Ильей, в другом — Антоном Петровичем, а в третьем — просто Васька Лысый.

Постоянные имена, отчества и фамилии полагалось иметь только начальству — негоже, встречаясь с великими князьями и членами императорской фамилии, менять имена и клички. Но подчиненных они могли называть как душе угодно.

Остальные агенты работали исключительно по договору, и услуги организации стоили достаточно дорого, чтобы не каждый аристократ мог позволить себе дергать ОМЗ по пустякам. Юрий Станиславович застал времена, когда ревнивые мужья и жены из аристократических семей натравливали агентов друг на друга, чтобы вызнать все о похождениях горячо любимой второй половинки. Сейчас это было не каждому по карману.

И вот сейчас Юрий Станиславович Сапогов держал в руках папку с внутренним расследованием дела о смерти члена ОМЗ. Запутанная история.

В договоре с графом Бердышевым агент номер тридцать два значился под именем «Илья». Взорвался в графской машине вместе с водителем. Но самое интересное было не это.

— Вы выяснили, что за аноним отправил запись разговора? — хмурясь, пробубнил начальник отдела.

Сама эта ситуация дурно пахла. Бердышевы и Трубецкие давно грызлись друг с другом, и предполагалось, что в той машине будет Бердышев-старший. Однако граф перестраховался и послал вместо себя кого-то другого. Покушались на жизнь графа, а на тот свет отправился агент ОМЗ.

— Никак нет. Сообщение было отправлено через третьих лиц. Все глухо… — опустил голову Прошка.

По комнате прокатилась ментальная волна, и будь парень чуть послабее, потерял бы сознание, но он только пошатнулся. Начальник всегда злился, когда не мог сложить мозаику в стройную картину.

— Узнай, зачем он сел в машину к графу. Кто еще был в салоне. И кто причастен к взрыву! — сказал начальник и впервые посмотрел в глаза подчиненного. — Все виновные должны быть наказаны!

— Простите, Юрий Станиславович… — робко проговорил здоровенный Прошка. — Но зачем нам проводить расследование, если экспертиза показала, что запись настоящая и тридцать второй сливал информацию? Его и так ждала виселица.

— Эх, Прошка, Прошка, вот ты вроде восьмой, но иногда такой… — От сосредоточенного и смурного начальника ни осталось и следа. Теперь за столом сидел просто уставший от работы старик. — Если каждый мудак в этом мире будет считать себя всесильным карателем, как скоро Империя дойдет до ручки?

— Простите, Юрий Станиславович, — поклонился парень. — Прикажете выполнять?

— Выполняй! — махнул рукой начальник. — Ах, да… — окликнул он Прошку в последний момент. — И выясни, зачем граф обращался к нам. Чуйка подсказывает, что тут что-то не чисто…

— Есть! — козырнул восьмой номер и закрыл за собой дверь.

Конфиденциальность для ОМЗ была важным моментом, и даже начальство не знало, зачем заказывают их агентов.

Как только дверь закрылась, Юрий Станиславович откинулся на спинку своего удобного кресла и потер переносицу. Еще только утро, а проблем по горло.

Силой мысли он поднял в воздух горячий чайник, второй — кружку. Чай наполнил чашку, и она полетела в руку начальнику.

— Ох, горяченький! — Юрий Станиславович аккуратно подул на кружку и жидкость моментально остыла.

Любил он попользоваться силой в мелочах. Казалось бы, чего сложного — налить чай? Однако далеко не каждый менталист смог бы донести чашку с чаем, не расплескав по дороге. Очень тонкая работа!

Следом в воздух взмыл мобильный телефон с уже набранным номером. Трубка плавно подлетела к уху.

— Алло, — раздался юный женский голос на проводе.

Если бы кто из подчиненных увидел, как Юрий Станиславович расплывается в блаженной улыбке, посчитал бы, что начальнику промыли мозги, а то и зомбировали.

— Здравствуй, внучка! Как ты? Хорошо доехала? Как первый учебный день?