Глава 5

Когда на следующее утро я приблизился к остановке, стало окончательно ясно: с местной системой общественного транспорта мы существуем в параллельных, непересекающихся реальностях. Я прибыл на место ровно на пять минут раньше положенного срока и лишь успел проводить взглядом уплывающий за поворот сизый зад автобуса. Впрочем, алгоритм действий был мне уже знаком.

В офис я ввалился с дикой одышкой, но, как ни странно, вполне умиротворённый. Как показал практический опыт, интенсивные утренние пробежки весьма эффективно сбивали никотиновую ломку, да и в целом благотворно влияли на тонус моего биологического носителя.

Шеф поджидал меня прямо в коридоре. И был он не один — рядом переминался с ноги на ногу мужчина, чья пёстрая, кричащая одежда делала его похожим на экзотическую птицу, случайно залетевшую в пыльную юридическую контору.

— А вот и он! Наш ведущий специалист по бракоразводным процессам — Илья Сергеевич! — торжественно и елейно пропел Маньков, едва завидев мою запыхавшуюся фигуру.

— У меня, вообще-то, алименты… — поправил его «экзотический попугай».

— Да-да-да, алименты, разводы — это всё, как вы понимаете, из одной сферы! — ничуть не смутившись, затараторил шеф и галантно указал на мою дверь. — Прошу вас, проходите в кабинет, располагайтесь.

Клиент послушно шагнул внутрь, но стоило мне двинуться следом, как Маньков цепко ухватил меня за локоть. Убедившись, что дверь плотно закрылась, он продемонстрировал мне три купюры номиналом по пять тысяч.

— Клиент реальный, при деньгах, — зашипел он мне в самое ухо. — Илюха, попробуй отработать нормально, без всяких этих твоих закидонов и штучек. Чётко проконсультируй, обрисуй перспективы и бери на полное ведение дела. Будем выжимать его до конца. Понял?

— Хорошо, — невозмутимо ответил я. — Будем.

Оставив окрылённого предвкушением наживы шефа в коридоре, я зашёл в свой кабинет, плотно прикрыл за собой дверь и опустился в рабочее кресло.

— Доброе утро. Меня зовут Илья Сергеевич, — представился я, окинув взглядом посетителя.

— Никита, — ответил клиент в ярком наряде, подался вперёд и, понизив голос до доверительного полушёпота, добавил: — Мне нужна защита.

— От кого будем защищаться? — поинтересовался я, и внутри меня слабо пошевелилось Ядро Истины, настраиваясь на частоту собеседника.

— От бывшей жены. Подала на меня в суд — хочет денег.

— На каком основании подала?

— Не нравится ей, видите ли, сколько я плачу алиментов, — ответил Никита и, поморщившись, словно вспомнил что-то совсем уж неприятное, продолжил разъяснять: — Женился по залёту — молодой был, глупый. Сами же знаете, как это бывает. Кое-как промучился два года в этом цирке с истеричной бабой и двумя детьми и развёлся. Выдохнул. Свобода! Три года вообще всё отлично было, тишь да гладь, а здесь бывшая с катушек слетела — вынь да положь ей ещё денег.

Никита замолчал, выдохнул и развёл руками, призывая меня разделить его возмущение. Мне же было не до эмоций, мне надо было разобраться в сути дела.

— А сколько вы платите бывшей жене? — поинтересовался я.

— Сколько по закону положено, столько и плачу, — ответил клиент.

— У вас есть с собой копия её искового заявления?

— Конечно!

Никита достал из кармана сложенный вчетверо лист, развернул его и протянул мне. Я взял, быстро прочитал заявление и понял, что всё, скорее всего, немного не так, как пытается представить в моих глазах несчастный алиментщик.

— Ваша бывшая супруга утверждает, что вы за последние три года купили себе новую дорогую машину в автосалоне, квартиру в центре города и не вылезаете из загранпоездок, — сказал я. — Это так?

— А это её не касается! — возмущённо заявил Никита. — Квартира оформлена на мою маму, а машина на брата.

— Но вы это всё купили?

— А какое это имеет отношение к делу?

— Мне надо понять, имеет ли претензия вашей жены под собой хоть какое-то основание, — пояснил я.

— Не имеет! Вот справка с моего места работы о размере моей заработной платы! Я честно плачу с неё алименты.

Клиент с самодовольной ухмылкой полез во внутренний карман пиджака, выудил оттуда сложенный вдвое лист бумаги и развернул его передо мной и торжественно положил на стол. Это была справка о доходах.

— Смотрите на цифры! — сказал Никита. — Официальный оклад. Минималка по региону плюс сто двадцать рублей сверху. Двадцать две тысячи пятьсот шестьдесят рублей в месяц.

Я скользнул взглядом по цифрам, по печати ООО «СтройВектор» и подписи гендиректора. По бумагам получалось, что клиент честно платит алименты. Но это при условии, что у него реально такая зарплата. Однако у нас имелось заявление жены. Да и слишком уж холёный вид Никиты наталкивал на определённые подозрения. Ну никак он не походил на человека, что живёт на зарплату в двадцать две тысячи пятьсот шестьдесят рублей. Точнее, на то, что от неё остаётся после выплаты алиментов на двух детей.

— И это ваш реальный доход на самом деле? — поинтересовался я.

— Да какая разница! — ответил Никита. — Главное — справка! Нам сейчас надо бумажки красиво оформить, чтобы судьи не докопались и дело закрыли. Максимум, что эта стерва от меня дополнительно получит — дырку от бублика! Получает то, что получает, и пусть радуется. А если не угомонится, надо придумать какой-нибудь встречный иск, чтобы ей жизнь мёдом не казалась. Я на это денег не пожалею.

Клиент подмигнул мне, уверенный, что мы с ним на одной волне. Меня же невероятно удивила готовность тратить деньги на суд с женой и жалеть их собственным детям. Однозначно что-то с этими аборигенами не так.

— Думаю, если ваша бывшая жена одна воспитывает двоих детей на алименты с двадцати двух тысяч, жизнь ей уже мёдом не кажется, — заметил я.

— Её проблемы, — отрезал Никита. — Я честно плачу.

— Признаюсь, у меня возникли некоторые подозрения в этой честности. И мне кажется, что зарплата в двадцать две тысячи не единственный ваш доход, раз вы купили машину и квартиру.

— Естественно! — клиент откинулся на спинку стула и рассмеялся. — Но вы же не хотите сказать, что я должен отдавать кому попало половину моего реального дохода? С какого перепуга? Согласитесь, что это накладно.

— На двоих детей по Семейному кодексу положена одна треть дохода, а не половина, — бесстрастно поправил я. — И да, накладно. Но по закону всё абсолютно верно. Родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Так что не кому попало, а вашим детям.

— Ну это ещё доказать надо, что они мои! — парировал клиент.

— Это в вашей ситуации не нужно доказывать. Это вы сами признали, когда они родились. А вот если вы теперь начали сомневаться, что дети у вашей бывшей супруги от вас, то вот это надо доказать. Но делается это всё очень просто. Вам нужно…

— Да мне плевать! — перебил меня Никита. — Речь вообще не о том. Семь косарей в месяц мне не жалко. Пусть подавится. Мне сейчас надо как-то поставить на место эту курицу, чтобы воду не мутила. И вы должны мне помочь.

— Я вам ничего не должен, — констатировал я очевидный факт.

— Вы юрист! Вы должны стоять на стороне закона!

— Закона, который вы нарушаете, — напомнил я.

— Но я заплатил Манькову! — заявил Никита таким тоном, будто купил меня у шефа в рабство и расплылся в самоуверенной улыбке.

— Вы нарушаете закон, — холодно повторил я.

Ядро Истины полыхнуло внутри, я медленно поднялся из кресла. Улыбка с лица клиента начала потихоньку сползать.

— Согласно статье восемьдесят первой Семейного кодекса Российской Федерации алименты должны считаться от реального заработка и иного дохода, а не от фиктивной суммы, — сухо и без эмоций произнёс я. — Сокрытие реального дохода — нарушение закона. Но оставим семейный кодекс, перейдём к Уголовному — он интереснее. Статья триста двадцать семь УК РФ — подделка, приобретение, хранение, перевозка или использование заведомо поддельного документа — фальшивой справки о зарплате. Сюда же сто пятьдесят девятая — мошенничество и триста третья — фальсификация доказательств по гражданскому делу.

— Э-э-э… ты чего? — Никита рефлекторно вжался в спинку стула, пытаясь отодвинуться от исходящей от меня тяжёлой, давящей ауры.

— Это ещё не всё! Ваша серая зарплата — уклонение от уплаты налогов. Статья сто девяносто восьмая. И вдогонку сто пятьдесят седьмая — злостное уклонение от уплаты алиментов путём сокрытия реальных доходов. А того, кто вам справочку выдал, можно привлечь по двести девяносто второй или триста двадцать седьмой.

— Слышь, юрист… ты берега-то не путай! — Никита попытался возмутиться, но голос его предательски дрожал, а глаза бегали. — Я сейчас Манькову пожалуюсь! Мы с ним договорились!

— Жалуйтесь, — холодно разрешил я. — Но учтите: если вы пойдёте в суд с этой бумажкой, я лично инициирую проверку вашего работодателя силами налоговой инспекции и прокуратуры. Я заставлю их поднять всю чёрную бухгалтерию вашего ООО «СтройВектор». Ваш директор сядет за уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере, а вы пойдёте как соучастник.

— Что ж ты за гнида такая, а? — в сердцах воскликнул Никита. — Маньков мне тебя порекомендовал как чёткого спеца! Он сказал, что ты мне поможешь!

— Я с огромной радостью помогу, — произнёс я. — Помогу получить судимость, а если повезёт, то отправиться за решётку.

Никита побледнел. Вся его экзотическая яркость мгновенно померкла, оставив лишь перепуганного, мелкого мошенника. Он схватил со стола свою справку и скомкал её в кулаке.

— Псих ненормальный… — прошипел он, вскакивая со стула. — Ты не юрист! Ты… Ты позор профессии!

Он рванул к двери, едва не снеся её с петель. В коридоре послышался удивлённый голос Манькова:

— Никита, вы куда? А как же договор⁈

— Да пошёл ты со своим договором и со своим придурком-юристом! — рявкнул несостоявшийся клиент. — Что б вас…

После этого до меня донёсся быстрый топот и хлопок входной двери конторы. Я выдохнул и спокойно опустился обратно в кресло. Ядро Истины удовлетворённо пульсировало: в Законе нет места сделкам с совестью.

Но насладиться чувством удовлетворения от правильного поступка мне не удалось: в кабинет влетел Маньков. Он напоминал взъерошенного коршуна, у которого прямо из-под клюва увели добычу.

— Таранов, ну что опять⁈ — простонал шеф, хватаясь за голову. — Пятнадцать тысяч рублей, Илья! Наличными! Не глядя заплатил! Там ещё столько можно было поднять! Что у тебя опять случилось? Что в этот раз пошло не так⁈

— Сначала всё было нормально, — невозмутимо ответил я. — Но потом оказалось, что клиент намеревается использовать заведомо подложную справку о доходах, чтобы уклониться от уплаты законных алиментов на содержание двоих собственных несовершеннолетних детей. Я разъяснил ему перспективы применения статьи триста двадцать семь Уголовного кодекса, а также упомянул о неминуемой налоговой проверке его работодателя.

— Иными словами спугнул, — подытожил шеф.

— Олег Борисович, — я выдержал небольшую паузу, глядя шефу прямо в глаза. — Поймите одну простую вещь. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не буду защищать преступников. Я не стану помогать им нарушать Закон. Это моя фундаментальная позиция. С мошенниками я работать не буду!

— И ты вот прям уверен, что он мошенник? — уточнил Маньков.

— И не только. Там куча всего: купил справку о маленькой зарплате, платит копеечные алименты двум детям, уходит от налогов. И что меня особенно поразило: он ещё и засудить бывшую жену хочет. Это не просто мошенник, а… я даже слова не могу подобрать подходящее.

— Мудак, — подсказал шеф, после чего тяжело вздохнул и добавил: — Но с деньгами!

— Нам такие деньги не нужны! — отрезал я. — Мы нормальные заработаем.

— Нравится мне твой оптимизм, — усмехнулся шеф. — Жаль только, я его разделить не могу. Это, наверное, потому что счёт за аренду у меня на столе лежит, а не у тебя. И он, знаешь ли, сам себя не оплатит. Ладно, работай давай, принципиальный ты наш.

Маньков развернулся и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я остался сидеть в тишине, чувствуя лёгкое удовлетворение. Эти местные обитатели, при всей их хаотичности, непоследовательности и нездоровой тяге к бумажным купюрам, всё-таки не были лишены зачатков истинной справедливости. Не все, конечно — Никита, как по мне, был безнадёжен. По уму стоило им заняться. Но не сейчас. Сейчас надо было работать. По части того, что счёт за аренду себя не оплатит, я был с Маньковым согласен.

До конца рабочего дня я успел вплотную заняться делом о салоне красоты. Изучив нормативную базу и санитарные правила, я нашёл пару весьма перспективных зацепок, которые могли бы обойтись спесивой дамочке с ресепшена очень дорого. Попрощавшись с шефом, я со спокойной совестью отправился домой.

На кухне я решил приготовить нехитрый ужин. Надо признать, в вопросах экономии времени местная пищевая индустрия достигла определённых высот. Я достал из морозилки покрытый колючим инеем пакет, вскрыл его и просто высыпал замороженные полуфабрикаты в кипящую, подсоленную воду. Идеальный, не требующий лишних энергозатрат алгоритм.

Но по какой-то дурацкой, уже начинающей всерьёз раздражать традиции, спокойно поужинать мне не дали. Раздался звонок.

Я подошёл в прихожую и открыл дверь. На пороге переминался с ноги на ногу Константин Дмитриевич, тот самый хлыщ с собрания жильцов.

— Добрый вечер! — елейно поздоровался он, заглядывая мне в глаза.

Называть этот вечер добрым у меня при виде такого «гостя» язык не повернулся, поэтому я просто сказал:

— Здравствуйте!

И принялся ждать, глядя на визитёра сверху вниз. Константин Дмитриевич нервно передёрнул плечами под моим взглядом, но попытался сохранить непринуждённое лицо и произнёс:

— А мы с вами, Илья Сергеевич, оказывается, коллеги.

— Не припомню, чтобы я занимался аферами с недвижимостью, — сказал я, желая сразу прояснить свою позицию и дать понять этому типу, что считаю его преступником.

— Так и я ими не занимаюсь. Похоже, вас кто-то ввёл в заблуждение. Мне это ещё на собрании показалось. Вот я и пришёл к вам, чтобы, так сказать, как коллега с коллегой, поговорить о реновации.

— Мне не о чём с вами говорить, — отрезал я. — Реновации не будет.

— Будет, Илья Сергеевич, будет. Вопрос решённый. Но идёт всё не без проблем. Слишком много работы. Зашиваюсь. Вот как раз ищу помощника на этот проект. Того, кто вашим домом займётся. Нужен человек, разбирающийся в законах и хорошо знающий жильцов. Вы подходите идеально. Вам я смог бы доверить этот фронт работ.

— Вы хотите меня купить? — уточнил я.

— Нанять, Илья Сергеевич, — поправил меня хлыщ. — Нанять. Люди, к сожалению, не продаются.

Сказав это, Константин Дмитриевич неприятно рассмеялся.

— Позволю себе не согласиться с вашим утверждением, — сказал я. — Судя по тому, что вы купили председателя нашего ТСЖ, люди очень даже продаются.

— Ваш председатель просто умный человек.

— И снова с вами не соглашусь: был бы умным, не связался бы с вами.

— Илья Сергеевич, — хлыщ резко переменился в лице. — Вам не кажется, что вы уже немного переигрываете?

— С чего вдруг мне переигрывать? Я с вами вообще не играю, я в принципе не играю в незаконные игры. Более того, я таких игроков обычно вывожу на чистую воду и по возможности отдаю под суд.

— Вы переходите границы. Я пришёл к вам с миром. Пришёл к вам с отличным предложением. Можно сказать, с деньгами пришёл! А вы меня оскорбляете!

— Я не хочу на вас работать и не буду на вас работать. Разговор окончен, до свидания! — сказал я и попытался закрыть дверь, но Константин Дмитриевич лихо поставил ногу в проём и не дал мне этого сделать.

— Не хотите работать — не надо, — сказал он. — У меня есть для вас другое предложение. Дом всё равно снесут, вопрос уже решённый, но лично у вас есть шанс получить хорошую компенсацию. Не как у всех, а с повышенным коэффициентом.

— А вот теперь мы перешли уже к открытой попытке дать взятку, да? — спросил я.

— Ну что вы, что вы! Какая взятка! — наигранно всплеснул руками Константин Дмитриевич. — Просто справедливая компенсация за жильё. В двойном размере. А вы за это прекратите мутить воду и выступите на грядущем собрании, скажете соседям, что никаких проблем с реновацией вы не нашли. Как по мне, отличная сделка.

— Вам назвать статьи Уголовного кодекса, под которые она попадает? — спросил я. — Или сами их знаете «коллега»?

Хлыщ насупился, покраснел, тяжело вдохнул, выдохнул, а потом его прорвало.

— Да кого ты из себя возомнил⁈ — заорал Константин Дмитриевич. — Жалкий юристишка! Я навёл о тебе справки! Ты никто! Пустое место ты! Ноль! Ты даже не представляешь, какие люди стоят за нашим проектом и какие люди в него вложились! Да они… Да мы…

Я не стал дослушивать эту истерику и просто захлопнул дверь прямо перед носом «коллеги», и отправился на кухню. Придя туда, выключил плиту под булькающей кастрюлей. Аппетит пропал. Я нашёл злополучную пухлую папку, положил её на обеденный стол и начал методично изучать документы по реновации. Логика была железобетонной: если они так суетятся и готовы раздавать компенсации в двойном размере за одно лишь моё молчание, значит, в этих бумагах спрятано что-то по-настоящему интересное.

Но стоило мне начать читать первый же документ, в дверь опять позвонили. Я встал из-за стола и направился в прихожую с намерением схватить Константина Дмитриевича за шкирку и вытащить из подъезда на улицу. Если не нанести ему при этом травм, по местным законам это даже не хулиганство — для меня приемлемо.

Однако открыв дверь, я обнаружил за ней Юлиана Ивановича. Вид у председателя ТСЖ был крайне печальный.

— Илюша, — проворковал он, стараясь выглядеть максимально любезным. — Я могу забрать документы?

— Какие? — спросил я, хотя прекрасно понял, о чём речь.

— Ну те, по реновации. Ты их уже посмотрел?

— Нет.

— Но я всё равно должен их забрать. Они мне срочно понадобились.

— Их у меня нет.

— А куда ты их дел? — испуганно спросил председатель.

— Подтёрся ими! — ответил я, вспомнив, что в этом мире важные документы могли быть использованы ещё и в таком качестве.

И пока ошарашенный такой дерзостью, Юлиан Иванович думал, что мне ответить, я захлопнул у него перед носом дверь.

Вернулся на кухню с ещё большим желанием покопаться в документах. И уже почти начал это делать, но вспомнил о слабости моей новой оболочки и о том, что ей нужен ночной отдых. После чего, резонно рассудив, что папка за ночь никуда не денется, отправился спать.