Глава 6

С утра я заехал в контору. Ну, как заехал — по привычке добежал трусцой, даже не став пытаться дождаться вечно опаздывающего утреннего автобуса. Физические нагрузки помогали прочистить голову перед боем.

Шеф поджидал меня в коридоре.

— О, Илюха, а ты вовремя! — обрадовался Маньков.

— Я уже ухожу, — с ходу осадил я его, направляясь к ноутбуку. — Только документы мне подпишите, и я поеду.

Маньков удивлённо моргнул. — Какие ещё документы?

— По салону.

Принтер выплюнул несколько тёплых листов формата А4. Я аккуратно скрепил их степлером и протянул шефу. Тот пробежал глазами по тексту, и его брови медленно поползли на лоб.

— Я чую подвох, меня статуса из-за твоих делишек не лишат?

— Не лишат, — я невозмутимо сунул ему в руку ручку. — Здесь всё составлено строго по букве Закона. Докопаться не к чему. А сам я их отправить не могу — у меня нет корочки адвоката.

Маньков тяжело вздохнул и принялся штудировать документы. Он перечитал их раз десять, вчитываясь в каждую запятую, мысленно примеряя на себя возможные последствия. Наконец, не найдя ни одного юридически слабого места, к которому могла бы придраться палата, он расслабился.

Более того, в его глазах блеснул знакомый хищный огонёк. Маньков почувствовал запах крови. Точнее, денег. Если эти бумаги сработают, дело обещало быть невероятно прибыльным. Он размашисто черкнул ручкой по листам.

— Разделай их там под орех, Таранов! Нам деньги нужны.

— Разделаю, — пообещал я.

Шеф улыбнулся, предвкушая скорое повышение уровня благосостояния, но громкий, бесцеремонный стук в дверь прервал полёт его мысли. А затем, не дожидаясь приглашения, в кабинет ввалилась целая делегация.

Возглавлял процессию администратор Андрюша. Его лицо лучилось совершенно неуместным, торжественным счастьем. По бокам от него высились два монументальных охранника в форме. Зачем-то, видимо, для пущего психологического устрашения, они нацепили на головы тяжёлые чёрные круглые шлемы, делавшие их похожими на двух гигантских муравьёв. У одного из стражей порядка в руках поблёскивал объектив видеокамеры.

— Добрый день, господа юристы! — возвестил администратор. — А мы к вам с визитом!

Он величественно повернулся к правому «муравью»:

— Снимаешь?

Тот усердно закивал тяжёлым шлемом. Андрюша повернулся к левому:

— И ты снимай!

Левый охранник засуетился и достал из кармана смартфон.

Администратор внушительно откашлялся, привлекая наше внимание.

— Итак, сегодня мы пришли, чтобы вручить уведомление…

— Не так, — на полном автомате поправил я, не выдержав этого надругательства над процессуальными нормами.

Андрюша споткнулся на полуслове. Его торжествующая улыбка слегка померкла.

— Что опять не так⁈

— Не «сегодня». Раз уж вы ведёте видеофиксацию юридически значимого действия, необходимо называть конкретную дату, — терпеливо, как неразумному ребёнку, пояснил я.

— А… Понятно. Спасибо, — на автомате искренне поблагодарил администратор и снова принял героическую позу. — Итак! Сегодня… то есть второго июня, две тысячи двадцать шестого года мы вручаем уведомление в компанию «РеалLex»!

Он замолчал и беспомощно завис, явно забыв, что полагается говорить дальше.

— Ну, вручайте уже, — приободрил я его.

Андрюша радостно встрепенулся и сделал решительный шаг к моему столу, протягивая бумаги.

— Не по адресу, — я вежливо указал ручкой на притихшего шефа. — Директор компании — он.

Администратор на лету изменил траекторию и с видом триумфатора всучил документ Манькову. Олег Борисович, находившийся в какой-то меланхоличной прострации от всего этого цирка, даже не читая, чиркнул неразборчивую закорючку на копии и вернул её посланнику.

— Снято! — зачем-то зычно гаркнул один из охранников.

— Отлично, отлично! Ну, всё, вручили! — закивал администратор, пряча бумагу на груди. — До свидания, господа юристы!

— Вы теперь должны покинуть здание! — радостно заявил Андрюша. — Ровно через два месяца!

— Пока что мы должно только одно: ознакомиться с документом, который приняли, — ответил я.

«Бригада торжественного вручения» не стала вникать в нюансы и, удовлетворённо громыхая ботинками, удалилась в коридор, оставив нас в тишине.

— Ну и зачем ты им подсказывал? — возмутился Маньков, как только за процессией захлопнулась дверь. — Я вообще не понял, Таранов, ты на их стороне или на нашей⁈

Я спокойно подошёл к шефу и аккуратно вытянул у него из оцепенелых пальцев свежевручённое уведомление.

— Я на своей собственной, — ответил я, внимательно вчитываясь в казённые строчки. — Просто физически не мог смотреть на их невыносимые процессуальные мучения.

— Запомни, Илья, — Маньков назидательно поднял палец, принимая позу умудрённого капиталистическим опытом наставника. — Мы юристы. Мы, безусловно, должны помогать людям, да. Но мы обязаны брать за это плату. Всегда! Иначе…

— То есть, если я прямо сейчас захочу помочь лично вам, вы мне за это заплатите деньги? — невозмутимо перебил я его, не отрывая взгляда от бумаги.

Маньков на секунду осёкся. Шестерёнки в его голове со скрипом провернулись, столкнувшись с этим непредвиденным логическим парадоксом.

— Нет! — наконец возмущённо нашёлся шеф. — С какой стати? Я же твой прямой начальник! Я и так плачу тебе зарплату!

— И, поверьте, совершенно не зря это делаете, — я удовлетворённо кивнул и вернул ему лист. — У нас до переезда ровно четыре месяца.

— Как четыре? — опешил Олег Борисович, лихорадочно впиваясь глазами в текст документа. — По уведомлению и по нашему договору аренды ведь всего два должно быть. И кстати, фиг тебе, а не зарплата в этом месяце, Таранов! Именно из-за твоих выкрутасов нам теперь придётся съезжать, искать новое помещение и нести колоссальные непредвиденные расходы!

— У нас четыре месяца, — спокойно повторил я. — Вы просто прочитайте основание, на которое они ссылаются. Внимательно.

Шеф нахмурился, пододвинул лист к самым глазам и начал читать вслух:

— «Настоящим уведомляем об одностороннем расторжении договора аренды на основании пункта четыре точка шесть…» Ну и что? Пункт о досрочном расторжении по инициативе арендодателя.

— Это пункт шесть точка четыре, шеф, — мягко поправил я. — Они в гневе перепутали цифры местами при наборе текста, а владелец подмахнул не глядя. Открой наш экземпляр договора и посмотри, что такое пункт четыре точка шесть.

Шеф быстро метнулся к себе в кабинет за договором аренды. Он быстро пролистал страницы, провёл пальцем по строчкам и замер. Его брови медленно, но верно поползли вверх.

— «Пункт 4.6…» — прошептал он. — «Арендодатель обязуется обеспечить своевременный вывоз твёрдых бытовых отходов с территории бизнес-центра…»

— Именно, — я довольно улыбнулся. — Они прислали нам официальное, заверенное печатью и подписью директора уведомление о том, что выгоняют нас на основании своей святой обязанности вывозить за нами мусор. Юридически эта бумажка — просто макулатура. Ошибка в основании делает односторонний отказ недействительным.

Шеф перевёл ошарашенный взгляд с договора на уведомление, а затем на меня. В его глазах начала плясать хулиганская радость.

— То есть…

— То есть их счётчик в два месяца даже не запустился, — кивнул я. — Они будут уверены, что через шестьдесят дней придут с охраной выкидывать наши столы. А мы в день «выселения» просто покажем им этот пункт. И им придётся выписывать новое уведомление. Правильное. А потом ждать ещё два месяца.

Я взял бумагу со стола и аккуратно подшил её в скоросшиватель.

— Растёшь, Таранов! Вот что значит хорошее влияние! Моё, то есть… А если ещё и с салоном не облажаешься…

— Не облажаюсь, — пообещал я, посмотрел на часы и добавил: — Поеду-ка я туда, наверное, прямо сейчас.

— Поезжай Таранов, поезжай.

Полчаса спустя я вошёл в «Афродиту» во второй раз. Только теперь в моей папке лежала не просто стандартная бумажка, а заряженное юридическое оружие.

Администраторша стояла у стойки и мило улыбалась респектабельной супружеской паре.

— … абсолютно уникальные методы омоложения на клеточном уровне, — ворковала она медовым голосом. — Наши специалисты творят настоящие чудеса…

При виде меня её идеальная улыбка дрогнула. Она мгновенно нацепила на лицо маску «деловой занятости».

— Посидите пока на диванчике, — процедила она сквозь зубы, даже не удостоив меня взглядом. — Я освобожусь и подойду.

— У меня очередная претензия, — громко и предельно чётко обозначил я цель своего визита.

Акустика в фойе была превосходной. Супружеская пара синхронно скосила на меня глаза. Судя по их лицам, словосочетание «очередная претензия» в контексте уникальных методов омоложения им категорически не понравилось. Они переглянулись, скомкано попрощались и поспешили к выходу.

Администратор проводила убегающих клиентов разочарованным взглядом и подошла ко мне вплотную.

— Зачем вы к нам ходите⁈ — прошипела она. — Я же вам русским языком сказала, что мы с вами свяжемся. Наш юрист в отпуске в Италии! Как приедет — отпишется!

— Я прекрасно понимаю, чего вы ждёте, — ровно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — И это не юрист.

— И чего же?

— Вы ждёте, что проблема у моей клиентки пройдёт сама собой.

— Да какая это проблема⁈ — возмущённо фыркнула администраторша, закатив глаза. — Мелочь! Нерв чуть потянуло. И из-за этой чуши я должна тратить своё рабочее время⁈

Она круто развернулась, собираясь уйти.

— Секунду, — я открыл папку и извлёк из неё узкую полоску термобумаги. — Вот здесь прописана оказанная услуга. И её стоимость.

Девушка остановилась, нехотя повернула голову и брезгливо посмотрела на чек.

— Я вас умоляю, — она высокомерно скривила губы. — Сколько разговоров из-за этих копеек…

— Нет, — я позволил себе лёгкую, холодную полуулыбку. — Нас абсолютно не интересует стоимость услуги. Нас интересует название препарата.

Я сделал паузу, позволяя тишине повиснуть в воздухе.

— «Этерна Форте», — прочитал я вслух.

— Этерна? Отличный, проверенный препарат…

— Не зарегистрированный в Государственном реестре лекарственных средств Российской Федерации. — выложил я важный, но не самый убойный козырь.

— У нас… у нас всё официально! — выдохнула она, пытаясь вернуть голосу былую уверенность, но вышло жалко и тонко. — И вообще, мы же клиенту рассказывали про препарат! Она прекрасно знала, что мы используем.

— Пациент не обязан обладать познаниями в области фармакологии и мониторить реестры Росздравнадзора. Это обязанность медицинского учреждения — использовать только разрешённые методы и препараты. Подпись в «бумажке», как вы выразились, не легализует использование контрабанды.

Я сделал паузу, давая ей прочувствовать тяжесть ситуации.

— И я хочу получить исчерпывающую информацию: на каком основании вы применяете этот состав? А также — имеется ли высшее профильное медицинское образование и действующие сертификаты у того специалиста, который проводил инъекцию?

— А что вам ещё рассказать⁈ — выкрикнула она. — Может, какой оборот у нас ежемесячный⁈ Вы с улицы зашли… кто вы вообще такой, чтобы я перед вами отчитывалась⁈

Я не шелохнулся. Просто медленно открыл папку и выложил на стойку плотный лист с синей печатью.

— Я не с улицы. Вот — адвокатский запрос от нашей коллегии, — я прижал документ ладонью, разворачивая его к ней. — Подписан адвокатом Маньковым. Согласно Федеральному закону об адвокатской деятельности, вы обязаны предоставить ответ на данный запрос.

— Я вам ничего не обязана! — голос девушки предательски дрогнул и сорвался на визг.

— То есть вы официально отказываетесь принимать адвокатский запрос? — сухо уточнил я.

— Наш юрист вернётся, он и будет всё принимать! — дамочка предпочла спастись бегством. Она резко развернулась на каблуках и скрылась за дверью с табличкой «Только для персонала».

— Отлично, — невозмутимо констатировал я.

Вытащив телефон, я набрал номер дежурной части и попросил прислать наряд для пресечения продолжающегося административного и, возможно, уголовного правонарушения. Оставшиеся за стойкой две молоденькие сотрудницы смотрели на меня с таким ужасом, словно я был инквизитором, пришедшим за их душами.

Полиция оказалась на удивление расторопной. Всего через семь минут колокольчик на входной двери звякнул, и в «Афродиту» тяжёлым шагом вошёл здоровый капитан полиции. От него веяло вселенской усталостью, а под глазами залегли глубокие тени.

Я шагнул ему навстречу и коротко, без эмоций, обрисовал ситуацию.

— Заявление писать будете? — дежурно и с явной неохотой спросил он, доставая помятый бланк.

— Уже, — я протянул ему заранее распечатанное в офисе заявление.

Капитан слегка опешил от такой подготовки, но бумагу взял. В этот момент из подсобки соизволила выйти сбежавшая администратор. Вся её паника чудесным образом испарилась — при виде знакомого лица в форме она вновь обрела уверенность.

— Ой, Николай Николаевич, здравствуйте! Что же вы стоите? Присаживайтесь, может быть, чаю?

Она засуетилась, демонстративно усадила его за стеклянный журнальный столик и принесла чай в изящной фарфоровой чашке, полностью игнорируя моё присутствие. Капитан с удовольствием устроился на мягком диване. Лениво отхлёбывая горячий напиток, от которого пахло бергамотом, он, не спеша, будто читая скучную газету, пробежался глазами по моему заявлению.

— И что мы тут имеем… — капитан со стуком поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня с лёгким пренебрежением. — Так. Клиентка ваша жива? Жива. Глаз дёргается? Так, у нас у всех сейчас глаз дёргается. Жизнь нонче такая, нервная. Заявление ваше я принял, рассмотрим в течение десяти суток. Ждите ответа.

За его спиной администратор позволила себе торжествующую, змеиную улыбку.

— Капитан, — мой голос лязгнул металлом, заставив участкового вздрогнуть. — Сейчас вы вызываете следственно-оперативную группу для проведения осмотра места происшествия. В рамках проверки по статье двести тридцать восемь прим. один Уголовного кодекса. Оборот незарегистрированных медицинских препаратов. Это тяжкий состав.

— Слушайте, не надо мне тут указывать… — начал было участковый, нахмурившись и пытаясь подняться с дивана.

— Я не указываю. Я фиксирую ваш отказ, — я демонстративно нажал на иконку диктофона на телефоне и положил его на стол рядом с чашкой. — Если через пятнадцать минут здесь не будет группы, мой следующий звонок — в Управление собственной безопасности и дежурному прокурору города.

Капитан замер. Улыбка на лице администратора превратилась в гримасу ужаса. В фойе стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник с кулером. Участковый шумно выдохнул, достал рацию и, даже не глядя на администраторшу, которая начала медленно оседать по стенке, нажал тангенту.

— Дежурный, это Степанов. На объекте «Афродита» в торговорм центре подозрение на тяжкое, двести тридцать восемь прим. один. Высылайте СОГ. И пусть эксперт по химии будет в составе. Да… до их прибытия холодильники с препаратами опечатываем.

Краем глаза я уловил резкое движение. Администратор за стойкой судорожно схватилась за свой смартфон, её пальцы тряслись, пытаясь набрать сообщение в мессенджере.

— Телефон на стол, — хлёстко отрезал я, пригвоздив её взглядом к месту. — Попытка предупредить соучастников и дать им время на уничтожение улик — это уже отдельная статья.

Администраторша психанула и бахнула телефон на стеклянную столешницу.