Глава 12. Перерождение Сиренекрылой без крыльев

– Исилия… Темнота, окружавшая меня еще несколько минут назад, медленно рассеивалась, уступая место непонятному желтоватому свету. Мне по-прежнему было холодно, голова болела и гудела внутри, но, к своему удивлению, я почувствовала, что могу двигать конечностями. Казалось, что мой организм все еще борется с инфекцией и, конечно, не собирается ей поддаваться. Я очень рада этому, хоть сейчас и не могу никак выразить свою радость. – Исилия… Кто-то звал меня, чей-то смутно знакомый голос. Неразборчивый, приглушенный, как будто я тонула, медленно погружаясь на дно. – Исилия… Исилия! Прошу тебя, очнись! Все мое тело свело судорогой, я вздрогнула и открыла глаза, шумно вдыхая воздух. В горле пересохло, и каждый вдох через рот был похож на глотание рассыпчатого песка, причиняющего боль своими мельчайшими песчинками. Я зашлась в хриплом кашле, не в силах остановиться. Кто-то бросился ко мне, поднимая мою голову и снова опуская: дышать стало гораздо легче. За моей спиной, должно быть, лежало несколько подушек, теперь уже в вертикальном положении. Но постойте… подушки? Откуда в темнице подушки? Зажмурившись и поморгав, я стала осматривать окружающее пространство: нет, это не подземелье, а небольшая, но светлая и уютная комната, хотя и плохо освещенная. В воздухе витал приятный, аппетитный запах, и я почувствовала, как во рту начала скапливаться слюна. Непроизвольно сглотнула – больно, очень больно, будто пытаешься проглотить какой-то большой и шероховатый комок. – Хвала Богам, ты наконец-то пришла в себя… Я повернула голову в сторону раздавшегося голоса и увидела Фианну, сидящую на стуле перед моей кроватью. Неужели она была здесь со мной все это время? И что вообще произошло? Я ничего не помню. А как только пытаюсь покопаться в своих воспоминаниях, голова начинает невыносимо болеть. – А… Фи-а… – попыталась я заговорить, но из горла вырвались только какие-то непонятные звуки. – Сейчас, подожди! Девушка поспешила к стеклянному графину, стоящему на маленьком круглом столике, и принялась наливать воду в один из стаканов. – Та-ак… Аккура-атнее… Она снова приподняла мне голову и поднесла холодный стакан к моим пересохшим, потрескавшимся губам. Ощутив прохладную жидкость, я начала жадно пить, сначала маленькими глотками, но потом постепенно увеличивая их. И, наконец, не выдержав, закашлялась, забрызгивая водой подбородок и одеяло. – Тише, тише, – успокаивающе пробормотала Фианна, вытирая мне лицо чистым полотенцем, – не торопись так. Теперь все хорошо. – Фианна, – наконец выдавила я хрипло, как следует промочив горло, – что… что случилось? – А, ты об этом? Подруга раскинула руки в стороны и крутанулась вокруг своей оси, улыбаясь. На ней было длинное коричневое платье чуть выше щиколоток, такие же коричневые туфли без каблуков и белый кружевной фартук. Это что, одежда горничной? – Нас переселили в нормальную комнату, – сказала она тихо, но радостно. – Почему? Девушка приблизилась ко мне и села на стул, подперев щеки сжатыми кулаками. Через секунду она подвинула его чуть ближе к кровати и снова подперла щеки кулаками. Все это время улыбка не сходила с ее лица. – Это все благодаря тебе, Исилия, – тепло произнесла она, и на ее зеленые глаза навернулись слезы. Фианна начала моргать, пытаясь избавиться от них. – Ох, Фианна, только не это, – устало простонала я, отворачивая голову к стене, но потом снова повернула ее к подруге. – Лучше расскажи поподробнее. Я ведь была без сознания, верно? Зеленокрылая посерьезнела и быстро кивнула. – Сколько? – Четыре дня. Мои глаза широко распахнулись. Что?! Четыре?! Но ведь за это время могло произойти вообще все, что угодно! Возможно, что пришло какое-то небольшое послание от сестер или даже от отца? Опираясь на руки, я осторожно приподнялась и приняла сидячее положение. И, к удивлению, мне это удалось без особого труда. Откуда только у меня взялись силы? Неужели организм успел достаточно восстановиться, пока я спала? Я нерешительно стянула с себя одеяло: на мне была длинная белая сорочка из плотной ткани, никаких аксессуаров, даже волосы полностью распущены и расчесаны. Не знаю, прикарманил ли кто-то мои украшения, или это Фианна аккуратно сняла их и поместила куда-нибудь на временное хранение, но сейчас мне в любом случае все это было неинтересно. – Исилия, что ты делаешь? – Встаю, – логично ответила я ей. – Но тебе ведь нельзя вставать! Ой, или… или тебе нужно в уборную? Если тебе трудно, я могла бы помо- – Нет, – резко перебила я с каменным лицом. – А почему мне «нельзя вставать»? Кто это сказал? – Твой целитель. Я замерла и уставилась на нее, не мигая. Что-то тут не сходится. – Фианна, – театрально ласково обратилась я, – позволь спросить: а кто организовал наш «переезд» из подземелья и предоставил комнату? И даже целителя? Девушка замешкалась, перебирая пальцами. Было видно, что она не знает, как преподнести мне слова, которые вертятся у нее в голове. – Это… – Скажи все как есть. Не думаю, что сегодня меня что-то еще удивит. – Т-тогда… – Она на мгновение сделала паузу. – Н-нам помог… э-э-э… тот Арахнид… Я вопросительно заморгала. – Ну… Тот, что похитил тебя, – неловко попыталась она дополнить. – Он… перенес тебя в эту комнату. Не знаю, сколько я так просидела, глядя на нее расфокусированным взглядом и анализируя услышанные слова, но в конце концов мои губы растянулись в широкую улыбку, и вскоре по комнате разнесся смех. Мой похититель помог мне, вытащив из темницы, в которую сам же меня и бросил? И, вдобавок, чуть позже решил перенести в место, где тепло и уютно? Арахнид Ракхтар? Боже мой, это звучит так по-дурацки нелепо! Но когда я увидела неловкую улыбку подруги, мое лицо сразу же стало серьезным. – Погоди… Так ты что, не шутишь? Фианна сложила губы в одну тонкую линию и приподняла их уголки, неопределенно передернув плечами. Память мало-помалу возвращалась ко мне. Те потерянные кусочки воспоминаний о событиях, которые произошли со мной до того, как я каким-то образом оказалась в отключке на столь долгий срок. Да, теперь я начинала вспоминать последние несколько дней: промозглую камеру подземелья, кулинарный поединок с Феландиром и победу в нем, потерю сознания от инфекции, распространившейся по всему моему телу… Инфекция! Сбросив с себя тяжелое одеяло уже полностью, я уставилась на свои босые ноги: раненая ступня оказалась туго перевязана белоснежными бинтами. Но что меня действительно приятно удивило, так это то, что теперь ее можно было ощутить. Свободно пошевелить ею было все еще нелегко, но я ее хотя бы чувствовала, а это главное! Словами не передать то счастье и облегчение, которое я испытала в этот момент. На глаза невольно навернулись слезы, но я приказала себе не плакать. Моя нога в порядке! Теперь я снова смогу нормально ходить! – Исилия, в твоем теле было так много паучьего яда, что вместе с холодом от сырости камеры он вызвал страшную лихорадку, – тихо пробормотала Фианна, переплетая свои пальцы. – Я… я очень боялась, что ты больше не очнешься… Мое сердце кольнуло и заныло, как это бывало каждый раз, когда кто-то из дорогих мне людей начинал грустить. В такие моменты мне всегда хотелось чем-то помочь им, постараться хоть как-то утешить, но в итоге я просто не знала, как это лучше сделать. – Фианна, иди сюда, – позвала я ее, раскинув руки. Она наклонилась ближе и крепко обняла меня, всхлипывая. Честно говоря, я и сама готова была вот-вот расплакаться, не понимая, то ли от осознания того, что яд был настолько серьезным, что я едва не умерла от его воздействия, то ли от того, что мне стало грустно видеть свою лучшую подругу в таком подавленном состоянии. – Ты была рядом, когда я нуждалась в заботе и поддержке, – прошептала я, поглаживая ее по спине. – Спасибо. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделала и продолжаешь делать, я не заслуживаю такого замечательного друга, как ты. Вскоре мне удалось ее успокоить. Слезы градом катились по ее щекам: было видно, что Фианна многое испытала за эти несколько дней, и долго сдерживалась, пряча свои настоящие эмоции за фальшивой улыбкой. Мы обе многое испытали. Нас взяли в плен злейшие враги Арвандила, бросили в грязное подземелье, обращались с нами, как с никчемным мусором, ни на секунду даже не задумываясь о том, что на самом деле мы невиновны. Я хорошо знала историю наших земель и королевства, но у меня, как и у моей подруги, никогда не возникало мыслей вроде: «Так им и надо! Хорошо, что наши предки в конце концов их прогнали!». Честно говоря, у нас вообще не было никаких мыслей на этот счет. Я жила взаперти в собственном доме, читала литературу, выращивала цветы, вышивала, готовила… Какая политика? Какая история? И почему мне приходится отвечать за грехи своих дедов, которых я даже не знаю? Не правда ли, что все это звучит довольно дико? Однако я не думаю, что те два Арахнида разделяют мою точку зрения. Если бы я высказала ее в их присутствии, то меня, скорее всего, снова посадили в камеру или просто убили бы на месте. Фианна сказала, что Ракхтар попросил целителей заняться мной. Зачем он это сделал? Что за резкая перемена в поведении? Хотя… если так подумать, то какой толк от уже мертвого пленника? В этом случае сделка по обмену просто аннулировалась бы. Сможет ли он вернуть меня за решетку после полного выздоровления? Вряд ли. Нет смысла, если я снова подхвачу какую-нибудь болезнь в таком сыром и грязном месте. – Фианна, пока я была без сознания, кто-нибудь из Арахнидов заходил в эту комнату? Девушка задумалась, подняв взгляд к потолку. – Нет, я не помню таких визитов, – сказала она после небольшой паузы. – Я все это время находилась с тобой, никуда не выходила, и Феландир каждый раз приносил нам еду. – Феландир? – В памяти всплыл образ светловолосого юноши с ясными зелеными глазами. – Кстати говоря… ты ведь тоже заметила, что среди слуг много представителей национальностей Солнечных Земель, не так ли? Сиренекрылые, Лазурекрылые… К какой из них принадлежит он? – Он… Зеленокрылый, как и я, – пробормотала девушка, слабо улыбнувшись. В дверь вежливо постучали, прервав мои размышления. Мы с подругой вздрогнули, посмотрели друг на друга и уставились на выход. – Кто это? – шепнула я. – Не знаю, – также тихо ответила девушка. – Но сейчас узнаю. – Фианна, стой! – Я чуть не подпрыгнула, взволнованно схватив ее за рукав платья. – А если это Арахниды? Зеленокрылая пожала плечами. – Но мы ведь все равно сейчас на их территории, еще и в роли пленников, – рассуждала она, – так что они имеют право приходить когда захотят и к кому захотят. И я не думаю, что Арахниды стали бы стучаться, прежде чем войти в покои слуг. Я тревожно выдохнула, а мои нервы в одно мгновение превратились в натянутую струну: Фианна была права, эти люди точно не стали бы обременять себя лишними просьбами войти в комнату. Они бы просто вошли, не говоря ни слова, потому что все мы теперь были для них лишь «второсортными». Тогда кто же может быть по ту сторону двери? Это… это Феландир пришел нас проведать? Осторожно, на носочках, подруга подошла к ней и внимательно прислушалась. Повторный стук, неожиданно последовавший через несколько секунд, напугал ее, вынуждая резко отпрянуть. – Фианна? Девушка посмотрела на меня, затем перевела настороженный взгляд обратно на дверь. Она нарочито затопала туфлями по полу, обманчиво делая вид, будто только что подошла. – Кто там? – спросила она достаточно громко, стараясь, чтобы ее высокий девичий голос звучал чуть ниже. – Мы целители, госпожа, – ответили из-за двери. – Его Светлость поручил нам внимательно осмотреть раны леди Исилии Серенвинд. «Его Светлость»? Они только что сказали «Его Светлость»? Значит, Ракхтар – барон или даже герцог? Так вот кто оказался неким «господином Кайхкаррен», о котором упоминал Феландир, когда мы впервые встретились с ним в тот день. Металлическая ручка щелкнула, и на пороге появились двое высоких мужчин: один из них, тот, что старше, имел глаза ярко-фиолетового цвета, а за спиной у него виднелись крылья такого же насыщенного оттенка. Сиренекрылый. У второго, еще совсем молодого, примерно одного возраста со мной, были потрясающе красивые васильковые глаза, белоснежные волосы ниже плеч и большие кобальтово-льдистые крылья, скромно сложенные за спиной. Лазурекрылый. Я невольно залюбовалась его невероятно привлекательной и в то же время очень необычной внешностью, ведь мне впервые в жизни довелось встретить представителя этой национальности: овальное лицо с едва заметными скулами, маленькие, но пухлые чувственные губы, небольшой, чуть вздернутый нос и длинные белые одежды, идеально сочетавшиеся с его природной красотой. Молодой человек был похож на глубокое безбрежное море, в которое медленно погружались крупные хлопья колючего снега. – Миледи?.. Тихий, мягкий голос вернул меня к действительности. Только сейчас я поняла, в каком неловком положении оказалась: целую минуту я смотрела на юношу, смотрела открыто и беззастенчиво, будто девица, не наученная даже элементарным правилам этикета. Почувствовав, что мои щеки начинают пылать и становятся алыми, мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю. – Я… я прошу прощения… Сердце вдруг забилось быстрее от волнения. Нет, дело не в «любви с первого взгляда» или чего-то в этом роде, в которую я никогда не верила и не собиралась верить. Просто мне всегда было очень неловко в компании незнакомых мужчин. Мне уже исполнилось двадцать весен, но рядом со мной никогда не было тех самых «потенциальных женихов», готовых дождаться моего совершеннолетия и предложить свою кандидатуру в качестве будущего супруга. Почему я никому не была интересна, думаю, объяснять не надо: все дело в отсутствии крыльев. Вот из-за чего Сиренекрылая вроде меня, обделенная мужским вниманием, всегда с внутренней тревогой относилась к неожиданным попыткам других аристократов заговорить с ней. И даже не с тревогой, а скорее с настоящим страхом. Страхом не оправдать ожидания окружающих, разочаровать их, вызвать неприязнь к себе, опозориться. У меня часто бывали такие моменты, когда я сжимала кулаки, хмурилась и говорила себе: «Каждый человек в этом мире уникален, и надо стараться любить себя такой, какая ты есть». Вот только как полюбить себя, «красивую по-своему, уникальную по-своему», когда все, абсолютно все вокруг говорит об обратном? Закрывать на это глаза? Игнорировать? Но как? – Юная леди, должно быть, испугалась моего необычного внешнего вида? Смущенно подняв глаза, я увидела стоящего напротив меня Лазурекрылого, скромно держащего перед собой сложенные руки. На голове его покоился широкий капюшон с витиеватыми синими узорами, в больших сапфировых глазах отражался тусклый свет одинокого канделябра. – Вовсе нет, просто… Просто Вы очень красивы, – призналась я и только в последний момент поняла, как мои слова выглядят со стороны. – А!.. ой… В смысле!.. Юноша рассмеялся бархатистым смехом, его синие крылья за спиной слегка приоткрылись и снова сложились, издав приятный шелестящий звук трущихся друг о друга пушистых перьев. – О, я счастлив слышать это, особенно из уст самой принцессы Сиренекрылых, – тихо сказал он, тепло улыбаясь. Я удивленно моргнула и растерянно перевела взгляд на стоящую рядом Фианну, потом снова на него. – Вы знаете меня? – Разумеется. Лазурекрылый осторожно взял предложенный вторым мужчиной небольшой чемоданчик и, помогая мне сесть на кровати так, чтобы мои босые ноги касались пола, опустился рядом на колено, роясь в пакетах с новыми бинтами и доставая другой рукой прозрачный флакон с зеленоватой жидкостью. – Ее Высочество леди Серенвинд, одна из старших дочерей правителя Арвандила, – сказал он, как бы демонстрируя свою осведомленность. – Леди довольно скромна и застенчива, и, несмотря на отсутствие крыльев за спиной, очаровывает всех одним лишь взглядом своих больших сиреневых глаз. По крайней мере, так говорят все, кто находится на поверхности. От таких красивых поэтических строк я едва не растерялась: неужели так думают обо мне окружающие? Все мои переживания по поводу крыльев, все мои страхи и нежелание появляться на публике из-за того, что я сама себя накрутила, все это время воспринималось людьми как девичья скромность, чистота и невинность? Почему-то я почувствовала радость и облегчение. Почувствовала, что где-то глубоко внутри моя душа сбрасывает с себя весь тот тяжелый груз, который я навалила на нее своими же руками. – Но мои крылья… – пробормотала я, вспомнив, сколько запретов наложил на мою жизнь отец, – их же нет… И еще слова Равендиса о том, что никто и никогда не полюбит меня такой. Почему я вообще думаю обо всем этом сейчас? У меня есть дом, есть семья, есть Фианна… Зачем мне нужна мужская любовь? Меня и так любят те, кто мне дорог, и больше ничего не нужно. – Крылья – лишь красивый аксессуар, миледи, – сказал юноша, осторожно снимая повязки с моей раненой ноги. – Если бы они давали возможность парить, то разговор оказался бы совсем другим, но не в этом случае. Дамы украшают их жемчугом, драгоценностями, цветами, чтобы отцы могли продать своих нарядных дочерей подороже. Крылатые все чаще забывают, что мы не павлины, и наша гордость и свобода не в том, у кого красивее и величественнее крылья. Лекарственная жидкость полилась на открытую рану, и я, полностью завороженная словами Лазурекрылого, смогла опомниться только тогда, когда стопа начала болезненно щипать и пульсировать. Я прикусила нижнюю губу, глаза увлажнились от слез, но мне пришлось взять себя в руки и терпеть до конца. Это была всего лишь маленькая ранка, и такая кратковременная физическая боль никогда не сравнится с той душевной болью, которую я, Фианна и наши семьи испытывали все это время. – Ваше Высочество, Вам, наверное, неловко слышать такие слова от человека младше Вас, тем более от мужчины, – заговорил молодой человек после небольшой паузы, – но у меня шесть сестер, три младших и три старших, и поверьте, я знаю, о чем говорю. Да, я верила ему. Верила каждому его слову, и не потому, что была молода и наивна, а потому, что и сама порой так думала. И теперь, когда моя точка зрения совпала с мнением другого человека, я окончательно убедилась в правдивости этих простых, но сильных фраз. И я предпочла бы быть той же Сиренекрылой без крыльев, но зато свободной, а не, как сказал этот парень, нарядной куклой, у которой крылья – лишь красивое дополнение в виде аксессуара. – Ну, вот и все, миледи. – Молодой человек сложил все свои инструменты в чемоданчик и встал. – Мне очень жаль, что лечение заняло столько времени и причинило Вам так много боли. – Я искренне надеюсь, что это шутка, – удивленно запротестовала я. – Если бы не Вы, я бы сейчас лежала в земле и не видела ни солнца, ни луны. – Вы еще так молоды и полны сил, госпожа, – послышался голос второго мужчины, намного старше Лазурекрылого. В его светло-русых волосах уже проглядывала заметная седина. – Живите долго и счастливо, в свое удовольствие, и не позволяйте никаким препятствиям встать на Вашем пути. Верно, так я и поступлю. Привыкнуть к своим новым принципам будет нелегко, но если я и дальше буду позволять чужакам «топтаться по мне», то в конце концов потеряю себя, утрачу свое истинное «я» и уже никогда не смогу его обрести. Я, Исилия Серенвинд, принцесса Арвандила и вторая старшая дочь короля Арвандила, Сиэдриэля Серенвинд-Арвандаля Второго, не потерплю неуважения. Не только как девушка с высоким статусом, но и просто как живой человек, в груди которого бьется горячее сердце, жаждущее свободы и справедливости. И все же… Как порой трудно высказаться близким, и так легко сказать все это совершенно незнакомому человеку, зная, что ты никогда больше не встретишь его, и твои слова не причинят ему дискомфорта, не лягут тяжелым грузом на его плечи. Как же в нашем мире все сложно, но в то же время так просто.