Глава 16. Переселение

Темные залы дворца Кромкредора кишели слугами, которые уже начали понемногу украшать его в осеннем стиле: повсюду висели оранжевые, красные и желтые шелковые ленты, прекрасно гармонирующие с темными обоями и золотыми узорами на них. На больших столах появились расписные вазы с букетами кленовых листьев и рябины, а маленькие паучки плели узоры на окнах и создавали сверкающие гирлянды, задействовав свои прочные паутины. – Добавьте еще украшений на место у окна и уменьшите их количество вон в том левом углу, там слишком темно, – распорядился старый дворецкий, поправляя свои маленькие очки-пенсне на носу с горбинкой. – Вы неправильно расположили цвета, они не должны повторяться, переделайте! Феландир, картина, которую ты повесил, висит вверх ногами, почему у тебя всегда все через одно место? – Потому что ты кричишь и ни черта не помогаешь, а только усугубляешь ситуацию своими криками! – взвился молодой человек, с краснеющим лицом снимая со стены огромную картину. – Я помогаю, присматривая за такими болванами, как ты, которые даже картину нормально расположить не могут! Феландир хотел было что-то ответить, но посмотрел за спину дворецкого и тут же запнулся, а потом и вовсе поспешно отвернулся, молча возвращаясь к работе. А старый Арахнид тем временем продолжал кричать. Да так, что от его хриплого, скрипучего голоса закладывало уши. – Что здесь происходит? Ракхтар появился прямо за плечом дворецкого, заставив того вздрогнуть от неожиданности, подавиться потоком воздуха и закашляться. Он повернулся к главе, стуча кулаком себе в грудь. – Тайтус, почему ты вопишь так, что тебя слышно даже в моем кабинете на втором этаже? – спросил мужчина, недоуменно посмотрев него, а затем окинул взглядом само украшенное помещение. – Как обстоят дела с подготовкой? – Все под контролем, господин, – хрипло сказал он, откашлявшись, – Вам не о чем беспокоиться. – Я и не собирался, – ответил Ракхтар с едва заметной улыбкой. – Мне известно, что если за работу берешься ты, значит она будет сделана наилучшим образом. Дворецкий зарделся от такой похвалы и выпрямился во весь рост, после чего, осознав вдруг собственную важность, отправился кричать на кучку слуг. Те, заметив его приближение, в ту же секунду сорвались с места, не желая выслушивать его недовольное кряхтение. «Уже очень скоро во дворец прибудут гости. Все ли пройдет гладко?» – размышлял Ракхтар, глядя в окно на витиеватую тропинку, похожую на смятое серебро. Залы медленно, но верно превращались в красочный осенний пейзаж, повара уже получили все указания и приступали к приготовлению первых блюд. Но отчего-то ему все равно было неспокойно на душе. Осенний бал был важным праздником для всех Арахнидов, за организацию которого род Кайхкаррен брался из года в год. И если крылатые праздновали наступление весны, украшая свои дома распустившимися полевыми цветами, то Арахниды, в свою очередь, прощались с осенью, добавляя в убранство золотые кленовые листья – символ последнего вздоха природы перед тем, как она погрузится в долгий, глубокий сон, чтобы позже вновь проснуться во всем своем великолепии. К сожалению, в Лунных Землях с их постоянными ночами растет не так много деревьев, поэтому каждый следующий год отряд Арахнидов отправляется на поверхность, чтобы получить от природы все необходимые украшения. А после изгнания этот праздник приобрел иной смысл: как земля засыпает и возрождается вновь, так и Арахниды, потерпев сокрушительное поражение в битве с Сиренекрылыми, однажды тоже возродятся и вернутся в родные края. Туда, где светит яркое, теплое солнце. Туда, где поют соловьи и чарующе заливаются иволги. – О, а вот и ты! – прозвучал за спиной до невозможности веселый голос. Ракхтар тихо, недовольно выдохнул и нехотя повернулся к младшему брату. Тот ухмылялся скорее безумной, чем радостной улыбкой, оскалив все тридцать два острых зуба. – В чем дело, Ревайр? – спросил он без особого интереса. – Я наблюдаю за подготовкой. – Да брось, какие наблюдения? Оставь все на прислугу, – махнул рукой юноша. – И сидеть, ничего не делая, пока мои люди заняты работой? Это может быть только в твоем стиле. Однако не стоит судить о других Арахнидах по себе. Губы младшего раздраженно дернулись, а затем расплылись в ухмылке, еще более широкой, чем та, что была на его лице мгновение назад. Ракхтару она не нравилась. Он и самого Ревайра никогда не любил, хотя тот был его родным младшим братом. Когда родители умерли естественной смертью, ему, как главному наследнику рода Кайхкаррен, было очень тяжело, и психологически оказалось тяжело не меньше. Ревайр же не пропускал ни одного светского приема, носил на лице свой фирменный веселый оскал и вообще ходил по дворцу так, словно у него ничего не случилось. Словно это не его мать и отец недавно ушли из жизни. Несколько раз он собирал отряды и отдавал приказы главным слугам без ведома Ракхтара, как будто это он был главным в семье. А последней каплей стало то, что на одном из приемов он пустил слух о своем старшем брате среди аристократии, будто тот из-за своего морально подавленного состояния занимает весьма шаткое положение в обществе, и боится, что младший сменит его, а потому задумывает как можно скорее жениться на наследнице рода Шаранташ, чтобы укрепить свое положение в свете. И, как оказалось, герцог и герцогиня Шаранташ только обрадовались этой новости, приняв ее за правду, и теперь всеми силами пытались выпросить у Ракхтара хотя бы несколько минут для знакомства с потенциальной невестой, их прекрасной дочерью леди Мирантис. Очаровательной, как дикая алая роза, но не подпускающей к себе никого и готовой в любой момент обнажить свои острые шипы. – Как там поживает наша бескрылая птичка? – с иронией поинтересовался Ревайр. Плечи Арахнида-старшего дрогнули, и это не ускользнуло от его внимания. – Она жива, – спокойно ответил мужчина. – Правда? А впрочем, я в этом и не сомневался, – загадочно ухмыльнулся тот. Ракхтар не хотел говорить с ним о Сиренекрылой и попытался сменить тему на подготовку к Осеннему балу, но ничего не вышло. Младший словно нарочно спрашивал о здоровье Исилии, ее состоянии и о том, что она вообще там делает, сидя в одной из комнат главных слуг. – Может, позовем ее? – Нет, – отрезал Арахнид, после чего продолжил уже спокойнее, не желая вызывать еще больше подозрений в свой адрес: – Я не хочу, чтобы мои люди думали, что я обращаюсь с пленниками лучше, чем с ними самими. – Что ж, в этом есть смысл, – задумчиво протянул Ревайр. А потом он произнес то, что заставило Ракхтара внутренне напрячься. – В таком случае, ты ведь не будешь возражать, если я временно одолжу ее? Мужчина посмотрел на младшего брата с раздражением, поднимавшимся откуда-то изнутри. Тот лишь улыбнулся, как и всегда. И по этой улыбке никак нельзя было понять, что он задумал на этот раз. – Я не «одалживаю» своих пленных, Ревайр. Если с Сиренекрылой что-нибудь случится, весь наш план по короне Арвандила, который мы, Арахниды, строили два долгих года, рухнет, ты должен это понимать. Я сам едва не убил ее по неосторожности, когда позволил ярости взять верх над собой. По лицу Ревайра пробежала тень. Уже очень скоро его некогда широкая ухмылка и вовсе сошла на нет, опуская уголки губ. Взгляд парня помрачнел, радужки глаз сверкнули, словно у рассерженного ребенка, которому запретили прикасаться к сладостям. – Скажи мне, Ракхтар, я когда-нибудь ломал твои одолженные игрушки? Все они были своевременно возвращены в том же идеальном состоянии, в котором я их и забирал. Все. От слуг до вооруженных воинов. Арахнид сделал несколько широких шагов в сторону капризного младшего брата, угрожающе склонившись над ним. Их взгляды скрестились, точно острые клинки, ведя между собой секундную безмолвную борьбу. – Не смей называть моих людей «игрушками». Увидев, как презрительно скривились губы Ревайра, Ракхтар добавил низким, стальным голосом: – Ты ничего не получишь, ничего и никого. Убирайся с глаз моих. Они еще некоторое время смотрели друг на друга, а потом парень, рассерженный отказом, усмехнулся и быстрым шагом вышел из залов. Герцог проводил его настороженным взглядом. Он знал, что в таком состоянии Ревайр способен на все, и было бы лучше, если бы Сиренекрылая переселилась в какую-нибудь другую комнату. Туда, где этот безумец никогда не сможет до нее добраться. * * *– В каком смысле «переселение»? – Я недоуменно заморгала, перестав расчесывать волосы. – В самом прямом… – Фианна устало выдохнула и нехотя начала складывать всю выданную нам одежду в небольшой чемоданчик. – Феландир сказал, что герцог якобы хочет дать нам комнату попросторнее той, в которой мы сейчас находимся, чтобы вдвоем нам было не так тесно. – Да нам и не тесно… Не тесно же? Честно говоря, мне было трудно в это поверить. Вероятно, Феландир специально придумал эту отговорку, чтобы его господин выглядел «щедрым и дружелюбным» в наших глазах. Он ведь не так давно оказался свидетелем нашей маленькой ссоры, хотя… «маленькой ссорой» это можно было назвать разве что с натяжкой. Я всего лишь «сняла розовые очки» и открыла глаза на происходящее. Но неважно, это уже не имеет никакого значения. Судя по словам шепчущихся горничных, скоро во дворце Кромкредора состоится так называемый «Осенний бал», который продлится целую неделю. Прибудут аристократы-Арахниды, начнутся танцы и пиршества. Прямо как на коронации моей сестры, которую те же Арахниды в итоге и испортили. Так к чему я веду? Пока все будут праздновать, у меня появится прекрасная возможность разведать обстановку и разработать план побега, как бы нелепо это ни звучало из уст человека, не обладающего ни стратегическими навыками, ни хитростью. Но за все время пребывания в плену я так ничего и не услышала от отца, и уже начинаю догадываться, что не услышу. Даже если бы он попытался передать мне какую-то важную информацию, неважно, намеком или в зашифрованном виде, Ракхтар сразу бы это понял. Уверена, что все письма для пленников, попадающие в его дворец, он проверяет лично, вплоть до мельчайших деталей. – Фианна, – позвала я подругу, коснувшись ее плеча. Она отвлеклась от дела и повернулась ко мне, сжимая в руках еще одно сложенное платье. – Помнишь, что я сказала тебе в первый день, когда мы уже были в подземелье? – Что гороховый суп Феландира – это «отвратительная жижа»? Я мысленно закатила глаза и хлопнула себя по лбу. – Нет же. Ты спросила меня, что нам теперь делать, и я ответила: «Сейчас не время для таких тяжелых размышлений». Помнишь? Зеленокрылая стала копаться в воспоминаниях, устремив взгляд в потолок. – Кажется, припоминаю что-то такое… – неуверенно пробормотала она. – Так вот, – продолжила я, – настало время для этих самых размышлений. Понимаешь, о чем я? Фианна уставилась в мое серьезное лицо, удивленно моргая. Несколько секунд она так и смотрела на меня, пребывая в легкой растерянности. – Исилия, ты… хочешь сбежать? Уголки моих губ растянулись в улыбку. Я никогда не сомневалась в твоей сообразительности, Фианна. – В точку. Но бежать я буду, разумеется, не одна – не могу же я оставить тебя здесь, не так ли? Мы вместе покинем Кромкредор и вернемся домой. – Что?.. А… – она опустила взгляд на свои руки, сжимавшие ткань сложенной одежды, – п-понятно… Некоторое время я смотрела на девушку, искренне недоумевая от ее реакции, а потом в моей голове внезапно промелькнуло осознание: Феландир. Фианна была влюблена в Феландира и не хотела с ним расставаться. Боже мой, как я могла не заметить этой простой и очевидной вещи? Моя подруга уже не в первый раз вела себя странно, когда дело касалось этого парнишки. Феландир мог бы пойти с нами, но отчего-то я была уверена, что он не станет этого делать ни при каких обстоятельствах. Но не могу же я бросить ее здесь, в Кромкредоре, только потому, что есть парень, который ей симпатичен, правда? В Арвандиле ее ждут мать, отец и два старших брата. Что я им скажу, если решусь бежать одна, без нее? Нет, такому не бывать. Фианна, мне очень жаль, но это для твоего же блага. – Фианна, послушай… – я взяла руки подруги в свои и с сожалением посмотрела на нее, – мне известно, почему ты так колеблешься. Да, я знаю, что дело в Феландире, он нравится тебе. Хотя я не совсем понимаю, как можно влюбиться в кого-то за такой короткий срок. Услышав это, она вздрогнула и с шелестом расправила зеленые крылья, а затем снова сложила их. На ее веснушчатых щеках появился алый румянец. Я почувствовала ощутимый укол вины. Фианна была похожа на миниатюрную фарфоровую куклу: большие лисьи глаза с пушистыми ресницами, милое личико с детскими щечками и невинная улыбка. Я любила ее как родную сестру и всегда желала ей только счастья. – Слушай… – слова застряли у меня в горле, но я с силой вытолкнула их, – …там, а Арвандиле, тебя ждет семья. Уверена, они все безумно волнуются за тебя, а в особенности твоя матушка. Фианна, я ни в коем случае не хочу сказать, что Феландир плохой… Напротив, уверена, что сложись все иначе, у вас могло бы что-то получиться… И тут, увидев первые блеснувшие слезы в глазах подруги, я поняла, что лучше бы мне замолкнуть, пока я еще больше не усугубила ситуацию своими «успокаивающими» речами. – Исилия, я… – Подруга сжала мои пальцы и глубоко вдохнула, затем резко и коротко выдохнула, как бы собираясь с мыслями. – Я понимаю, что мы находимся в плену на вражеской территории, и сейчас не время для всего этого. Поэтому… не волнуйся за меня. Все не так серьезно, как ты могла подумать. Она подняла на меня свои красные от слез глаза и весело улыбнулась, быстро поморгав. – Мы вернемся домой, как ты и сказала. – Фианна… Девушка крепко обняла меня, уткнувшись носом в мое плечо. – Неужели ты думала, что я променяю те потрясающие шоколадно-вишневые кексы на какого-то парня? – насмешливо спросила она, но я услышала в ее голосе боль, которую она изо всех сил пыталась скрыть. – Что? Конечно же нет! – Я подыграла ей, чтобы помочь справиться с нахлынувшими эмоциями. – Моя Фианна никогда бы так не поступила, иначе это была бы не она! Да, я все делаю правильно, ибо защитить ее могут только родные леса Арвандила и собственная семья. Уж точно не Феландир, который с детства был на службе у Арахнидов и беспрекословно им подчинялся. – Ты хочешь начать уже сегодня? – Фианна отпустила меня, негромко шмыгнув носом. – Нет, завтра. Завтра рано утром, – ответила я, смахивая рыжие локоны, упавшие ей на лицо. – Сначала надо сходить в библиотеку и найти книги о Лунных Землях и дворце, чтобы иметь примерное представление о том, как все здесь устроено. Когда мы окажемся снаружи, нам придется искать выход к Арвандилу, и здесь нам снова понадобится вся информация, которую мы почерпнули из книг: какие существа населяют внешние территории, рельеф местности, и как часто встречаются деревья, которые смогут нас спрятать. – Я могу помочь! – вдруг воскликнула Фианна и на мгновение замолчала, испугавшись громкости собственного голоса. Она заговорила тише: – Я могу помочь, собирая информацию у слуг и подслушивая их сплетни. Возможно, мне удастся услышать что-то полезное. Я покачала головой. – Нет, Фианна, это опасно. Если кто-то поймает тебя… – Ключевое слово «если», – усмехнулась она, уперев руки в бока. – Исилия, еще в Арвандиле мне удавалось перебегать от одного стола с едой к другому, и никто меня не замечал. – Это потому, что в тронном зале было плохое освещение, – напомнила я ей, приподняв бровь. – Здесь оно тоже не очень хорошее, особенно в той части дворца, где проживают слуги, – не сдавалась девушка. Я подняла руки в примирительном жесте и устало выдохнула. – Ну хорошо, хорошо. Тогда, прислуга за тобой. Зеленые глаза Фианны радостно сверкнули. Впервые в жизни я видела, чтобы они блестели так у человека, получившего работу. – Только прошу, будь осторожна. – Ага! Я внимательно посмотрела на нее. – Если кто-нибудь заметит тебя или ты просто почувствуешь себя нехорошо, сразу же возвращайся. – Конечно! Раз подруга вызвалась помочь мне в поисках, значит, дело пойдет немного быстрее. Слуги, а в особенности горничные, знакомы с каждым уголком дворца, и если Фианне удастся каким-то образом вытрясти из них информацию, это уже будет считаться большой победой. Но ей придется быть предельно осторожной, чтобы не вызвать подозрений, и постараться избегать встречи с экономкой. Болтливость этой женщины опасна. – Девушки, вы там живы? Голос Феландира вывел меня из задумчивости, я развернулась к двери. Парень уже переступил порог и направлялся к нам. Я с тревогой взглянула на Фианну: она улыбалась, а глаза ее были сухими и без слез. Почувствовав на себе мой взгляд, она повернула голову и улыбнулась еще шире, показывая, что с ней все в порядке. – А ты что здесь делаешь? – Я удивленно уставилась на Зеленокрылого. – Как что? Его Светлость велел помочь вам с переездом в другую комнату. Давайте сюда свои тридцать три чемодана. – Нет никаких «тридцати трех» чемоданов, – усмехнулась я, скрещивая руки на груди, – прекращай верить в эти глупые стереотипы. Да и откуда они у нас, пленных, будут? – А мне почем знать? – Парень почесал затылок. – Моя сестра говорила то же самое, когда уезжала из родительского дома: «Откуда у меня, студентки, что-то будет?», а в итоге на запятки повозки было погружено более пяти огромных чемоданов. И это еще не говоря о сумках с тонной косметики. Я пожала плечами, мол, такое иногда случается. Каждая девушка красива по-своему, а разница между нами лишь в том, что кто-то наконец-то смог полюбить себя и увидеть свою красоту, а кто-то до сих пор сомневается и всеми силами пытается скрыть «минусы», которые существуют только в наших головах. – Стой, Фианна! Оставь ее! – взволнованно вскочил Феландир, увидев, что она подняла одну из сложенных сумок. Девушка испуганно вздрогнула и повернулась вполоборота, удивленно глядя на Зеленокрылого. – Почему? – Они тяжелые, я сам все понесу, – пояснил он, – а вы пока идите в коридор и ждите меня. Сейчас я возьму первые вещи и пойдем вместе. – Но я сама могу их донести, – настойчиво возразила подруга, отводя сумку в сторону и тем самым не давая парню ухватиться за ее ручки. – Там находятся наши украшения, каким образом они могут оказаться тяжелыми? – Отдай, я сказал. Исилия, скажи ей! – Нет! Исилия, не слушай его! Я шагнула между ними, выхватила сумку из рук Фианны и легко перекинула ее через плечо. Совсем не тяжелая. Эледир весила вдвое больше, когда я играла с ней, поднимая на руки. – Если вы закончили с ребячеством, мы можем идти? – спросила я, повернувшись к ним уже у самого выхода. Они некоторое время смотрели на меня, ничего не говоря, а потом стали неловко собирать все остальные вещи, кто сколько мог унести. Не стоит забывать, что мы здесь пленники, и никто, кроме Феландира, не поможет нам тащить все это. Точнее, так я думала. – Дамы, вам помочь? Из-за угла коридора вышел Арахнид, молодой слуга. Его кудрявые черные волосы самым невероятным образом завивались и торчали в разные стороны, на овальном лице в области лба виднелось несколько шрамов, будто какой-то зверь царапнул там когтями. Левая сторона коричневого плаща была испачкана чем-то осыпавшимся белого цвета, похожим на мел. – Не стоит, мы сами… – начала я, так как мне всегда было неловко принимать помощь от незнакомых людей, если только это не оказывалась моя личная горничная. Но не успела я закончить фразу, как меня перебил Феландир: – Да, и позови еще кого-нибудь, – сказал он и кивнул в сторону нашей теперь уже старой комнаты, – там еще есть кое-какие вещи. Пусть придут ребята покрепче и помогут. Глаза Арахнида насмешливо прищурились. – Феландир, ты что, дама? – спросил он, почти смеясь. Парень сердито посмотрел на него. – Нет, но как главный слуга я отвечаю за переноску всех этих сумок. Так велел господин Кайхкаррен. * * *Новая комната в бело-серых тонах с узорчатыми обоями, расположенная на втором этаже, оказалась в два раза просторнее предыдущей и более плотно обставленной мебелью: у нас с Фианной теперь появилось два высоких шкафа, широкий письменный стол и даже красивое винтажное зеркало во весь человеческий рост. Как позже объяснил нам Феландир, когда-то здесь жил камердинер, которого Ракхтар особенно ценил за умение быстро и аккуратно выполнять мелкую бытовую работу, на которую у него банально не хватало времени. Но потом тому пришлось ненадолго оставить свою должность в связи с рождением сына, и пустующую комнату решили отдать нам. Я даже не знала, осложнит ли наш переезд процесс побега или, наоборот, сыграет нам на руку. Хотелось бы надеяться, что последнее. – Ну-с, располагайтесь, а я, пожалуй, пойду, – сказал парень, отряхивая друг о дружку ладони. – Феландир, подожди, – окликнула я его. – Помнишь, ты говорил, что герцог может разрешить мне хотя бы иногда посещать библиотеку? – Помню. Хочешь пойти к нему и попросить разрешения? Я невольно поежилась, но все же кивнула. – Ты уверена, что хочешь его видеть? – спросила Фианна, хотя, наверное, и сама знала ответ на свой вопрос. – Не важно, чего я хочу. Главное, что так надо, – ответила я и улыбнулась ей. Она улыбнулась в ответ и тяжело сглотнула, видимо, осознав, что это можно считать началом нашей операции по побегу.