Глава 10

Зайка

— Сука! — я пинаю стену, — какая же она сука!

— Ты мне квартиру не громи! — тут же наезжает Юлька.

— Отвали, а! Видишь, и так тошно!

У меня до сих пор перед глазами стоит мерзкая физиономия Милы, расплывшейся в идиотской улыбке, после новости о беременности.

Боже, за что мне всё это, а?

Как у неё получается всегда быть на шаг впереди?

Она сама всегда говорила, что раньше тридцати рожать не будет, что у них планы, бизнес и вообще надо сначала пожить для себя, прежде чем рожать! Не хотели они этого дурацкого ребёнка и не планировали! Так какого хрена она сейчас его заделала? Назло мне что ли? Вот пусть валит в клинику и делает аборт, избавлялась от этого недоразумения! Нафиг оно никому не нужно. Уж мне так точно!

Меня просто в клочья разрывает от негодования! Внутри так кипит, что еще немного и сорвет крышу к чертовой бабушке.

Просто невероятно! Уму не постижимо! Облом за обломом! Да как так-то?!

Сначала коза эта мои деньги отдала своей уродливой подруженьке, теперь вот ребёнка решила настрогать. А мне что делать?! Как мне быть?! Весь мой тщательно продуманный красивый план трещит по швам из-за того, что дрянь эта не может вести себя адекватно.

— Сука, ненавижу!

— Зой, что ты там бухтишь, — снова лезет Юля, — как бабка старая. Это раздражает.

— Я же сказала. Отвали! У меня проблема на проблеме и проблемой погоняют. Не знаю, как разгребать.

— Что ты не знаешь, как разгребать? — равнодушно спрашивает подруга, — ты как пришла, я от тебя толком ни одного слова и не услышала. Только мычишь и материшься. Бесит!

Я выдыхаю, сдавливаю пальцы висками и усаживаюсь за маленький стол на убогой зашарпанной крохотной кухне.

— Тётка моя, будь она не ладна, залетела.

— Да ладно, — Юлька таращит свои и без того пучеглазые глаза, — от твоего мужика?

— Прикинь, да. От него. Подсуетилась зараза…

— Я тебе говорила, чтобы ты титьки не мяла, а сразу брала быка за рога, а ты включила свою девочку-овечку. И вот пожалуйста результат! Пока играла в невинность, другая сразу в дамки пробилась.

— Что я должна была, по-твоему, сделать? Сразу с поезда прыгнуть к нему в штаны? Выкинуть Милу? Я хотела, чтобы все было естественно и не вызывало подозрений, старалась втереться в доверие. А сколько мне трудов стоило добиться того, чтобы они меня у себя оставили? Чтобы получилось все ладно и как будто не специально?

— Тебе? — изумляется она, — вообще-то это я все провернула. И чемодан с лекарствами у молодой врачихи стащила, и справки эти идиотские, и там сидела, рядом с твоей теткой.

Нет, это просто невероятно. Еще и эта дура пытается права качать!

— Я это придумала!

— А я сделала! Так что не выпендривайся. Трудов ей это стоило, — возмущенно фыркает и качает головой, — я чуть не поседела от страха, потому что если бы меня подловили, то все. Прощай работа, и о лицензии можно навсегда забыть. А ты только сидела и соплями елозила! Мыслительница, блин.

Я проглатываю свою обиду. У меня в столице никого больше нет. Только Юлька эта да Тоха, который тоже раньше в нашей деревне жил. Идти некуда.

Все через жопу! ВСЕ!!!

Еще эта овца масла в огонь подливает, не чувствует, что в ее же интересах заткнуться и не бесить меня.

— Знаешь почему все наперекосяк у тебя идет? Потому что ты губу сильно раскатала, — подруженция философски жмет плечами и тягает из пакета чипсы, — ты больно прытко все распланировала. И перебраться в столицу, и сразу мужика получить нормального, и квартиру, и машину, и всё-всё-всё. Аппетит у тебя несоразмерный. Запросы не соответствует внутренней ценности. Ты так не считаешь?

Я считаю, что она идиотка.

— У меня с аппетитом всё в порядке. Я себя знаю и ценю. И прекрасно представляю на что способна и чего достойна. И если ты довольствуешься какой-то задрипанной съёмной хатой на краю города, то меня такой вариант не устраивает, — припечатываю я, — не для того горбатилась и училась, чтобы потом вот так прозябать как ты. Ходить в тряпье китайском и жрать бпшки.

Подруга тут же набычивается:

— И чем тебя не устраивает моя жизнь? Все нормально у меня! Перебралась в большой город. Сама! Без тетушек! Да звезд с неба не хватаю, не поступила с первого раза, но работаю. Зацепилась здесь, причем гораздо прочнее, чем некоторые! А ты здесь вообще на птичьих правах! Сейчас срок выйдет, который ты якобы на уколы тратишь и все. Тю-тю. Обратно в Зажопинск, к тете Нине под бок, гусей пасти и картошку копать. А в сентябре приедешь и в общагу. Вот там и повеселишься. Будут тебе и тарелка картошки на целый этаж, и всё остальное! Ещё и работать пойдешь куда-нибудь в бургерную. Вот тогда и выпендривайся. А то сидит на всем готовом, ноги свесила, а все вокруг должны бегать и все делать за нее!

— Никуда я не пойду! — зло качаю головой, — никакой работы! Пусть сейчас провал, но я все равно добьюсь своего! Я ради этого на все готова!

— И что ты сделаешь? В уголовщину подашься? Отравишь свою тетку? Избавишься от ребенка?

Я мрачно отбираю у нее высокий поллитровый стакан и делаю большой глоток:

— Пора переходить к тому пункту плана, в котором ее муж плавно становится моим.

— А он прямо такой щенок, что его возьмешь за шкирку и перетащишь куда захочется, да?

— Нет. Вадим классный. Не щенок, а именно такой мужчина, о котором я всегда мечтала. Он будет моим.

— А Мила?

— А Мила сама от него свалит.

— Да с чего же это она свалить? У них все хорошо. Дом — полная чаша. Вон ребеночек скоро появится.

— Это сейчас всё хорошо, а потом станет плохо. Она же гордая и заносчивая. Такие прощать не умеют, — я улыбаюсь своим собственным мыслям, — И уж точно она не простит муженька, который спит с её племянницей, и от которого эта племянница будет беременна.

— А ты с ним разве спишь? — ухмыляется Юля, вызывая дикое желание плюнуть ей прямо в рожу, — что-то ты не очень похожа на качественно отлюбленную. Скорее на ту у которой хронический недо…

— Не сплю! — рявкаю так что посуда на столе звенит, — но это дело поправимое!

— Ничего у тебя не получится, — сучка цокает языком, — судя по твоим рассказам он любит жену, хочет этого ребёнка. И ему дела нет до какой-то сопливой племяшки из дремучего захолустья.

Я злюсь. Ее слова цепляют, задевая в душе что-то черное и обжигающе ядовитое.

— Ни один мужик никогда не откажется от того, что ему может предложить красивая молодая, готовая на все девушка. Потребуется совсем немного времени, чтобы он забыл о своей драгоценной Миле и переключился на меня. И вот тогда уже посмотрим какой ребёнок ему будет нужнее

— Красивая молодая девушка? Так ведь Мила тоже не старуха. Насколько она тебя старше? На три года? На пять?

— На семь между прочим. Мне едва восемнадцать исполнилось, а ей уже двадцать пять, а там и до тридцатника недалеко. Сколько у нее еще лет осталось, прежде чем сиськи начнут обвисать, и жопа станет дряблой? Пара? Тройка? Ну пять от силы! И все, в утиль. А я в самом расцвете. Самый смак. Ты видела, как на меня мужики оборачиваются? Да любой прыгнет ко мне в койку, стоит только пальцем поманить.

— Любой, да не любой, — язвит Юля, портя мне настроение ещё сильнее, — на твоем месте, я бы не рассматривала мужиков, как мясо, которое готово идти исключительно на поводу у своих причиндалов. Если мужчина влюблен, то можно хоть голой, хоть какой перед ним скакать, и у него ничего и нигде не шелохнется.

Вот я как раз и скачу перед Вадимом. А ему пофиг. И на ноги мои, обтянутые короткими шортами, и на майки без белья, и на все остальное. Приворожила его что ли эта тетка? Не понимаю. И от этого злюсь еще сильнее.

— Ты меня специально что ли бесишь? — спрашиваю, яростно хлопнув ладонью по столу, — специально выводишь из себя?

— Даже не думала, — подруга снова хрустит чипсами, — просто меня порой так бесит твоя самоуверенность, что даже хочется, чтобы тебе кто-нибудь нос утёр.

— Ну вот утрут и что дальше? Ты забыла, кто тебе обещал дать денег на покупку квартиры в столице, если поможешь и все получится? Забыла? Ну тогда, давай, вали. Я сама со всем справлюсь, и ни черта ты тогда от меня не получишь!

— Ладно-ладно, Зой. Не кипешуй. Пошутила я. Просто пытаюсь донести, что надо реально оценивать свои возможности, силы и последствия. Увести мужика из семьи не так просто, как тебе кажется.

— Ничего справлюсь. До этого справлялась и тут получится.

— Насчет ребенка… Ты серьезно собираешься родить сейчас? Когда жизнь только-только начинается и вокруг столько всего неиспробованного?

— У что еще делать? Если это поможет устранить Милу и занять ее место. То я хоть пятерых ему сделаю. Хоть каждый год рожать буду. Всё равно потом на его же деньги фигуру восстановлю и няньку найму, чтобы эти спиногрызы мозги мне не выносили.

— Эх и продуманная же ты баба, Зайка. Я тебе даже иногда завидую.

Я сама себе завидую. И еще больше буду завидовать, когда, наконец достигну своей цели.

Смотрю на часы. Одиннадцать.

Я обещала Миле вернуться до полуночи. Это так бесит, но надо и дальше играть воспитанную послушную девочку.

— Все. Я домой.

— Так рано?

— Меня ждут, — кривлюсь, потому что знаю наверняка — меня никто и не вспоминает. Они там поглощены друг другом. Возможно даже занимаются сексом! А я тут, как дура, с этой Юлей сижу.

— Забей.

— Не могу. Мне еще надо одно дельце провернуть, пока Мила не в себе и порхает, как блаженная идиотка.