15. Все, что ни делается, — все к лучшему
Моя беда в том, что я слишком впечатлительная, мнительная и рефлексирующая. Причем даже, если проблема затрагивает меня по касательной, я начинаю волноваться и переживать за третьих лиц.
Как, например, сейчас: а не подерутся ли эти два мужика?
Что я натворила?!
Как это отразится на их работе?
А если Федю уволят?
Вот, еще и карьеру ему испоганить не хватало!
Желание подразнить Федора и заставить ревновать, показалось мне сейчас такой глупостью.
Опасное направление мыслей, однако. Надо прекращать.
Психолог давно мне обозначила мое слабое звено — у меня слишком развит «комплекс вины», отлично привитый мне матерью с раннего детства.
Бабушка тоже была суровой, и особо не разбиралась, что там у меня в душе творится. Она войну пережила. Характер стальной, не то, что у меня соплежуйки.
«Без вины виноватая», это про меня, да.
Я была отличной жертвой для разного рода абьюзеров, начиная от одноклассников, некоторых учителей, потом начальников и особо «умных» коллег на работе, желающих выехать на чужом горбу.
Антон — самое главное подтверждение тому, какой я была нюней.
Люди на тонком уровне чувствуют твою слабость, насаживая и внушая тебе этот комплекс виноватости, и используя его в своих интересах.
Да тот же Петров потом мне ныл и выговаривал о том, что это я, оказывается, виновата, раз жена его бросила, подала на развод и алименты.
Ну, да, виновата, конечно. Открыла женщине глаза на благоверного. Вернее, она сама, наконец, сняла розовые очки, заодно и мне шоры с глаз сдвинула.
Виновата, бесспорно.
Я долго работала над собой, чтобы не чувствовать себя бесхарактерной овцой и уметь дать словесный отпор оппоненту. Порой даже была слишком агрессивной, чтобы отстоять свою зону комфорта.
Как, например, тогда с женой Петрова.
А ведь раньше могла бы спокойно ждать, когда она набросится с кулаками, безропотно принимая её удары и выдирание моих волос.
Виновата же, значит, заслужила.
М-да.
Хорошо, что эта моя беспомощность в прошлом.
Мои мысли скакали, как блохи, одна от одной.
Надо спасать ситуацию, а не паниковать.
Быстро просчитываю варианты, мысленно прикидывая, кто из этих двоих главнее по субординации.
Честно говоря, точного ответа у меня нет, хоть я немного изучила штатную структуру на буровой.
Федя главный бурильщик. У него в подчинении есть три помбура. (первый, второй, и третий верховой)
Иван инженер станции ГТИ. Он вместе с вторым коллегой-сменщиком обвешивает всю станцию камерами и датчиками, следит за параметрами и корректной работой своего оборудования.
По логике, Иван выше по должности. Ну, мне так показалось, хотя они вроде особо не пересекаются в своей деятельности.
Однако, они оба находятся в подчинении у бурового мастера, который ответственен за все происходящее на объекте.
Все это за доли секунды проносится в моей голове.
— Потапов! — тем временем цедит мой ревнивый медвежонок.
— Марченко, — не остается в долгу Ваня.
Сверлят глазами друг друга, как два противника, вот-вот готовящихся к схватке.
А к черту!
Включаю «дурочку», которой «фиолетово» до возможных мужских разборок.
— Ой, класс! Давно из-за меня мальчики не устраивали дуэлей, — радостно сообщаю этим двоим, пока они недовольно зыркают глазами. — Вы тут подеритесь что ли, а я пошла, — спешу сбежать с места событий.
Чувствую спиной два ошарашенных взгляда.
Переключила внимание, называется, так переключила!
А что, метод «действуй от обратного» иногда помогает. Может охолонёт горячие головушки. Не совсем же идиоты, чтобы до мордобоя опуститься.
Я забежала в предбанник, сильно хлопнув дверью от нервного напряжения, скрутившего мое тело.
Прислонилась к стене, прижимая пакет со сменной одеждой и полотенцами к груди. Прикрыв глаза, начала делать дыхательные упражнения, в попытке выровнять бешеное сердцебиение в грудине.
Фу-ух! Помогло.
В бане никого не было. Я на это, собственно, и рассчитывала, специально выждав до позднего часа, когда все работяги уже успеют обмыться после двенадцатичасовой смены.
Не люблю я посещать общественные бани, но что поделать? Другого выхода нет.
Помещение заметно начало остывать — не попаришься.
Быстро скинула с себя одежду, надела сланцы на ноги и прошла в душевую, решив, что сегодня можно обойтись без посещения парной. Подставила голову под упругие струи, охлаждая разгоряченное лицо.
С ума сойти можно! Такая себе эмоциональная встряска.
Сначала Ваня со своими вопросами, потом это чудо из кустов с замашками неадертальца.
Сейчас бы этого бурильщика сюда, эх. Заняться делом. Может догадается прийти, а?
У меня как раз по циклу овуляция в самом разгаре.
О чем я действительно не подумала, так это о том, где и как будут происходить наши встречи. Не лето ведь.
Надеюсь, он там не дерётся. Спать пойдет, а? Или?
Меня разрывало от противоречивых эмоций. Страх, волнение, желание. Воспламеняющийся коктейль чувств.
Я соскучилась по нему. Я устала от эмоциональных качелей, от тупых стратегий и поставленных себе задач. Я морально выдохлась, не готовая к суровым северным испытаниям.
Замирать в постоянном ожидании встречи невыносимо. До тошноты.
Хочется тепла, ласки, а не этой бесконечной борьбы, язвительности, когда мы подкусываем друг друга. Изображать безразличие, когда все обстоит ровно наоборот на самом деле.
Эти стервозные игры не для меня. Маска хладнокровия мне не к лицу, сползает.
Дискомфортно.
Я даже его показательной ревности не обрадовалась. Всего лишь собственнические чувства у мальчика взыграли, не более.
Ну, где же он? Такой удачный момент ведь случился. Неужели разборки с Потаповым интереснее?
Детский сад, штаны на лямках!
За что мне это?
Злюсь, что все идет через ж… хм, не по плану.
Тело в истоме неудовлетворенности. Провожу рукой по соскам, по животу, вниз к развилке ног.
Самоудовлетворением я давненько не занималась.
Хмыкнула, вспомнив слова Лильки по этому поводу: «Наши руки, не для скуки».
Сердце бухало в груди. Перед глазами размытая водой картинка. Стук в ушах глушил другие звуки.
Вздрагиваю, седьмым чувством уловив чужое присутствие.
Миг испуга, а если не он?
И тут же успокаиваюсь, идентифицируя: Он!
Все рецепторы моего организма настроены на этого душевыматывающего гада.
Коснись же меня, коснись, придурок!
Будто услышав то, что я не сказала вслух, он толкнул меня к залитой водой стенке, заставив на неё опереться.
— Меня ждешь, или кого-то другого? — больно прикусывает за мочку уха.
Идиот мой любимый.
Или я идиотка, что не могу его просто отпустить на все четыре стороны.
Тупо молчу, не желая очередного раунда противостояния. Не до этого сейчас
В горле першит. Закидываю голову, ловя губами стекающую воду.
Тихо всхлипываю, нетерпеливо ёрзая по его паху, и слыша надсадное дыхание у уха.
Приди в себя, Ева. Сейчас не до удовольствий, — приказываю себе.
Ага, только изголодавшемуся телу глубоко пофиг на цели и задачи, что заложены в программе головного процессора.
Оно хочет получить СВОЁ, по максимуму.
Сильные руки проехались по моему телу, выбивая глухие стоны.
Федя выматерился, а потом прихватил зубами кожу у основания шеи.
Одна его рука стиснула оба полушария моей груди. Властно, жадно, нетерпеливо. Вторая — нащупала клитор. Скользкий, набухший и твердый. Я опустила пальцы поверх его, заставляя действовать быстрее.
— Детка, — хрипит он.
— Не называй меня так, — рычу, не сдержавшись.
— Пиздец, Ева! Не злись. У меня даже резинок нет, — вжимается носом в мою макушку.
Отличная новость, между прочим.
А даже, если бы таковые были, я уж постаралась бы избавиться от ненужного недоразумения, между нами.
И нет, нет! Не стоит останавливаться, роднуль. Что ты, блин, раздумываешь?
— Ты так и не пьешь таблетки? — с надеждой спросил он.
С чего бы я должна их пить-то? Может соврать?
Нет, лучше действовать по-другому.
— Ты успеешь, — уверенно заявляю ему.
— Как скажешь, — соглашается он.
Проводит рукой по моим позвонкам, выписывая замысловатые узоры. Его ладонь замирает на пояснице, заставляя меня прогнуться еще больше.
— Давай же, — бесстыже потерлась попкой об его пах, нетерпеливо подгоняя, задевая напряженную эрекцию.
Вот ещё! Сомневаться он удумал.
Страх, что он передумает, делал меня дикой и необузданной.
Я уже изнемогала, предвкушая, как он погрузится в меня.
И он делает это, погружаясь одним мощным выпадом и выбивая из моей груди воздух.
Закусываю губу, выгибаясь. Понимаю, что собственный оргазм не за горами. Я так его хотела, что могла кончить сразу.
Мозг плавится в эйфорическом дурмане, стремясь в космические дали.
Он вонзается в меня под таким углом, что…
— Ох! — вскрикиваю от того, как темнеет в глазах.
Он сжимает мои ягодицы, скользит рукам по спине, тянется к груди и выкручивает затвердевшие соски.
Собираясь делать ребенка, я как-то не думала, что буду умирать от наслаждения, теряя голову.
— Как же я тебя… ненавижу, — чуть не выдохнула «Люблю», но вовремя опомнилась.
Ой, ну все! Точно оргазм мозга случился.
— Я вижу, как, — парирует на это Федор.
Его самодовольство немного отрезвляет.
Делаю неимоверное усилие над собой, целенаправленно задействуя натренированные внутренние мышцы.
Мне надо быть в сознании, а не за его пределами, кружась в воронке удовольствия.
Сейчас я тебя выжму, бурильщик! Наверняка, с тобой еще никто такого не проделывал.
— Ева-а, — застонал он в голос от восторга, но потом почувствовав неладное, попытался выскользнуть.
Нет, роднуль, ты мой пленник. Я тебе точно не позволю это сделать.
«Ты успеешь», — было наглой ложью и внушением с моей стороны.
И мне не стыдно, и не совестно. Нисколько.
Кто меня мурыжил игнором и молчанием? То-то же.
Лови кайф, медвежонок, такого ни с кем другим не прочувствуешь.
Успокаивай себя, что успел бы.
Успел! Бы!
Да конечно!!!
Зря я что ли тренировала мышцы Кегеля столько лет, а особенно последние три месяца? Тут я бесспорно старалась с вполне определенной целью.
Смешно. Интимной гимнастикой я увлеклась для профилактики женского здоровья, а не для того, чтобы поражать мужиков в постели. А вон оно как вышло!
«Подсос-выталкивание», «Пасть крокодила» и «Жми-держи» — мне в помощь.
— Ева, отпусти. Б***ть! Я…я не успел, — то ли жалобно, то ли растерянно бормотал медвежонок. — Пиздец, что со мной творишь? Мне крышу сорвало! А-а-а!
— А? Что? — разлепляю лениво веки, блаженно улыбаясь.
— Отпусти, говорю, — держит меня за талию одной рукой, не давая упасть, второй опирается в стену. — Слышишь? — тяжело хрипит мне на ухо.
Слышу, слышу.
Хм, боится, наверно, что я ему оторву кое-что, если рухну на пол.
Пульсация внутри продолжается. Как он еще может говорить?
Нет, я таки кончила!
Иначе почему я не сразу заметила его панику? Или что это сейчас было?
Возможно, увлеклась и накрепко пленила бурильщика в порыве энтузиазма.
Слиплись в узел, как собаки.
Фу, что за дурацкие сравнения лезут мне в голову?
И все же, это … прекрасно.
Снова закрываю глаза.
Незабываемое открытие и впечатление от ощущения семяизвержения, когда фонтан спермы с таким напором бьет тебе прямо… прямо в шейку матки?! М-м-м.
От волны тепла снова улетаю.
Наверно, и вправду, не врал бурильщик, что долгое время был на голодном пайке, без секса.
Так отстреливается. Бурно и обильно.
Святый боже!!! Ух! Получилось!!!
«Вперед, головастики! И пусть в борьбе за яйцеклетку победит из вас самый сильнейший!»
Я верю! Верю!
Я здоровая женщина в самом расцвете лет. Да-а!
Радовалась я мысленно, конечно, а не вслух, и совсем не торопилась освобождать своего пленника. Позиция не совсем удачная для зачатия, да и ноги не задрать в березку после.
Так что… пусть терпит!
Ему же хорошо? Хорошо. Чего он трепыхается?
Такой вакуумный массаж ему делаю.
И вообще, что за истерика? А кто писал мне: «Нам еще детей делать»?
Детей, блин! То есть, подразумевался даже не один киндер.
А теперь что переживать начал, медвежоночек?
Я неподходящая мать для твоих детей?
Вот уж, дудки, тебе, Федя! Нефиг было словами бросаться, я тебя за язык не тянула. Сам начал подкидывать идеи в мою головушку.
Подаришь одно дитя мне, и свободен! Делай потомство потом, с кем хочешь.
Так, отставить нервничать!
В такой ответственный момент надо думать о хорошем, Ева.
У тебя будет самый чудесный малыш. Обязательно!
— Ева?! — замирает бурильщик, наконец, излившись полностью.
Дышит, как загнанный зверь, ей-богу!
Вода уже давно не льет на нас. Возможно, он закрыл кран. Я и не заметила.
— М-м, да, роднуль, сейчас, сейчас. Кайфую еще просто… Ты потрясающий…Никогда еще такого оргазма не было, — успокаиваю, гладя ладошкой по его затылку.
Откровенная лесть никогда еще в этом деле не вредила.
Его волосы заметно отросли. Вот что значит, долгое присутствие на вахте, вдали от цивилизации.
Можно спокойно перебирать пальчиками пряди.
— Я застрял, блин! Ева-а! Не, я, конечно, слышал о подобном. Писец полный!
Вот же нервный какой.
— Федь, не дергайся, — прошу его. — Сейчас судорога отпустит, и тебя отпустит. Держи меня только крепко, а то ноги трясутся. Сил нет — упаду.
— Держу, куда я денусь-то?
— Точно? — начинаю понемногу расслаблять мышцы.
— Точно-точно, страстная моя. Я с тебя хренею просто. Держись давай, — целует меня в губы после того, как я с пошлым чпоком соскользнула с члена, и обернулась к нему лицом.
Немедленно запрыгиваю на него, обвивая ногами мужскую талию, потому что мне не хочется терять ни капли драгоценной жидкости. Он подхватывает меня за попу.
— Отнеси меня в парилку.
— Так я уже сегодня парился.
Вот же, глупый. Кто бы сомневался, что он уже посетил сегодня баню.
— Сейчас там не жарко. Продолжим? — предлагаю сама. — Полотенце только захвати.
— Мы же… я…
— М-м? — моргаю невинно глазками, смотря в его зеленые.
Было ощущение, что его мозги активно шевелятся под волосами, а лицо приняло багровый оттенок и было одновременно и удивленно-восхищенным, и сомневающимся.
— Какой у тебя день цикла? Ничего сделать не хочешь? — смотрит в упор так, что душу вынуть можно.
Подмыться что ли? Да щас!!!
— А-а, ты про это, — усмехаюсь, обнимая его за шею и скрещивая пальцы. — Вряд ли с одного раза что-то будет. Сейчас самые безопасные дни, — вру и не краснею. — Не бойся, дорогой, жениться по залёту не придется.
Про свой неподходящий якобы возраст молчу. Самоуничижение ни к чему. Хватит и того, что он сам может об этом подумать. А может и не подумать. Мысли читать не умею, а додумывать за кого-то — дело неблагодарное.
— Я и не боюсь, дорогая, — вторит он мне и снова приникает к моим губам, жадно целуя.
Смельчак какой!
— Зараза, специально, да, дразнишь? — отлипает с неохотой от моего рта, укладывает меня на полок, предварительно кинув на него полотенце.
— Специально, да, — улыбаюсь, глядя на его полуэрегированный член. Быстрый он. — Федя, что-то я в твоей логике никак не разберусь, что ты мне сейчас предъявляешь?
— Детка.
— Конфетка, блин! Я ж просила, — дую губы демонстративно, царапая его спину, тяну на себя. — Соври уж, что «любимая».
— Сходу хочешь загнать под каблук? Не выйдет, — шлепает меня по бедру.
— Ай! Гвоздь ты в пятке, а не подкаблучник, Федечка.
— А я ведь тоже много раз просил не звать меня Федечкой, — прихватывает пятерней мою шею и затыкает рот властным поцелуем, не давая вставить и слово.
— А где твои синяки и боевые раны? — задумчиво произнесла я, едва очухавшись от очередного шквала оргазма.
Мы лежали все там же — на полку. Только поменялись местами, когда я тихо попросила мужчину об этом.
Федор перевернулся, устраиваясь снизу, а я оказалась на нем сверху.
Для пущего собственного удобства, даже не поленилась еще раз перевернуться.
Можно сказать, теперь мы сложились в позе ложек. Только я спиной к нему, удобно устроившись на мужской груди и глядя в потолок.
Он целовал мне затылок, периодически перебирая мокрые пряди моих волос.
Кайф!
Умиротворенная и расслабленная, я наслаждалась нашей близостью.
Нет, не в позе звезды. Ноги были предусмотрительно согнуты в коленях.
Несмотря на удовольствие, про главную цель своей «миссии на Севере» я не забывала.
Меня не волновало, тяжело ли сейчас бурильщику выдерживать на себе мои пятьдесят девять килограммов? Лежит, не жалуется, и ладно. Я ж его восемьдесят выдержала, когда он навалился сверху, в очередной раз кончив.
Да-да, опять в меня, чтобы уж наверняка. Я приложила максимум усилий. На спине это сделать было легче.
Баня окончательно остыла к тому моменту, когда мы прекратили свои эротические и хм, почти акробатические кульбиты.
Зря я что ли ходила на стретчинг? На шпагат я-таки за полгода села, а сейчас смогла продемонстрировать ему свою растяжку.
— Какие синяки? — заметно напрягся Федя.
Даже его рука замерла, перестав выводить замысловатые узоры на моем животе.
— Ну, ты же должен был подраться с Потаповым, — размышляла я вслух, не прекращая улыбаться. — Битва самцов. Все дела.
— Битва самцов. Все дела-а, — передразнил он, повторив мои слова наигранно-писклявым голосом.
Тема явно не пришлась ему по душе, но мне почему-то хотелось его немного потроллить. Вот словно чертик какой дергал за язык, что не могла сдержаться от провокации.
— Еще раз увижу тебя с Потаповым, получишь по жопе, поняла? — продолжил гневаться он.
Боже, какие мы грозные! Повезло мне вынуть ёжика из-под задницы этого мужика.
— О чем вы говорили? — задала вопрос, не умерив вовремя своё любопытство.
В принципе, я ничего не теряла, поэтому и не «фильтровала базар». Я же не за отношениями сюда явилась, чтобы говорить только лицеприятные слова моему бурильщику.
Да и момент сейчас самый подходящий для откровений. Может, что новое поведает? А вдруг?
— Ни о чем. Закрыли тему, — неожиданно рыкнул, ощутимо скрутив мой сосок в порыве эмоций.
Нет уж, не на ту нарвался!
— Медвежонок, почему?
В это «почему» я вложила слишком много. Трактовать можно по-всякому. Главное, как он на это среагирует.
— Что, почему?
Вот же, изворотливый. Кто бы сомневался, что вывернется.
— Что-то изменилось? Ты передумал или что? — сглотнув подступивший ком в горле, задала ему вопрос.
— Передумал. До хрена чего передумал. А ты, однако, настойчивая женщина, Патрахина. Мне нравится твоя инициативность. Говорю же, залипла на меня, — игриво кусает за загривок.
Японский городовой! Узнаю Федю и его коронную, и незыблемую уверенность в собственной неотразимости. И ни слова о ЕГО чувствах и реального отношения ко мне.
Закатываю глаза, никак не комментируя его последнее заявление.
— Нам пора, — говорю я, поёжившись от прохлады, уже успев остыть от любовной горячки. В помещении становилось все свежее. — Нас тут не заперли, интересно? Удивительно, что никто не зашел, — спохватилась, что называется, своевременно.
— Не дёргайся, Ев. Поздно уже. Свет горит, изнутри заперто — любой дурак догадается, что занято, — пробурчал на это Федор, пытаясь меня удержать на месте.
— Идти надо спать, завтра рано вставать, — не без сожаления озвучила очевидное, приподнимаясь и сползая с уютного медвежонка. Век бы так на нем лежала.
Мечты, мечты…
Лучше подобным мыслям не давать развития и не задаваться вопросом: а что дальше?
Понятно же, что всё тоже самое. Секс без обязательств, пока мы тут находимся. И никакого продолжения после.
Похоже, что я сама себя уговариваю и убеждаю, да?
Тяжко это все.
Федя прав, я на нем залипла. Небось, считает меня рыбой-прилипалой.
Если самокритично, это недалеко от истины. Пора признать очевидное.
Всеми нашими поступками движет любовь, либо её нехватка. Вот и я явилась сюда за частичкою своего счастья. Урвать кусочек, если целого не дано. Как воровка, честное слово.
Пофиг! Пусть считает меня кем угодно. Я своего добьюсь, и тогда «Hasta la vista, baby»*.
Главное, не унывать, и относиться к ситуации с юмором и иронией. А лучше даже, с самоиронией. Буду вести себя, как влюбленная идиотка. Я таковая и есть, чего теперь стесняться-то?
— Да погоди ты. Ну что мне с тобой делать, вредина? — спрашивает тем временем меня Федя.
— Холить, любить, и никому не отдавать, роднуль, — с улыбкой выдала я, потрепав его по щеке.
Пошутила вроде как.
В каждой шутке — доля шутки.
— Да тебя сейчас залюблю, так залюблю, ходить не сможешь, — пытается снова подмять под себя.
— Я уже заметила, — фыркаю, уворачиваясь. — Как танк по мне проехался. Отпусти, уже холодно.
— Так я согрею, — прижимается настойчивее к моему животу, пока сам сидит на лавке. А я стою на полу, зажатая его коленями.
— Се пур муа?* — восхищаюсь, ощущая животом его эрекцию.
— Муа, блять! Что ты опять сказала?
— Какой ты темпераментный, — обнимая его за шею, шепчу на ухо. — Не боишься, что бур от чрезмерного усердия сотрется? Давай завтра продолжим, а?
— З-зараза, — отпускает с неохотой. — Уговорила. Завтра, так завтра.
— Как тут у вас, строго с неуставными отношениями? — интересуюсь по ходу, пока сушу волосы полотенцем и облачаясь в свежее нижнее белье. — Начальство не взгреет? Конфликт с Потаповым опять же.
— Дался тебе этот Потапов. Забудь уже о нём, — снова взъярился Федечка.
Явно хотел что-то добавить к сказанному, но промолчал. Возможно, бесится из-за того, что Иван выше его в табеле о рангах.
У мужиков свои тараканы и комплексы. Я могу только предполагать.
Утешать? Обойдется.
Если не совсем дурак, то по умолчанию понятно, КОГО я выбрала.
И это он еще об Алексее не знает. У того ранг уж точно выше, чем у Феди с Ваней, вместе взятых.
— Нет у нас никакого конфликта, — нервно встряхнув полотенце, заключил Федор. — И начальству пох*р, главное, чтобы на работе никак не отражалось.
— Хорошо, — примирительным тоном отвечаю ему. — Я пойду.
— Стой! Я провожу. Нехрен шляться по ночам одной.
— Боишься, украдут?
— Несмешно, бл*ть! Мало ли, бешеная лисица или волк приблудится. Да и некоторых индивидов стоило бы опасаться. Ева, я понимаю, что ты безбашенная. Но думать иногда надо!
Ёлки! Вот это отповедь! Аж млею.
Меня папуля так не отчитывал за проступки.
— Не злись, Федя. Куда ж я без тебя, такого медв…, - поперхнулась, не завершив рифму, — защитника? — успела вовремя исправиться.
Кажется, нашу совместную прогулку от бани не заметил только ленивый. Да-а, без пересудов не обойдется.
— И что теперь? — спросила у Феди, развернувшись к нему лицом, когда мы подошли к моему вагончику.
— Все теперь, — чмокает меня в губы, не углубляя поцелуя. Видимо, чтобы не распаляться почем зря. — Спокойной ночи, дурнушка.
— Ты опять? — возмущаюсь и бью его в грудь кулаком.
— Дурнушка и есть! Дури много у тебя, Ев, — улыбается довольно. — А еще ты дикарка. Страстная, что яйца до сих пор скручивает, — удивляет откровением. — Иди давай уже, не буди во мне зверя.
— Спокойной ночи, зверюга, — шепчу ему в губы, а потом дергаю исподтишка за бороду.
В балок вваливаюсь с блаженно-придурочным видом, сразу беся этим Нигматулловну.
— Что, во все тяжкие пустилась? — гаркнула та недовольно и осуждающе. — Я была о тебе лучшего мнения.
— А что? Нельзя? — тут же напыжилась я, привычно вставая в позу.
— Смотри сама, — отвернулась она, поджимая губы. — Я предупреждала.
Вот же! Умеют люди испортить настроние.
* с фр. — Это для меня?
* с исп. — «До свидания, детка»