23. Во всеоружии

— Ой, Ева, что-то я переживаю, как ты одна-то тут? — взволнованно спросила тетя Галя, прощаясь со мной у ворот.

У них с отцом новый уровень отношений — сегодня они окончательно решили съехаться и жить вместе. По этому поводу я и организовала им небольшой праздничный ужин, благословляя, так сказать, родителя на счастливую семейную жизнь.

За три месяца плотного общения, я убедилась, что папина зазноба вполне себе достойная женщина. А главное, добродушная, открытая и позитивная, без всякого лицемерия и агрессии. Такие вещи я бы сразу почувствовала.

Людей я «считываю» почти всегда верно. Исключением являются только те, в ком я лично слишком заинтересована.

— Нормально все, — улыбнулась в ответ я Галине, одновременно заполошно отмахиваясь от комаров и ударяя по разным частям собственного тела. — Вы же рядом, так что абсолютно не о чем волноваться. Идите скорее, теть Галь, пока он не передумал, — шепнула ей на ухо, кивая на папку, который нервно топтался чуть в стороне, и поглядывал на своих девочек.

Да уж, папа до последнего сопротивлялся жить в доме у женщины, боясь прослыть в глазах общественности все тем же примаком.

— Пап, ну что за глупости? — уговаривала его я буквально два дня назад, когда Галина Алексеевна исчерпала все доводы. — Все-равно ведь практически большей частью времени у тети Гали ночуешь.

— Не хочу тебя оставлять здесь одну, дочка. Да и здесь моя мастерская, козочки и куры.

— Пап, не на край же света уезжаешь, а в соседний дом. Я же не гоню тебя. Хочешь, живите здесь. Места всем хватит.

— Галина не хочет тебя стеснять, да и свой дом оставлять не желает.

— Тогда, о чем разговор, папуль? Занятные вы молодожены. Если переживаешь о моей безопасности, то у меня вон Рекс, если что, — машу рукой на вольер, где у нас живет умный песель немецкой овчарки, самый главный защитник владений. — И Сайга* в сейфе.

— Ох, Евочка-девочка моя. Ты уверена?

— Да, папуль. Главное, чтобы ты был счастлив, — улыбнулась, обнимая отца, окончательно поставив точку в том бессмысленном споре.

Вот теперь они никак не могли со мной расстаться, прощаясь, словно уезжали в другой конец страны, а не уходят в дом через дорогу.

Наконец отступили, я помахала им рукой вслед, и закрыла ворота на засов.

Усмехнулась комизму ситуации.

Устроили, блин, проводы целые. Все равно завтра с раннего утра папка примчится доить своих коз и кормить кур, не допуская меня до этого архиважного дела. Бережет меня от лишней нагрузки, с его слов.

Пятый месяц беременности все-таки.

Да и петух у нас слишком бодрый, может поклевать меня «горожанку», отвыкшую от сельской жизни.

Сопротивление в данном случае бесполезно.

Ну да, ну да, а то я коров не доила в свое время, и копытом не получала от них же не раз. Буренки лягались, кстати, не со зла. Овод их одолевал со страшной силой.

Резон волнений родителя, я отчасти понимала. Молодая одинокая женщина в доме — это всегда риск привлечь внимание каких-нибудь отчаянных супостатов.

У нас, конечно, престижное зажиточное село вблизи областного центра, но все же не закрытый коттеджный поселок. Поэтому богатый дом и подворье запросто может привлечь ненужное внимание. Близость федеральной трассы опять же, как и граница с соседней областью, где зон, как грибов после дождичка.

До сих пор с содроганием вспоминаю, как в бабушкин дом прибежала молодая учительница-практикантка, ночью, после группового изнасилования. А вся ошибка её была в том, что не захотела она квартировать у какой-нибудь бабули, предпочитая самостоятельное существование. Вот сельская школа и выделила ей домик у заброшенной церкви, на окраине.

Дело было в девяностых и не в Успенке, конечно.

Бабушка Соня жила в трехсот километрах от нашей, так называемой, «столицы деревень». У меня вообще мало теплых воспоминаний о той деревне, и школе, и бывших одноклассниках. Если и ностальгирую, то только по бабушке и её дому, которого, к сожалению, давно уже нет. Сгорел вместе с дядькой, младшим братом матери, которому он достался в наследство после смерти бабушки.

Нет, я не бесстрашная, отнюдь. Наоборот иногда бываю слишком замороченная в плане безопасности.

У меня своеобразные соображения на этот счет, да и история предков как бы намекает. Моего прадеда, например, увели в семнадцатом году прошлого века из дома, незнамо кто и неизвестно куда, (полагаю, красные комиссары). Просто ворвались в жилище зажиточных кулаков, и человека не стало. Бесследно. Без суда и следствия казнили, наверно, где-нибудь в лесочке и все дела.

Это случилось еще до рождения его дочери — моей бабушки Сони.

Я всегда старалась жить по принципу: «На Бога надейся, а сам не плошай».

Так что…Устав просить папку-пацифиста приобрести лицензию на хранение оружия в целях самообороны, я взяла и получила её сама. Полтора года назад прошла курсы, купила карабин и сейф для него, несмотря на то, что папка данную затею не одобрил. Но и препятствовать не стал.

— Неплохо бы было, кстати, почистить и смазать тот карабин, — произнесла я вслух, погладив по лбу овчарку. — Да, Рекс?

Пес лишь преданно завилял хвостом, одобрив мои слова.

«Вот завтра этим и займусь», — твердо решила про себя, направляясь в дом.

Сон, как всегда, ко мне не шел. Первая неделя июня, жара, белые ночи. Слава богу, комаров в доме нет, а то было бы вообще весело.

Обычная и даже скорее привычная маета из-за не в меру разбушевавшихся гормонов, которые не оставляли мне и шанса забыть об одном вероломном бурильщике.

«Вот его-то «бура» мне как раз и не хватало», — иронизировала про себя.

Главное, кому-то нельзя и есть с кем, а мне вот можно, но не с кем. Обидно.

Я просто в шоке была от того, как мне тяжело давалось сексуальное воздержание. Никогда такого не было, а тут приплыли.

Меня так токсикоз не мучил, честное слово.

Но кидаться под какого-то другого мужика я бы не стала в любом случае. Мне конкретного подавай, хоть тресни.

Впору выть на луну, как волчице. Да толку?

Наплакаться я успела вдоволь еще в марте. Хватит. Сейчас я радовалась проявившемуся, наконец, животику.

Ради сына я приструнила свои бессмысленные страдания. Дети же чувствуют наши эмоции еще в утробе. Вот и не надо им портить здоровье своими нездоровыми эмоциями.

Сначала отвлеклась на покупку и ремонт квартиры, потом нашла арендаторов.

На самом деле сублимировать было можно во многих направлениях.

Во-первых, все та же работа, в которую я окунулась с головой, пытаясь наверстать упущенное за время вахты, и по максимуму пыталась скопить свою «подушку безопасности».

Оптимизм оптимизмом. Но! А вдруг я не смогу работать после рождения сына? Ну мало ли?

Для полного комплекта записалась на подготовительные курсы для беременных в онлайн-режиме. Самостоятельно занималась йогой. Интимной гимнастикой, само собой. Тренируя мышцы Кегеля, и, соотвественно, умело ими управляя, рожать значительно проще.

Огородные работы тоже не обошли меня стороной.

Не хватало аквааэробики, но я сознательно отказалась от посещения бассейна, как и прочих общественных мест. Вообще в город лишний раз старалась не ездить, чтобы не пересечься с кем-то из знакомых.

Я еще по весне Лильке жаловалась на родственниц — Любашу с Наташей, которые вдруг решили на меня наехать и поучить уму-разуму. Видите ли, я эгоистка, раз задумала родить для себя, сознательно делая ребенка полу-сиротой.

А потом, по их прогнозам, и вовсе превращусь в злую бабу Ягу, не давая своему ребенку устроить личную жизнь, и перетягивая его внимание на себя.

Ну, прелесть, прям, какое славное будущее мне обрисовали.

Вот всегда терпеть не могла людей, которые лезут в чужую жизнь со своим авторитетно-экспертным мнением. В своей бы для начала разгребли. Наташка, так особенно. Хорошо, что Майкл не отобрал у неё дочь, как часто делают заграничные мужья россиянок. А то бы, точно было ей, чем заняться, а не советы другим давать.

Любка еще и Лёшика мне опять сватала. Отца, блин, ребенку нашла. Спросила бы его для начала, готов ли он на такое благородство?

Ожидаемо от Лильки последовала соответствующая реакция в виде мата на татарском после моего пересказа этого конфликта.

— Ну их, в жопу, твоих тёток! — в итоге заключила тогда она, искренне возмущенная их поведением. — Я Наташку-то встречу, по-соседски, отшлифую ей котелок, чтобы по делу варил. А-то, смотрю, подгорает.

Порой чужие люди роднее и ближе родственников. По крайней мере, не осуждают и встают на твою сторону.

Хорошо, что не сообщила тетушкам, от кого рожать собралась.

На вопрос: кто отец? — быстро отбрехалась, что донор из банка спермы.

Поджатые куриной жопкой губы родственниц в это момент меня уже мало волновали.

Тихо ойкнула, когда сынок-футболист, вдруг пнул меня куда-то под ребра, и я улыбнулась.

— Что, Ярослав Федорович? Намекаешь, что пора мамке спать, а не ерундой страдать?

Вздохнула, повернувшись на другой бок и погладила живот.

— Ладно, ладно. Будем сейчас спать, мой хороший. Завтра у папки твоего день рождения, вот я вспомнила. Надеюсь, он там счастлив хотя бы?

Вот что-что, а зла я Феде не желала. И даже обижаться давно перестала. Наоборот! Искренне благодарила его за сына, и желала ему только хорошего.

Ну, а смысл мне травиться собственным ядом, проклиная и желая ему гадостей?

Я сама не праведница, учитывая мои мотивы и все обстоятельства зачатия.

Что я и поняла из нашей с ним истории, так это то, что не нужно из кожи вон лезть, чтобы что-то мужчине доказать, а-ля: "Ну, ты посмотри, какая я хорошая, хозяйственная, сексуальная".

Им пофиг на это, хоть и кричат они об обратном постоянно. Все мужские слова надо делить на два, а лучше на три, потому как, по факту, выбирают они совершенно другое.

Что-то сомневаюсь, что Милашка специалист по борщам и котлетам, а вот секса там, конечно, на десятерых хватит.

А я, что? Я удобная. Но не любимая, увы.

Надо ценить себя в первую очередь и не допускать моментов, когда ты выглядишь, как залежавшийся товар на распродаже.

А я именно так и сделала. И даже, поступи я по всем правилам, все равно результат был бы тем же. Вернее, ничего бы и не было вовсе.

«Нас выбирают, мы выбираем, как это часто не совпадает…»*

Я же интуитивно чувствовала, что у него ко мне нет особых чувств, поэтому и затеяла эту «аферу века» с беременностью именно от бурильщика.

Отношения — это, казалось бы, "простая гамма". Она всегда начинается с «До», а до «Си» нужно дойти. Возможна там и душа, и всё остальное, но мужчины в первую очередь смотрят на внешность, это их «До».

Ладно, мы этот этап проехали давно.

А вот потом…Задача женщины — повести мужчину дальше, к более высоким нотам. Вопрос: а захочет ли он повестись?

Увы, не все из мужчин Бахи. Собачий вальс — для большинства потолок.

Да и я, честно говоря, та еще расстроенная скрипка. Струны души порядком подорваны. Звучание не то.

Главное предназначение женщины — материнство. Я свой главный выбор сделала.

А Федя? Еще совсем не показатель, если бы он вдруг каким-то чудом решил остаться со мной.

Мужики не зря проверяются декретом, потому что порой и сами ведут себя, как дети. Ревнуя к собственному ребенку и требуя внимания от своей и так, вымотанной заботами, жены.

Бытовуха не один союз развалила…

Так что, и правильно, что слился. Три месяца уже на паузе. Все сроки давно истекли. Очевидно, что он думать обо мне забыл. Даже, если на вахте в данный момент, так ведь телефоны для таких случаев существуют.

Мои ночные думы прервал Черномырдик, который пожаловал ко мне на пару с Клео. Легли около моего пуза, как будто так должно быть. Мурчат, успокаивая.

Их детенышей я пристроила в добрые руки совсем недавно. Буквально неделю назад. А-то по приезду в родной дом меня встречало целое стадо мелких и писклявых нуарчиков*.

— М-да, СтарБлэк, четкий ты пацанчик, однако, у меня, — только и сказала тогда я, оглядывая полностью черное потомство нашего кошачьего семейства.

Все, спать, Евка. Спать.

Только куда там? Я промаялась еще полчаса, но так и не сомкнула глаз.

Отодвинула от себя недовольных кошаков, опустила ноги с постели, решив сходить попить водички и заодно посетить туалет. Теперь я часто туда бегаю.

Как была в своей уже слегка заношенной «пижаме», так и отправилась вниз, дефилируя в коротких шортах и широкой футболке. Футболку эту, кстати, я стащила у бурильщика. Когда-то она мне была велика и глубока. Сейчас, из-за живота, дело обстоит иначе. Ткань спереди заметно натянулась, обозначая мой аккуратный намечающийся арбузик.

Побродив по дому, все же полезла в сейф за своим стволом.

Раз не спится, буду чистить оружие.

По правилам, оно никогда не бывает заряжено. В этом есть свой резон, конечно.

Достала- разобрала-посмотрела-прикинула. Можно приступать к чистке.

Внутренности ствольной коробки хорошо очищать ватными палочками с баллистолом*, с чего я и начала, предварительно ее продув феном от лишнего мусора. Затем нанесла тонкий слой масла пушистой насадкой шомпола* со стороны дула, засунув её в сам ствол до самого патронника, также смазала возвратную пружину.

Вот и все.

Собрала обратно. Пусть побудет в масле дня два, потом я оботру её досуха ветошью и порядок.

Я так старалась, что даже кончик языка высунула, когда вдруг услышала шорох за спиной, точнее, чьи-то шаги.

Аж сердцебиение усилилось от страха.

Кто это на ночь глядя? Папка что ли вернулся?

Недолго думая, повернулась лицом к входной двери, вскинув ружье к плечу и держа его на изготовку.

Хоть толку от него мало без патронов, а все же, какое-никакое устрашение для татей.

Смотрела в прицел, зажмурив один глаз и… глазам своим не верила.

Слегка отстранила голову назад, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

Мои зенки невольно расширились от недоумения.

Уж кого-кого, а бурильщика я в своем доме, да в такое время увидеть никак не ожидала.

Стоял, бедный, рот открывал и тут же закрывал.

Видели бы вы его глаза в этот момент, вам бы понравилось.

— Оу, не прошло и года, — хмыкнув, воскликнула я. — Ты как сюда попал? Пожертвовал кусок своей аппетитной задницы Рексу?

— Э-э, привет! — улыбнулся он. — Лара Крофт, мля, — пробормотал растерянно. — Ев, может уберешь ружьишко? — с опаской проследил Федя за дулом, когда я его опустила чуть ниже.

Да, да! Ему было от чего волноваться, так как самое ценное в его организме ровно в эту секунду было у меня на прицеле.

* Сайга — семейство гладкоствольного и нарезного оружия, созданное на базе автомата Калашникова, выпускается на АО Ижевский машиностроительный завод, входящем в АО Концерн Калашникова

* Сублима́ция — защитный механизм психики, представляющий собой снятие внутреннего напряжения с помощью перенаправления энергии на достижение социально приемлемых целей, творчество. Впервые описан Фрейдом

* «Чёрное и бе́лое» — романс из музыки к фильму режиссёра Алексея Коренева «Большая перемена» (1972). Композитор Эдуард Колмановский, автор слов Михаил Танич

* Нуарчики, — от франц. Noir — черный

* Оружейная смазка, разработанная в начале XX века Фридрихом Клевером для немецкой армии

* Шомпола — стержень для чистки и смазки канала ствола в ручном огнестрельном оружии или для забивания заряда в ружья, заряжаемые с дула