ГЛАВА 16, · в которой, оказывается, очень важно знать особенности рождения драконов

А я удивилась:

— Откуда ты узнал, что это я?

Он тепло улыбнулся, но из-за стола не встал. Показал на кресло напротив.

— Почувствовал. Что-то случилось?

— Да. Нет. Не знаю… — отчего-то замялась я, потому что заволновалась и все мысли вылетели из головы. — Просто захотела тебя увидеть. Почувствовала в этом необходимость. У тебя все нормально?

В глазах Ашшура вспыхнуло оранжевое теплое пламя, заиграло весело язычками, заискрилось искрами, как фейерверками.

— Очень приятно слышать. Да, у меня все нормально. Вот, первую лекцию провел. Как она тебе?

— Ужасно, если честно, — поморщилась я.

— Почему? — с веселым удивлением спросил дракон.

— Ты был весь такой напыщенный: высшая раса, самые совершенные создания этого мира, идеальны без изъяна, — передразнила я его, театрально придав себе важный вид. — Никогда не заговаривайте с драконом первым!.. Это что, все серьезно?

Ашшур посмеялся тихим смехом, откинулся на спинку кресла, поиграл самописным пером в руке.

— Как тебе сказать, Фей. Правда, но лишь отчасти. Нам действительно с детства внушается, что мы самые совершенные создания, но не для того, чтобы мы возносились над другими, не для того, чтобы пестовать гордыню, как у всех возникло ощущение после моей лекции. Нет, речь о большой ответственности. Идеальное создание, дочь или сын богини и бога не может поступать так, как хочет он, идя на поводу своего желания и потребностей. Все его слова и действия должны быть совершенны и отвечать высшим стандартам ожидания других. Поверь, это непросто. Мы всегда прежде всего думаем о благе общества, нашего народа, других драконов, а не о своем. Мы понимаем, что каждое наше действие вызывает последствия, и должны их предвидеть. И не совершать того, за что будет стыдно даже перед собой. И это очень нелегко.

— Но почему бы тогда так и не рассказать? К чему эти — не поднимайте глаза на дракона, не перечьте ему? — растерялась я.

— Потому что, как нелегко признавать, среди драконов также есть те, кто обделен умом, как и в других народах. Кто все воспринимает буквально и мнит себя венцом творения, считая, что стоит выше других. Эту точку зрения большинство не поддерживает и осуждает. Но она существует. Есть и спесивые, и гордые драконы, с которыми вам лучше не встречаться. Лучше уж сразу запугать студентов, чтобы были осторожнее с сильными магами, чем расхлебывать последствия.

— По-моему, ты перестарался, — пожала я плечами. — Кто теперь захочет поехать в Драконью Гряду?

— А ты — хочешь? — вкрадчиво спросил Ашшур и, кажется, даже замер в ожидании ответа.

— Еще вчера хотела, а после твоей лекции — не знаю, — улыбнулась я. — Все-таки ты какой-то не такой дракон. Почему?

— Потому что я родился не так, как другие драконы. В человечьем обличье. Может, поэтому во мне больше человеческого, — признался Ашшур.

— Это как? — опешила я.

— Драконы рождаются драконами, чтобы сразу принять эту магию. Драконицы высиживают яйца, из которых потом вылупляются драконы, в гнезде. Когда наступает время первого совершеннолетия, мы делаем первый оборот в человеческое тело. Оно после драконьего кажется слабым и несовершенным. Но по воле богини-матери, наделившей нас этой ипостасью, мы принимаем ее дар и со временем находим в нем свои положительные стороны.

— Какие? — тут же полюбопытствовала я.

— Это очень долгая тема для разговора, на целую лекцию, Фей. — Ашшур улыбнулся. — Тут затрагивается вопрос и очеловечивания, и смирения гордыни, и признания своей слабости, ну и положительные моменты тоже есть, например, отношения с женщинами других рас…

— Понятно, — остановила я его вовремя. — Так что там про твои роды?

— Когда меня зачали, мама с отцом были в обороте, потому что встречали делегацию эльфийского короля Дайедаруила с его женой Варинарой и дочерью Айринраи, которой подыскивали жениха. Это обычный политический визит, поиск жениха был лишь поводом, потому что понятно — среди драконов он не сыщется. Но политика, политика… Мать с отцом не могли отказаться от приема, и неожиданно для моей матери она узнала, что ждет ребенка. Врачи не советовали ей оборачиваться в драконицу, это могло повредить и ей и ребенку. И моя мать вынесла на себе все, что выносит в период беременности и при родах женщина-человек. Даже маги не могли унять ее боль. Я родился человеком. А моя мать возненавидела свое человеческое тело, заодно и меня, потому что я напоминал ей о ее слабости. А она драконица сильнейшего и древнейшего рода как раз из тех, что мнят себя выше других. И больше мать никогда не превращалась в человека из драконицы, — невесело закончил Ашшур.

— Твоя мать тебя не любит? — содрогнулась я от его рассказа.

— Она даже не взглянула на меня, а впервые я с ней встретился и услышал ее, когда смог оборачиваться в дракона. А это случилось в четырнадцать человеческих лет.

— Какой ужас.

— Самым сложным для отца было найти мне за сутки кормилицу, потому что меня нужно было кормить человеческим молоком. Не так много человеческих женщин в Драконьей Гряде, а нужна была та, кто бы родил в это же время и у кого было бы молоко на двоих детей. А еще я единственный сейчас дракон, у которого есть пупок, — усмехнулся Ашшур, — что тоже делает меня в глазах драконов каким-то недодраконом. Я действительно всегда был каким-то не таким драконом.

Я вспомнила наше первое занятие по ловле дьена и покраснела. Надо же, уже тогда, когда он говорил о расах, представители которых рождаются, связанные пуповиной с матерью, у меня где-то на краешке сознания мелькнула мысль: значит, есть и другие. Я хотела спросить Ашшура о драконах, но он тогда отвлек меня движениями своих рук. И, возможно, я хочу почувствовать его руки на своем теле сейчас. Ну, для того, чтобы решить, как ответить Кантору завтра. Потому что если меня волнуют прикосновения дракона, то, может, не стоит вообще ходить на праздник? Отсидеться дома, попросить василисуша снова наплевать на меня… Ведь никто еще, кроме Янтара, не знает, что пятна свели. А он не скажет…

— Так у тебя есть пупок? Покажешь? — Я облизнулась, потому что из-за нервов во рту пересохло. Из-за этого и голос прозвучал как-то хрипло и сипло.

Ашшур отреагировал крайне странно. Глаза его вспыхнули алым, и он поторопился прикрыть их. И громко затарахтел так, словно толпу кошек собрали со всего города и заставили урчать одновременно. При этом как-то испуганно шуганулся, словно я сейчас на него запрыгну и изнасилую. Хотя… может, стоит попробовать?

Нет, не насиловать, конечно. А проявить инициативу? Потому что сам дракон проявлять ее не спешил.

— Досифея, ты же видела уже. — Ашшур вцепился в рубаху так, что вылезли когти.

Ну, ничего себе, как он за свое достоинство переживает! Его сопротивление почему-то меня заводило.

— Ничего не видела, — запротестовала я, надвигаясь на него и облизывая нижнюю губу, отчего дракон завибрировал еще сильнее, хотя, казалось, куда больше.

Я подошла к нему вплотную, пока он продолжал сидеть, вцепившись в свою рубашку, как невинная девица, прикрывавшая последний бастион от падения.

— Я хочу убедиться, что ты говоришь правду, — томно выдохнула я, подцепив край рубашки и потянув вверх, невзирая на сопротивление дракона.

Тот сдавленно и испуганно сглотнул, но бороться за рубаху не стал, и на том спасибо. Я приподняла ее край, убедившись в наличии пупка. А также рельефного пресса и притягательной дорожки от пупка вниз.

— А помнишь наше занятие по ловле дьена? — игриво спросила я и провела пальчиком вокруг пупка.

Дракон вздрогнул, словно его пронзило разрядом молнии. А в глазах полыхал такой пожар, что я испугалась, вдруг он что-нибудь может поджечь одним взглядом. Или сейчас, вероятнее всего, кого-нибудь. Я прикусила нижнюю губку и провела пальцем по направлению дорожки от пупка.

— И о чем ты думаешь, Ашшур, конкретно в этот момент? — выдохнула я ему в губы, потянувшись за поцелуем.

Дракон отстранил лицо, схватил мою руку своей, сжал и просипел:

— О том… мм… что мне пора бежать… тхэр, как не вовремя… но я вспомнил, что у меня встреча с ректором. Именно в эту минуту… сию секунду…

Он вскочил как ошпаренный, одернул рубаху и, виновато полыхая пламенем в глазах, взял меня за плечи, развернул и повел к выходу.

— Феечка, милая, прости. Все это очень увлекательно, ловля дьена и все такое. И мы с тобой потом продолжим. Но сейчас мне срочно нужно… да, нужно срочно… в холодное озеро-о-о-о-о… — протянул он как-то со стоном и поправился: — К ректору то есть… да… ты дойдешь сама или тебя проводить?

Я ничего не поняла, но кивнула. Надо так надо. Конечно, я сама найду дорогу в свою комнату.

Пока шла до своей комнаты мысли метались, как рыбки в кораллах. Тема рыбок напомнила о водянице. Что там говорил Ашшур про озеро? Уж не к той ли Нерестине на ночь глядя он направился? Что ему у ректора в столь поздний час делать? И как-то вообще он странно отреагировал, словно хотел избежать близости со мной. Я к нему с поцелуями, а он! Да что ж это такое! Не понимаю я его. То Феечка, Феечка, а тут вот, на тебе Феечку, вся твоя, бери и целуй срочно. Сожми, болван, в объятиях да целуй, пока сама губы подставляет. А он бежит! И как его понять? Не нравлюсь? Так по глазам вижу, что нравлюсь. И зачем тогда магистра попросил нам помочь?

О, я ж к нему зачем шла? И забыла совсем о цели визита! Я развернулась обратно. Нет уж, Ашшур, сегодня мы с тобой все выясним до конца! Я узнаю про эльфа, заодно потребую от тебя ответа: что между нами происходит? Заодно удостоверюсь, что ты точно к ректору пошел, а не обманул коварно маленькую, наивную Феечку…