ГЛАВА 17, · в которой попытки успокоить себя и других приводят не к тем результатам
Я завернула за угол и обомлела.
Ашшур стоял напротив Вероники лицом ко мне. Меня он не видел, все его внимание было приковано к Веронике. Та стояла напряженно вытянувшись в струнку, это было видно по сжатым в кулаки рукам. Вся эта сцена казалась похожей на выяснение отношений двух влюбленных. Вероника что-то выговаривала, а Ашшур ее успокаивал. Вот он положил руки ей на плечи и провел по ним, расслабляя и успокаивая. А потом — о богиня, нет! — я всхлипнула, зажала рот рукой и побежала прочь…
Сцена так и стояла перед глазами, и я прокручивала ее вновь и вновь… Ашшур наклоняется и впивается в рот Вероники страстным поцелуем-;
Я не пошла в свою комнату. Я убежала на улицу. Скрылась от чужих глаз в беседке, спрятанной в кустах.
Пока меня там не нашел Кантор.
— Фея? Фея, что случилось? — заволновался он.
Я подняла глаза, встретилась с родным и любящим взглядом, взглядом, который предназначался только мне, одной-единственной, и попросила:
— Поцелуй меня, Кантор. Я хочу забыть обо всем.
Дважды его просить не пришлось.
Кантор целовал сначала осторожно, словно пробуя границы дозволенного, потом все больше распаляясь сам и распаляя меня. Скоро ласки вышли за грани дозволенного, а его руки все чаще оказывались на моей груди, а не на спине или талии. И когда он потянулся губами, чтобы взять в рот затвердевший сосок, а я простонала, Кантор шепнул:
— Пойдем ко мне… проведем эту ночь вместе…
— Как… а как же Янтар… — заплетающимся языком попробовала я внести нотку разума в эту нахлынувшую на нас волну страсти и желания.
— У меня есть отдельная комната, Досифея. Я же маг-универсал, ценный кадр, — пояснил Кантор, усмехнувшись мне в губы, чем вызвал очередную вспышку желания. — Просто я решил жить вместе и присматривать за братом. Но комнату за собой оставил. На всякий случай.
Кантор бросил на меня откровенный, голодный взгляд, который не оставлял сомнения, на какой случай ему эта комната.
— И часто ты ею пользуешься? — ревниво спросила я.
— Сегодня будет второй раз. В первый — я сбежал от пьяного Янтара, который своим храпом и перегаром не давал мне спать, — не позволив мне повозмущаться, сразу пояснил Кантор. — Фей, мне, кроме тебя, никого не надо. Но мне приятно, что ты меня ревнуешь. Пойдем?
От откровенного и предвкушающего взгляда Кантора у меня внизу живота волнами разлилось желание.
— Пойдем, — легко согласилась я.
Ашшур
Его скрутило болью так, словно кто-то засунул огненный меч в самые внутренности и наматывал на него кишки. Дракон, сгорая в пламени, взвился в воздух не в силах удержаться на земле и выпустил свой огонь. Сейчас он охватил его всего. Грозное пламя обжигало, потом тело будет болеть несколько дней, ну и пусть! Если физическая боль хоть немного утихомирит душевную, съедающую изнутри, это хорошо.
Ашшур приземлился на поляне и изрыгал из себя пламя во все стороны. Но боль не унималась. Он полетел на другую. Потом на следующую. Сейчас бы он испепелил все, что попадалось ему под руку. Когда наконец его фонтан погас, он весь в гари повалился на эту обгоревшую, усеянную пеплом землю и просто лежал и смотрел пустыми глазами в небо. Жалкий, измученный, страдающий дракон.
Его избранная млеет в чужих объятиях. Не в его. Получает удовольствие, отвечает на поцелуи и дарит ласки. Другому, не ему. Как же это невыносимо больно!
Он никогда не думал, что можно испытывать такую душевную боль.
Когда его брат, поддерживаемый ненавидящей его матерью, предал и возглавил заговор против него, а отец согласился с решением лишить сына всего, на что тот имел право, Ашшур страдал. От разочарования, от обиды, от злости, от гнева. Он даже думал, что испытал душевную боль. Нет, то были просто разочарование и обида. Боль вот она. Скручивает, не дает дышать и лишает желания жить.
А ведь это Ашшур мог бы быть на месте счастливого соперника. Она пришла к нему сама. Сама потребовала ласки, проявила инициативу. А он не мог дать ей то, чего хотел больше всего в этой жизни.
На какой-то момент возникла трусливая и предательская мысль забыть обо всем, поддаться влечению, поцеловать Фейку, даже если она вспомнит о нем…
Но вовремя вмешался голос разума: и нарушить сделку с богиней? Тогда они навлекут на свои головы ее гнев, а его любимая не должна отвечать за его ошибки. А если даже не навлекут — сделка будет разорвана, они снова будут связаны навечно. А что, если Фейка, когда все вспомнит, не захочет этого? Дракон даже мысленно боялся такой ее реакции. Увидеть разочарование, а то и, как раньше, ненависть в ее глазах. После того как она смотрела на него сегодня.
А потом эта встреча с Вероникой. Ашшуру срочно нужен был холодный душ, потому что он пылал после одного прикосновения Фейки к его животу, плавился от ее взглядов, от ее желания, которое сейчас удовлетворял другой. Это тот, другой, видит ее подернутые страстной поволокой глаза. Это другой ощущает ее прикосновения к своей коже…
— Что, нелегко тебе? — послышался знакомый сочувствующий голос.
Ашшур нехотя повернул голову. Пришла поиздеваться над жалким драконом? Пусть. Как будто она не видела за свою жизнь жалких драконов. Он пополнит копилку, только и всего.
— До конца года осталось уже меньше девяти месяцев, и связь больше не будет тебя мучить.
Издевки в лице богини он не увидел. Материнский сочувствующий взгляд обволакивал теплом и участием. Так, что хотелось разреветься как маленькому и попросить утешения. Но он уже не маленький. И должен отвечать за свои поступки. Он сам выбрал этот путь. Он отвернулся и снова уставился в равнодушное небо.
— Неужели не было других способов помочь Веронике? — спросила богиня.
Наверное, были. Но в тот момент этот способ казался самым быстрым и действенным. Выпить чужое пламя, забрать излишки огненной магии, пока огневик не поджарил себя сам и все вокруг. Вероника преградила ему дорогу со слезами на глазах. Ему было не до нее, и он хотел обойти девушку.
— Кантор сделает ей завтра предложение, — сжав руки в кулаки, процедила она, не в силах сдержать слезы, которые ручьями струились по ее красивой фарфоровой коже. — Ты знаешь об этом?
— Нет. — Ашшур сглотнул, и пламя его желания стало медленно гаснуть.
Фейка идет на праздник богини-матери с Кантором. Кантор сделает ей предложение…
— Ты должен что-нибудь сделать! Ты должен им помешать! — выкрикнула Вероника.
Она вся была натянута как струна. И Ашшур почувствовал жар, тот магический жар, что предупреждает о вспышке. Да она же сейчас воспламенится! Он только сейчас разглядел, что Вероника обладает сильной магией огня. И она теряла контроль над ней.
— Вероника, успокойся, — попросил он. — Ты должна успокоиться.
Ашшур осторожно положил ей на плечи ладони, успокаивающим жестом провел по рукам.
— Не могу! Кантор мой, мой! Я люблю его! А она не любит! Она его только мучает!
За секунду до вспышки — медлить больше было нельзя — Ашшур припал ртом к губам Вероники, забрав излишки магии себе и предотвратив акцию самосожжения. Позже он вынесет предупреждение ее кураторам, и отругает, и напугает саму Веронику. Поставит вопрос о ее контроле перед деканом…
Он почувствовал сильную боль в груди. Как будто в сердце воткнули острый кинжал. Фея! Она здесь, рядом. Она все видела. И неправильно все поняла. Он чувствовал ее боль, ее обиду, ее горечь и слезы, но в этот раз не пошел за ней.
Распрощавшись с Вероникой, которая стояла расслабленная и успокоенная и моргала, словно не понимала, как она здесь оказалась и что произошло, он отправился искать единственного, кто мог помочь Фейке в эту минуту.
— Янтар, Фейке плохо. Найди и помоги ей.
Тот сглотнул и отвел взгляд.
— Я… не могу ей помочь. Не сегодня. Но я знаю, кто сможет, кто ей нужен.
И это был не он, Ашшур. Что он мог предложить ей, что мог сказать, когда ее найдет? Ни утешить, ни обнять, ни поцеловать, ни ответить на вопросы, на которые она ищет ответы.
И теперь ее утешает другой. Не он.
А он будет лежать здесь и смотреть в равнодушное к чужим страданиям небо.
— Дрейк обыскался тебя, — напомнила о себе богиня, о которой он уже успел позабыть.
— Что-то случилось? — равнодушно спросил дракон.
Да, кристалл связи разрывался, но Ашшуру было не до того. Разберутся без него.
— На Чароитских болотах случился прорыв. Требуется твоя помощь, — промолвила богиня.
Ашшур резко встрепенулся. Прорыв! Враги! Ура! А он тут тратил силу впустую.
— Спасибо, — поблагодарил он богиню за отличную новость.
И взметнулся стрелой ввысь.
— Лети, мой мальчик, лети. Зло поднимает голову, — задумчиво вздохнула богиня вслед дракону. — И чувствуется знакомая рука. Как он смог добраться до него?
Богиня покачала головой и исчезла.