ГЛАВА 19, · в которой в разных концах академии случаются обмороки

В комнате меня поджидал сюрприз в виде бабушки Дельмильтель.

— Здравствуй, Досифея, — поприветствовала она меня. — Рада, что ты вернулась хотя бы под утро.

Она осмотрела меня с головы до ног проницательным взглядом. Он задержался на моей руке с татуировкой, на которую я так и не надела браслет.

— Где мы можем поговорить? — спросила она с царственным видом, и притихшие Алеора и Люся тактично вышли из комнаты.

Люся во все глаза смотрела на мою бабулю. Ну как же, красавица-эльфийка, а Люся к эльфам питает слабость. Залюбовалась так, что впечаталась в дверь, стукнувшись лбом. Охнула, потерла ушибленное место.

— Тебе особенное приглашение нужно? — спросила Дельмильтель как будто в воздух, но из-под кровати вылез недовольный геккончик и, бросив обиженный взгляд на бабулю, демонстративно волоча ногу за ногу, подошел к двери. И ужом пролез под ней.

— И не смей превращаться в насекомое, все равно почувствую, — вслед сказала бабуля, потом повернулась ко мне. — Приехала спозаранку с темным эльфом, но, как вижу, его услуги уже не нужны. Итак, я внимательно слушаю.

Ну, я и рассказала.

— Уф, все не так плохо, как я предполагала, — облегченно выдохнула бабуля и улыбнулась. — Это же замечательно. Всего несколько месяцев — и ты свободна от этого дракона. Собирайся, мы уезжаем.

Дельмильтель вскочила, готовая к действиям.

— Куда? — растерялась я.

— Как куда? — удивилась она. — К эльфам, к океанидам, к Айнане в степь — куда угодно, только подальше отсюда. Ты пересидишь там это время, пока метка не исчезнет. А потом вернешься.

— Погоди, ба… я не собираюсь отсиживаться где-то целый год. Целый год учебы в академии!

— Да что такое год? Подумаешь, год, — фыркнула она, поведя плечиками. — Тебе грозит пожизненная связь узами истинной пары. Это не шутки, Досифея! Собирайся, что ты сидишь?

Бабушка нервно зашагала по комнате.

— Никуда не поеду, — пролепетала я. И, прокашлявшись, уже тверже сказала: — Я не уеду, ба.

Та плюхнулась на стул. Посверлила меня взглядом.

— Это из-за него, да? Ты влюбилась? Ты на что-то надеешься, Досифея? Напрасно. Он неподходящая тебе пара.

Я хотела сказать, что нет, не из-за него и ни на что я не надеюсь, но последнее меня задело.

— Почему? Ты с ним знакома?

— Заочно. Наслышана, — фыркнула недовольно бабуля.

— Может, тогда стоит познакомиться лично? Не понимаю, ба, как ты сама можешь судить о других по слухам? Уж кому, как не тебе, знать им цену. Ты ведь слышала, что говорят о тебе? Надменная красавица без сердца, эгоистка, интриганка, любовница двух королей, коварная обольстительница… Продолжать?

— И что из этого неправда? — надменно спросила Дельмильтель. — Все верно.

— Но есть еще та Дельмильтель, что я знаю, нежная, любящая, мудрая…

— Только для своих, — прервала меня бабушка.

— Так и я для Ашшура вхожу в круг своих.

— Дело не только в этом, Фея. Не только в личностных качествах. Хотя и они не сказать чтобы блещут. Дело в его положении. У него шаткое положение среди драконов, часть рода его не принимает. Даже мать…

— Знаю, — прервала я ее. Сейчас мне стало обидно за Ашшура, который был не виноват в неприязни к нему матери. — Для меня это ничего не меняет. Я остаюсь, бабушка, — твердо сказала я. — Но ты можешь не беспокоиться. Я не собираюсь делать глупости. Мы с Ашшуром дождемся конца срока, а потом решим, что будем делать дальше.

— Ну, понятно, все с тобой понятно… — протянула бабуля, вставая с места. — Хорошо, останешься ты, но я добьюсь того, чтобы дракон был изгнан отсюда.

— Бабушка! — возмутилась я.

Но она уже покинула комнату.

Ашшур

После того как Ашшур принял душ и обработал раны, он почувствовал необходимость прилечь. И это ему не понравилось. Неужели он потратил так много сил? Давно ли он стал таким слабым? Но полежать ему не дали. За дверью он услышал голоса — ректора и женский.

— Дельмильтель, ты сейчас не права. Ты делаешь ошибку.

Затем раздался стук в дверь. Ашшур, поднявшись с кровати, разрешил войти. Порог переступил нервный феникс и ослепляющая своей красотой прекрасная эльфийка.

— Я бабушка Досифеи Дельмильтель, — представилась с ходу она, брезгливо оглядывая самого Ашшура и его жилище.

— Я предупреждал, — виновато развел руками феникс.

Ашшур кивнул.

— Прошу, — повел он рукой и тотчас скривился от боли.

Феникс хотел тактично уйти, но следующие слова эльфийки заставили его замереть на пороге.

— Я пришла предупредить, что потребую, чтобы вас выставили. И не только из академии, но и из Брутенадского королевства, — заявила она с порога. — Вы должны быть как можно дальше от моей внучки!

— Дельмильтель! — вмешался феникс. — Ты не вправе идти против избранной пары. Это древнейший закон. Один из первых и основных! Как можешь ты брать на себя право вмешиваться? На каком основании?

— Они не настоящая пара, Эль-Зар, — раздраженно отмахнулась Дельмильтель. — И я сделаю так, что никогда и не будут. Молодой человек, — обратилась она к дракону, — вы должны понимать, что вы не пара моей внучке.

— Да? — усмехнулся Ашшур, пытаясь принять устойчивое положение, потому что кружилась голова и все плыло перед глазами. — И почему же, можно узнать?

— Я навела о вас справки! — Прекрасная эльфийка осуждающе направила на него палец. Да, отец был прав, горячая штучка, особенно в гневе чудо как хороша. Понятно, в кого уродилась Досифея. — Мало того что вы незрелы морально — ваша личная характеристика оставляет желать лучшего, вы — третий и самый слабый претендент на престол. И самый амбициозный. Вы думаете, я не понимаю, что Досифея вам нужна как способ завоевать власть? Вы используете нашу девочку, чтобы доказать вашему племени, что вы чего-то стоите! Заставить подчиниться и взять верх над теми, кто считал вас недодраконом! — кидала эльфийка ему в лицо обидные обвинения одно за другим. — Чтобы вас наконец признали равным!

— Остановись, Дельмильтель, — строго призвал ректор.

Ашшур хотел что-то сказать, но перед глазами потемнело, и сознание его покинуло.

Первым поздравить нас с праздником пришел Мегакрут. Он зашел в комнату. Мы все подозрительно на него покосились. Гном улыбнулся и учтиво сказал:

— Буде здраве, дивчины. С праздничком, значицца. Ну что, вы собрались? Идем?

— Я что-то нехорошо себя чувствую, Мегакрут, — сказала Люся.

И по ее виду не скажешь, что врала. Выглядела она действительно бледно. Недаром в последние дни жаловалась на головокружения и слабость. Надо было настоять, чтобы ее осмотрел лекарь, но мы списали все на усталость и нервные переживания.

— Что случилось? — встревожился гном.

— Слабость, голова кружится, — нисколько не солгала Люся.

Только вчера она такой зеленой не была, когда планировала сослаться на недомогание.

— Ох, Люсечка, выглядишь ты и правда нездорово. Приляг, душа моя, — захлопотал гном.

Он взял ее под руку и подвел к кровати. Люся присела, гном наклонился, чтобы ей помочь, и из его карманов при наклоне показались кончик расчески с одной стороны штанов и краешек розовой ткани, похожей на женское белье, с другой.

Мы во все глаза уставились на открывшуюся перед нами красоту.

— Что это? — охнула Люся, и глаза ее округлились.

— Где? — не понял Мегакрут, еще не подозревающий о конфузе.

— У тебя торчит из карманов, — процедила Люся.

Гном выпрямился, полез в карманы и достал оттуда потерянные Люсины вещи. В одной руке он держал расческу, в другой… розовые женские трусики.

— Это еще что? — ахнул гном.

— Это мы бы у вас хотели спросить, — вклинилась я. — Это потерянные недавно Люсины вещи. Еще зубная щетка пропала. Да, Люся?

— Да, — кивнула та и, грозно хмуря брови, требовательно посмотрела на гнома, на которого сейчас жалко было смотреть.

— Вы… вы что, меня обвиняете в этом? — не поверил он.

Выглядел он так растерянно и обиженно, что я готова была ему поверить.

— Но вещи-то у вас в карманах, — заметила Алеора, скрестив на груди руки.

— Да вы шо… Да я… да никогда! Обвинить гнома в воровстве — несмываемый позор! Люсечка, как ты могла такое на меня подумать!

— Но как ты тогда объяснишь это? — потребовала ответа Люся, кивнув на вещи в его руках.

Гном тут же их отбросил на кровать, покосившись в их сторону. И тут его взгляд упал на веселящегося геккона. Тот ехидно хихикал и тыкал пальцем в гнома.

— Это ты! Ты меня ненавидишь! Ты усе подстроил! — обвинительно наставил на него палец гном.

Тот показал гному язык и ткнул в него пальцем, передразнивая.

— Ты! Ты! Ты! — заверещал он.

— Да я тебе! Да я тебя сейчас! Хвост на морду привяжу, чучело ты хвостатое! Ишь, чего удумал! Гнома в воровстве подставить!

Гном пошел на геккона, Люся вскочила, заступаясь за питомца. А геккон, не будь дурачком, стал раздуваться и превращаться… в кого-то грозного и большого, но в кого, мы узнать не успели. Потому что на половине превращения Люся хлопнулась в обморок.

Мы уложили ее на кровать. Василисуш вернулся в тело геккона и взволнованно заверещал и запрыгал вокруг Люси. Гном запричитал и заохал, взывая к Люсе:

— Люсечка, что с тобой? Очнись, душа моя, гелиодор мой драгоценный. Ну хочешь, я скажу, что это я зачем-то взял твои вещи? Зачем, пока еще не знаю, но придумаю. И даже с василисушем помирюсь.

Тот закрыл мордочку лапами и раскачивался, ударившись в горе.

— Лети мухой к эльфу, — скомандовала я Эххе. — Приведи его скорее.

Геккон наконец осмысленно посмотрел на меня, превратился в какую-то маленькую птичку и выпорхнул в окно, открытое для него Алеорой.

Когда вскоре к нам в комнату ворвался магистр и осмотрел Люсю, он долго ругался. Всего через несколько минут эльф привел ее в чувство. Мрачно оглядел нас всех. Его взгляд остановился на василисуше, и тот понурил голову.

— Как вы могли это допустить?

Мы непонимающе уставились на магистра. Люся хлопала глазами, пытаясь понять, что случилось, почему вдруг перед ней сидит объект ее мечтаний.

— Ох, молодо-зелено, — покачал головой эльф. — Недомаги, что с вами делать? У Люси магическое истощение. Василисуш припал к ее источнику магии и пил сколько влезет. Надо ж было дозировать. Останавливать. Кто так делает?

Мы растерянно переглянулись.

— Ну ладно, Люся попаданка, ничего в нашем мире не смыслит. Но вы-то куда смотрели? — Магистр уставился прямо на меня.

Я понурила голову, как и геккон. Справедливое замечание. Можно было предположить или догадаться и посмотреть потоки магии. Ох уж этот василисуш. Взгляды всех скрестились на нем, и он жалостливо заверещал, припал к Люсе, словно просил прощения.

— Вкусна, — мявкнул он пискляво.

Люся погладила его вдоль тела, и он припал к ней всем тельцем еще сильнее.

— Значит, когда он стал увеличиваться и превращаться, он забрал слишком много магии, вот Люся и потеряла сознание, — покачал головой Мегакрут.

— Ты превращался? Решил кого-то запугать? — грозно спросил магистр у Эххе.

Тот заскулил, заплакал и прижался к Люсе в поиске защиты. Та прикрыла его рукой, как будто это могло защитить от гнева магистра.

— Они не поделили с Мегакрутом Люсю, — пояснила я. — Василисуш обвинил Мегакрута в одном нехорошем действии, а Мегакрут, в свою очередь, обиделся и обвинил Эххе.

Эльф, прищурив глаза, посмотрел на гнома.

— Я вижу на вас следы магии василисуша. Что наделал этот негодник в этот раз?

— Да ничего, — быстро сказала Люся. — Мы уже все выяснили, правда, Мегакрут?

Люся с надеждой посмотрела на гнома, прикрывая жалко выглядящего геккона рукой. В ее глазах было столько отчаяния и мольбы, что гном сдался и буркнул:

— Да, все выяснили.

— И такого больше не повторится, — быстро сказала Люся эльфу.

Но тот был непреклонен.

— Нет, я забираю Эххе. Он угрожает вашему здоровью. И ослушался моего приказа.

— Нет, пожалуйста! — вскрикнула Люся со слезами на глазах.

Она прижимала геккона к груди, прикрыв защитным жестом руками, а тот крепко обнимал ее за шею лапами. Глазки были испуганными и жалостливыми.

— У меня нет никого ближе его, — заплакала Люся, прижимая Эххе. — Не обижайтесь, — посмотрела она на нас. — Вы лучшие подруги и друзья, — обратилась она и к Мегакруту, — но он только мой, понимаете? Только мой…

Я отвела глаза. Люсю было очень жалко.

— Люся, даже если я не отберу его у вас, однажды он уйдет сам, вы понимаете это? — сдержанно спросил эльф.

— Понимаю, — кивнула Люся. — Сам так сам. Но он не уйдет, я чувствую. Да, Эххе? Ты ведь не оставишь меня?

Тот посмотрел на Люсю влюбленным взглядом. Лизнул языком.

— Нет. Вкусна. Моя, — лизнул он ее еще раз.

— Ладно, — нехотя сдался Сухариэриел. — Но чтобы такого не повторилось, вы должны научиться контролировать потоки магии. Почему вы вообще этого еще не умеете? — раздраженно спросил он. — Кто ваш куратор?

— Профессор Профурсона, — тихо ответила Люся.

— Кто-о? — изумленно скривился магистр и мы вместе с ним.

Профессор Профурсона — оборотница из птичьего клана кукушек. За какие услуги ее вообще держали в академии — никто не дал бы ответ. Поговаривали, то ли она, то ли клан кукушек оказал давным-давно услугу фениксу, вот тот и расплачивается. Никакого толку от нее студентам не было. Занятия она пропускала, на лекциях болтала о чем угодно, только не по программе. Как куратор вообще полный ноль. Уверена, она Люсе и внимания не уделяла.

О том же, видно, подумал и эльф.

— Хорошо, я стану временно вашим куратором и лично позанимаюсь с вами, пока не найдут достойную замену, — нехотя, через силу, процедил магистр и тут же поторопился нас покинуть. — Сегодня я восполнил ваш магический резерв. Завтра после занятий я жду вас у себя в кабинете вместе с Эххе.

И он поспешил на выход.

Когда он ушел, Люся перевела виноватый взгляд на Мегакрута.

— Мегакрут, прости, пожалуйста. И спасибо, что не выдал Эххе, — тихо сказала она.

Гном растерянно посмотрел на Люсю, словно задумавшись о чем-то, кивнул и сказал:

— Да… спасибо… пожалуйста… извини, мне надо идти… я потом… попозже загляну… может быть…

Бессвязно бормотал он, пятясь, пока не покинул нашу комнату.

— Что это с ним? — спросила Люся, и мы все озадаченно переглянулись.

Ашшур

Ашшур медленно приходил в себя. Глаза еще не в силах был разлепить, но звуки, хоть словно через затычки, доносились до его уха.

— Дельмильтель, на то была моя воля, ты хочешь ее оспорить? — услышал он голос богини.

— Нет, но… почему он? — растерянно спросила эльфийка. — Так удачно все складывалось с Трамарисом. Почему не он?

— А почему он? — парировала богиня. — Потому что вы так решили? Вспомни, что случилось с твоей матерью, которая послушалась советов своей матери?

— А что случилось? — вспыхнула эльфийка. — Вышла замуж и стала королевой у эльфов.

— И? Это сделало ее счастливой? Она упустила любимого, выйдя за нелюбимого.

— Это осталось в далеком прошлом. Или ты хочешь сказать, что она так и не полюбила отца и несчастлива с ним? — растерялась эльфийка.

— Конечно, она скажет, что со временем полюбила мужа. Но я-то помню, как бедная девочка плакала у моих ног в храме, прося меня вернуть ей любимого. Дайте детям жить своей жизнью. К тому же Ашшур у нас герой, — дракон почувствовал мягкие ласковые поглаживания по голове, — сегодня он спас наш мир. Но пострадал сам. Что с ним, Архи?

— Из него вытекала магия через раны, — хмуро произнес знакомый голос.

Ашшур постарался разлепить веки. Не сразу, но ему удалось сфокусировать взгляд. Рядом с ним на кровати сидела богиня и ласково гладила его по голове. Перед ним стоял энжел и озабоченно его рассматривал. На кушетке сидели растерянная и утратившая весь свой пыл Дельмильтель и встревоженный феникс.

— Ч-что… — попытался спросить Ашшур, но в горле пересохло и вышел только хрип. Он прокашлялся и повторил: — Что произошло?

— Ты потерял сознание, мой мальчик, — сказала богиня. — Я вызвала Архи, чтобы он осмотрел тебя.

— Это оружие Анубиса, — пояснил энжел. — Оно наносит не только физический урон, но и магический. Высасывает магию, словно яд. Я приостановил процесс. Но ты будешь исцелен полностью, только когда раны залечатся. Излечить тебя сейчас полностью я не в силах, извини. Тоже выложился на портале. Восстановлюсь лишь через пару месяцев, но к тому времени ты уже сам вылечишься.

— Раны заживут быстро, — ответил Ашшур, облизнув сухие губы. — Регенерация драконов…

— Нет, — прервал его энжел. — Магией тебе нельзя пользоваться. Это тебя убьет.

— Что? — нахмурился дракон, а богиня вздохнула. — Что значит, не пользоваться магией? Я уже был лишен ее однажды, это хуже смерти, я больше такого не выдержу.

— Ашшур, я серьезно, это ненадолго. Раны заживут, и ты вернешься к прежней жизни. Но бесконечные обороты тебя доконают. Сколько раз за эту ночь ты оборачивался? — строго спросил энжел.

— Не помню… много…

— Вот, считай, ты перевыполнил норму на долгое время. — Энжел улыбнулся легкой, краешком губ, улыбкой.

— Но я не могу. В скором времени запланирован визит в Драконью Гряду, я должен полететь туда с Феей, — заволновался Ашшур.

— Так как туда едет группа студентов, мы договорились с представителями встречающей стороны, что вы полетите на летающем дилижансе, — влез ректор. — Для тебя это выход.

— Я? Вернусь домой — в Драконью Гряду — на дилижансе?! А не драконом?! — От возмущения Ашшур даже привстал на кровати, и сразу мягко был уложен обратно на кровать богиней.

— Чтобы быть рядом со своей Феечкой, — подмигнула она ему. — Ей же страшно. Ее надо оберегать и все рассказывать. Ашшур, я все решу с твоим отцом, не волнуйся.

— И запомни: никаких превращений, никаких глупостей, никаких вспышек магии. Это тебя убьет, — напомнил энжел. — Ашшур, ненадолго! Все, отдыхай. Спи, — приказал он, и Ашшур почувствовал, как тяжелеют и опускаются его веки.