ГЛАВА 25, · в которой встреча двух избранных имеет дипломатические последствия

Ашшур довел меня до места, усадил и шепнул:

— Отец просит переодеться, я мигом.

И правда, вернулся он быстро, я не успела забеспокоиться. Так как Ашшур пришел вместе с нами, он был одет привычно для нас, жителей «Замирья», кхм-кхм. Сейчас в зал, где были накрыты столы, вплыл с непривычным для него благородным достоинством дракон, оказавшийся драконьим принцем. И в чуждой мне церемониальной одежде он стал больше похож на него, чем его братья и любой в этом зале. И стал еще больше походить на своего отца, сидевшего во главе со своей супругой и цепким взором подмечавшего каждую мелочь за столом.

Я знала, что Ашшур не простой дракон, но для меня он всегда был «своим», свойским парнем, которого, даже если бы мне сказали об этом заранее, трудно было представить принцем. Сейчас же я видела, как смотрят на него сородичи — кто с одобрением, кто с пиететом, кто с ненавистью, кто с осуждением, кто с опаской. Видела, как он поменялся здесь, у себя дома, превратившись из обычного стража и пусть даже куратора академии, в важного и надменного дракона с холодным взглядом. И я вдруг почувствовала, что совсем мало знаю об Ашшуре. И впервые подумала о том, что у него есть другая жизнь, в которой не было, нет и, возможно, не будет меня. И от этого стало вдруг как-то зябко и неуютно.

Я думала, что Ашшур сядет со своей семьей, несмотря на то что рядом со мной пустовало место, тем более место между старшим и младшим братьями было оставлено явно для него. Но он сел рядом со мной, повернулся ко мне, тепло улыбнулся и накрыл мою руку своей.

От этого у меня потеплело в груди. А еще я подумала, какой он молодец, что смог добиться уважения драконов, будучи, как он говорил про себя, «недодраконом» и не имея поддержки матери, которая так важна для всех в этой жизни. Я почувствовала за него гордость и ответно сжала руку. Ашшур, уже отвернувшийся от меня, покосился и, улыбнувшись уголком губ, подмигнул.

Обед прошел более-менее спокойно. Почему более-менее, потому что в кругу драконов ощущалось напряжение. За столом со стороны драконов болтали только Ашшур и Фейхейе, они рассказывали о каких-то незнакомых нам блюдах — их было не так много, в основном привычная для нас пища — и о Драконьей Гряде.

Иногда, разряжая атмосферу, вставлял меткие реплики правитель. Остальные драконы молчали и вели себя так, словно наглотались палок. С нашей же стороны все были расслабленны и добродушно-веселы — сказалось драконье пойло. Ой, то есть напиток «драконий огонь», да простят меня хозяева.

— А теперь прошу всех разделить с нами наслаждение от созерцания программы, которую подготовили для наших дорогих гостей мои подданные, — сказал, вставая по окончании обеда, Гроза Драконов.

И мы прошли в следующий, подавляющий своими размерами зал, где вместо колонн свод поддерживали вытянутые статуи драконов. Которые, впрочем, я не успела рассмотреть, как и все остальное, потому что, когда мы с Ашшуром плечо к плечу шли за провожатыми к своим местам, на нас вихрем понеслась молодая драконица в фиолетовом шершеля-ух.

Вернее, неслась она на Ашшура, но поскольку я была преградой, то, чтобы броситься на него, драконица меня оттеснила и запрыгнула на Ашшура, повиснув на МОЕМ избранном! Она счастливо смеялась и болтала ножками, выставив их на обозрение из СЛИШКОМ высоких разрезов.

— Ашшур, наконец-то ты вернулся, мой любимый! Я так счастлива! Наконец мы будем вместе! И я больше никуда никогда тебя не отпущу.

Кхм, да?

— Йолошулла… — Ашшур попытался отцепить от себя драконицу, но не получалось, она вцепилась в него, как белкенот.

«Тебя спасать?» — мысленно поинтересовалась я.

Ашшур скривился и, приложив немалые силы, все-таки отцепил от себя это восторженное создание. Поставил перед собой. И мигом, пока она не успела опомниться, притянул меня к себе, схватив за руку.

— Йолошулла, позволь представить тебе мою избранную — Досифею Мибалмарр. — И этот… др-р-р-ракон чуть вытолкнул меня вперед навстречу драконице.

Та перевела на меня удивленный взгляд вспыхнувших опасным алым огнем глаз. А я рассматривала свою соперницу. Сказать, что она была красивой, — это как сказать, например, что осень или весна красивы. Или море. Или небо. Или рассвет с закатом. Без описания оттенков и деталей этой красоты.

Красота Йолошуллы была залипательной, как текущая горная река, бурлящая и искрящаяся на солнце, как огонь в костре, разведенном в ночном лесу, как шедевр кисти гениального художника, на чьи творения не можешь насмотреться. На нее хотелось смотреть и не отводить взгляд. И она об этом знала. И была уверена в себе.

Поэтому быстро справилась с эмоциями, засмеялась звоном хрустального колокольчика и, словно отмахнувшись от мухи, сказала:

— Ашшур, какие глупости ты говоришь. Замирье плохо на тебя действует. Я — твоя избранная, Ашшур!

— Так сказали старейшины. Но они ошиблись. С Досифеей нас связала судьба и богиня.

— Она не драконица, Ашшур, она не может быть твоей избранной, — смеясь, как ребенку втолковывала простые истины драконица.

— Йолошулла, мне жаль, правда, жаль, что ты поверила старейшинам, что ты верила во все это. Ждала, надеялась. Но я не твой избранный. Ты обязательно его найдешь. Как я нашел свою судьбу в лице Досифеи.

Ашшур бросил взгляд на подошедшего старшего брата, который, прищурив глаза, наблюдал за сценой. Йолошулла смутилась из-за его присутствия, потупила глаза, облизнув губки раздвоенным язычком.

— Хорошо, Ашшур, обсудим все после, наедине. Сейчас мне надо готовиться к выступлению. Садись поближе, чтобы не пропустить мой танец сэйхоэ, ты ведь так его любишь. Завтра полетаем? На наше любимое место? — Она соблазнительно улыбнулась ему той улыбкой, что предназначена только одному-единственному.

Не успела я осознать свои эмоции по этому поводу, Ашшур тут же резко ответил:

— Нет. Все мое время принадлежит моей избранной.

Я почувствовала теплую волну благодарности. Или удовлетворения, не знаю. Не важно. Важно то, что Ашшур вел себя безукоризненно, и это было приятно. Он в ответ крепко сжал мою руку.

Зато хорошенькое лицо Йолошуллы исказила гримаса. Она бросила на меня испепеляющий ненавистью взгляд из-под ресниц и тут же отвернулась.

— Йолошулла, — позвал драконицу Ишкаршэ, — пойдем.

Драконица величественно повернулась к старшему принцу, кротко опустив глаза, и согласно взмахнула ресницами. Позволила взять себя под руку и увести. Ишкаршэ на прощанье бросил злобный взгляд на Ашшура. А тот облегченно выдохнул. Одна опасность миновала.

— Крепко она за тебя держится, — не удержалась я, придав невинности голосу. — Теперь понятно, почему ты от нее убежал, удушливая очень.

Ашшур повернулся, смерил меня насмешливым взглядом.

— Главное, что ты не такая, дорогая. За тобой, наоборот, нужен глаз да глаз. А то отправишься тхэров ловить или эльфийские дома взламывать.

Ой. Прямо вот некстати совсем он об этом вспомнил. Вот совсем не в тему.

Пока я дулась, Ашшур провел меня к сцене в центре зала, на которой будет знакомство с драконьими искусствами. Места были обустроены вокруг, а за ними банкетные столы с едой и выпивкой для самых голодных и жаждущих.

Вначале нас посвятили в тонкости отличия культуры драконов и ее особенностей, прочитали небольшую интересную лекцию об истории искусства, поведали в форме спектакля пару захватывающих мифов и легенд. И надо сказать, я увлеклась, было интересно, красиво, поучительно.

Единственное, с самого начала красной нитью проходила тема о богоизбранности драконов как расы и превосходства их над всеми другими. Это не напрягало до момента, как стали знакомить с драконьей поэзией. С шокку я уже встречалась и в предвкушении ждала новых красивых стихов.

прочитал с выражением чтец.

прочитал с выражением второй.

с надрывом возопил третий. Я так поняла, что речь о жителях Замирья, не? Разнесут мир детишки, пока дракон дремать изволит. Глаз да глаз за нами нужен. Как Ашшуру за мной вот.

Вышедшая на сцену Йолошулла чуть ли не плача скорбно воздела руки, глядя при этом на Ашшура.

Я похлопала в ладоши, встала. Обратилась к повелителю — Грозе Драконов.

— Я в восторге от вашей поэзии. Ашшур не даст соврать. Сама упражняюсь. Можно мне тоже ответные гостеприимные стихи прочитать?

Гроза Драконов чуть насмешливо заломил бровь, переведя взгляд с меня на Ашшура.

— Можно, отчего нет. Мы будем польщены. Прошу вас, Досифея.

Ашшур с беспокойством на меня посмотрел, но я успокаивающе ему кивнула.

Все снисходительно похлопали, а Гроза драконов одобрительно кивнул.

Редкие хлопки от драконов и напряженные взгляды под громогласные и одобрительные наши аплодисменты.

Одинокие хлопки от Эйдана и еще кого-то из наших, но слишком пьяного, чтобы понимать, чему хлопает.

— Спасибо, Досифея, думаю, достаточно, чтобы мы оценили ваш талант в шокку, — кивнул мне Гроза Драконов, прищурив глаза.

Я поклонилась и победно прошла к Ашшуру. Который едва сдерживал смех. И этот… этот… взял и поцеловал меня в щеку на глазах у всех.

— Ты прирожденный шоккист, золотая моя, — сказал он, веселясь.

А то! Я еще и крестиком вышивать умею!

— Тебе правда понравилось? — наклонилась я к нему, краем глаза наблюдая, как буравят нас взглядом Йолошулла и мать Ашшура.

— Очень, — опалил мои губы дыханием дракон. — Особенно первое, про любовь. Как хорошо, что ты наконец это поняла, любимая.

Я тут же отдернулась. Чего поняла? Ничего не поняла, ушла я в несознанку.

Дальше перед нами разыграли еще пару классических представлений самых распространенных сюжетов драматического искусства. Один был про потерю избранной, второй про драконью магию. Как дракон своим драконьим огнем помогал людям, никому не отказывал, и какие неблагодарные они оказались, отплатив злом.

От этого протрезвели даже те из наших, кто был еще в плену хмеля. И стали недоуменно переглядываться. Во взглядах высокопоставленных чиновников появилось напряжение.

— Очень мило с вашей стороны включить этот сюжет для первой делегации Замирья, — проворковала я Ашшуру.

Тот тоже был напряжен и недоволен. По выражению его лица я видела, что он ведет непростой разговор с сородичами, скорее всего, с отцом, потому что смотрел в его сторону.

— Прости, этого не должно было быть в программе, — хмуро сказал Ашшур.

— Я, кажется, даже догадываюсь, чья это инициатива, — наблюдая за довольным лицом матери Ашшура, сказала я.

— Прости, — повторно повинился Ашшур.

Тут объявили перерыв для телесных нужд, ну то есть поесть-попить и прочее, а затем программа продолжится.

Ашшур повел меня к напиткам, и мы неудачно по пути наткнулись на его мать.

— Отец пообещал, что тебя здесь не будет, — процедил Ашшур, глядя в глаза ухмыляющейся драконице, преградившей нам путь.

— Да, он просил об этом, но ты же знаешь, дракон ни в чем не может отказать своей избранной. Имей в виду, девочка, — подмигнула она мне, — и пользуйся.

— Зачем ты здесь? Ты дала зарок никогда не оборачиваться.

— О, я не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на этот цирк. Жалкие замирцы думают, что драконы встретят их с распростертыми объятиями, ха-ха. Мы покажем им величие драконов! Чтобы навсегда они забыли все мысли о каком-нибудь равенстве. Они будут выполнять нашу волю, только нашу! — Глаза драконицы загорелись фанатичным огнем.

— Вы не можете причинить зла гостям, они выпили драконий огонь.

— Мы и не собираемся, — отмахнулась мать Ашшура. — Кстати, все, кроме нее, — ткнула она в меня. — Не думай, что этого никто не заметил.

— Она моя избранная и под моей защитой.

Драконица свысока ухмыльнулась.

— Я в курсе вашей ситуации. Вы еще не скреплены узами истинной пары, мой мальчик, — выговорила она обращение, словно плюнула ядом. — Так что смотри в оба за своей избранной.

— Ты не посмеешь! — не на шутку разозлился Ашшур.

— Я, конечно, нет, — посмеялась драконица. — Я примерная жена. Только не я одна желаю, чтобы ты не стал Грозой Драконов.

Она ушла, соблазнительной походкой направляясь к своему мужу, а мы с кипящим от гнева Ашшуром остались.

Мне не нужна была связь избранных. Я и без нее бы поняла, что Ашшур выходит из себя и из него рвется пламя. Я вспомнила, как однажды, когда уже такое было, он попросил его обнять, и это уняло пламя.

— Давай обнимемся, Ашшур, — сказала я. — Иди ко мне. Обними меня.

Я раскрыла объятия, и Ашшур нехотя повиновался. Он кипел, но ради меня попытался сдержаться.

Сначала неохотно, затем, когда его начало отпускать, он увлекся и крепко прижимал меня к себе.

— Спасибо, родная моя, — шепнул он мне на ухо так горячо, что воспламениться была готова уже я. От слов, от тона, от интонации, от его голоса и от чувства, с которым были сказаны слова.

— Не за что. — Я нехотя отстранилась от него, размыкая объятия. — Мы шли пить, помнишь?

— Да. Пойдем.

Он подвел меня к Эйдану, который с любопытством озирался вокруг. Пока Ашшур выбирал для меня напиток и угощал, Эйдан воспользовался моментом и пристал к нему:

— Дир Ашшур-шакин-шуми, а вы покажете нам какую-нибудь драконью сокровищницу? Мне так не терпится посмотреть на легендарные и загадочные сокровищницы драконов! Хоть чью-нибудь! Но лучше, конечно, правителя!

Мы, переглянувшись с Ашшуром, усмехнулись простоте Эйдана. И это единодушие тоже смущало и грело.

— Хорошо, Эйдан. Завтра покажу вам сокровищницу правителя. Думаю, вам с Досифеей обоим будет интересно взглянуть на нее, — подмигнул Ашшур.

Тут он резко повернул голову в сторону. Потом посмотрел на нас:

— Я оставлю вас на минуту? Досифея? Мне надо перекинуться парой слов с отцом.

— Вы же можете общаться телепатически, — влез Эйдан.

— Неуд и незачет, студент Эйдан Борей цвет. Мы общаемся мысленно, а не телепатически, я объяснял разницу на первой лекции.

Я кивнула со сдерживаемым смехом, глядя на выражение досады на лице Эйдана.

— Кругом полно народу, с тобой ничего за пару минут не должно случиться, — обратился опять ко мне Ашшур. — Если что, вопи мысленно во всю мочь.

— Она же не дракон, — снова влез прислушивающийся Эйдан. — Как вы ее услышите?

— Второй неуд, Эйдан. Еще один, и я сочту, что академия зря отдала тебе предпочтение перед другими студентами.

— А сейчас-то за что? — возмутился испуганно Эйдан.

— За то, что подслушиваешь личные разговоры, да еще хватает наглости их обсуждать, — усмехнулся Ашшур.

Чмокнул меня в ухо после того, как я ему кивнула, мол, не волнуйся за меня, все в порядке.

— Мне не за тебя волноваться надо, а за Гряду Драконов, — прижавшись всем телом, пошутил на прощанье мне на ухо Ашшур.

Когда он ушел, Эйдан ошарашенно на меня посмотрел.

— Вы с ним?.. Того, что ли? Вместе? А как же Кантор?

— Эйдан…

Начала я, но не успела продолжить. К нам змейкой незаметно скользнула Йолошулла. Только что я ее не видела, и вот она вдруг выросла перед нами.

Эйдан с нескрываемым восхищением уставился на прекрасную драконицу. Чуть ли не слюни из открытого рта закапали. Так и хотелось ему щелкнуть по челюсти, чтобы прикрыл и подобрался.

— Я разузнала про вас с Ашшуром, — с места в карьер начала та, гадливо мне улыбаясь. — И все стало на свои места. Политический брак. Бывает такое. Редко, но бывает. Нам с тобой не повезло. Ты будешь марионеткой Ашшура для достижения им власти. А я — избранной парой, что не станет официальной супругой.

Она дала мне время переварить услышанное и продолжила:

— Я больше не злюсь на тебя, мне тебя даже немного жалко. Знать, что твой муж связан узами избранных с другой… и всегда будет тянуться к ней, проводить ночи в ее постели, летать с ней, сцепившись хвостами, пока ты сидишь в гнезде, исполнять ее желания и прихоти, знать, что для него она — жизнь и свет и весь мир… Но тебе стоит дружить со мной. Твое положение и отношение к тебе Ашшура будет зависеть от моего.

Она подмигнула мне и, кокетливо улыбнувшись Эйдану на прощанье, исчезла. Потому что к нам возвращался Ашшур.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Ничего. — Я нервно пожала плечами.

— Нет, я же чувствую перемену твоего настроения. Что случилось, Фей? — серьезно потребовал он ответа.

Но поскольку я молчала, он повернулся к все еще глупо улыбающемуся Эйдану.

— Эйдан, что случилось?

— Ничего, — пожал он плечами.

— Хорошо, спрошу по-другому. К вам кто-нибудь подходил? Разговаривал?

— Да, красивая драконица. Очень красивая, — закивал Эйдан.

— Йолошулла? — нахмурился Ашшур.

— А что, кроме нее, красивых дракониц больше нет? — почему-то вдруг огрызнулась я.

— Так! И что она тебе наговорила?

— Ничего! — снова огрызнулась я.

— Фей! Защекочу. Запытаю. Зацелую. Ну!

— У нее одна песня. Она твоя избранная, а я бедная малышка, попавшая в жернова политики.

— А-ха-ха-ха-ха-ха… — загоготал во всю мощь этот ду… дураконище, вот кто. — Это ты-то малышка, угодившая в жернова? А-ха-ха-ха-ха… Такое может ляпнуть только тот, кто тебя совсем не знает.

Он смотрел на меня с искренним весельем, и у меня отлегло на душе. Наверное, он прав, я слишком себя накручиваю. Ашшур меня не недооценивает, и это грело душу. А Йолошулла просто бесится, что он достался не ей. Ладно, проехали.

Но нет, не проехали. Драконица решила испытывать нас на прочность весь вечер. Следующим номером в программе был танец сейхоэ.

— Этот танец чем-то похож на орочий макоко, — сказал Ашшур и бросил на меня жаркий взгляд, говоривший, что он припоминает мне историю с Рагнаром. — Только если там в ролях зверь и охотник, то в сейхоэ танцор изображает стихию природы, становясь самой стихией. Конечно же самой популярной является огонь. Это неудивительно, ведь огонь часть нас. Но и ветер, и морской шторм, и гроза тоже становятся темой танца. Сложнее всего передать через танец спокойные ежедневные явления природы — летний дождь, утреннюю зарю, когда просыпается вся природа, полет шмеля… И сделать это так, чтобы было понятно и зритель не заскучал. Это вершина мастерства танцора. Больше всего на меня произвел впечатление танец утренней росы.

— Его танцует Йолошулла? — ревниво спросила я.

— Нет, — улыбнулся Ашшур. — Мой брат Фейхейе.

— Мы увидим его танец? — встрепенулась я.

— Нет, он редко нас балует. Считает это чем-то несерьезным. Хочет быть воином. Потому что наша мать любит и ценит воинов. — Лицо Ашшура исказила грустная гримаса застарелой боли.

— Жаль, — вздохнула я. — Даже не представляю, как можно изобразить росу в танце, не хватает фантазии.

— Да, именно поэтому Йолошулла исполняет танец огня, — пренебрежительно усмехнулся Ашшур. — Но талантливо, надо признать.

В этом мне удалось убедиться, когда драконица вышла на сцену. В полупрозрачных шароварах и полулифе-корсете алого цвета с ярко-алыми полотнищами в руках она была чудо как хороша. С нее не сводили восхищенных взглядов все представители мужского племени, как драконы, даже у которых были избранные, так и наши делегаты.

Заиграла музыка, забили барабаны, Йолошулла заметалась по сцене язычком пламени, который с нарастающим ритмом превращался в пожар. Пожар страсти, вожделения, похоти и соблазнения. Йолошулла извивалась, изгибалась, крутилась, прыгала и летала по сцене, и оторвать взгляд от ее сумасшедшей пляски было невозможно.

Даже я бы повосхищалась, будь на сцене кто другой, не она. Тем более Ашшур, как и все, наслаждался зрелищем. А Йолошулла смотрела только на него и как бы обращалась к нему, когда выделывала очередные па и выкидывала коленца.

— Бешеный кролик во время гона, — прокомментировала я.

Нет, и чего она вытягивает и заламывает руки в сторону Ашшура? Длинные очень?

— В лесу пожар, и кролик пытается спастись, кидаясь в ратные стороны, — продолжала я комментировать прыжки драконицы по сцене.

Вот драконица плюхнулась перед нами на колени в страдальческой позе, не забыв между тем широко раздвинуть ножки.

— Кролик задыхается и испускает дух. Бедный кролик.

Ашшур пытался сдержать смех и трясся, словно это он кролик, забившийся то ли в экстазе, то ли в судорогах смерти. Но чем больше он пытался сдержаться, тем больше ему это не удавалось.

Под конец моих комментариев он не сдержался и, склонившись в три погибели, красный и натужный, прыснул на весь зал. Йолошулле не повезло, этот момент в танце был кульминационный, музыка на миг смолкла, чтобы зрители оценили серьезность момента угасающего огня.

И тут раздался хохот одного развеселившегося дракона. Все осуждающе повернулись в нашу сторону. Чтобы перевести огонь возмущения на себя — я ведь из Замирья, что с меня, убогой, взять, — я громко захлопала в ладоши, аплодируя танцовщице. И старалась не думать о той злобе, что сверкнула в чуть раскосых глазах униженной драконицы.

— Еще рано! Тише! Танец не закончился! — со всех сторон зашипели на меня драконы. Я состроила виноватую невинную мордаху и пролепетала:

— Поняла, простите!

Музыка как раз снова зазвучала, и Йолошулла, правда уже без огонька, закончила свой танец, который был встречен овациями, как ни один ни до нее, ни после. Сам старший принц Ишкаршэ подошел, чтобы помочь ей спуститься со сцены и выразить восхищение.

Пока был небольшой перерыв, чтобы следующий танцор мог подготовиться, Ашшур схватил меня и посадил на колени лицом к себе. Нежно разглядывал и молчал, вызывая смущение.

— Ты такая забавная, когда ревнуешь, Фей, — наконец сказал он и поправил мне падающую на лоб прядку. Не дав мне надуться, продолжил: — Не надо меня ревновать, я люблю только тебя. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Что? Что?! Что-что-что?! Сердце вдруг заполнило всю грудную клетку и билось о ребра. Что сейчас сделал Ашшур, признался в любви? Ой, мамочки, и что мне делать?!

— Какая ты еще пугливая птичка, — усмехнулся, заметив мой испуг, Ашшур и нежно погладил по щеке. — Хочешь поразвлечься?

— А можно? — уточнила я.

Да, я хотела учинить какую-нибудь пакость, и в груди даже всколыхнулось неуместное сожаление, что рядом нет Янтара. Моего друга Янтара, с которым мы вместе устраивали разные проделки. И теперь надо отвыкать от того, чего больше никогда не будет. Пришло время взрослеть. Грустно.

— Конечно. Фей, я не стремлюсь тебя переделывать и не желаю этого. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Мне не нужна другая Досифея, мне нужна моя Фея. И я готов тебе заменить Янтара, или Васима, или Кантора, или кого угодно, только чтобы ты была счастлива. Я хочу стать тебе всем, чтобы тебе больше никто не был нужен. Как и мне, кроме тебя. Поняла? — Он заглянул мне в глаза.

Взгляд его оказался настолько непривычно серьезен, что я застыла. Сегодня, когда Ашшур был у себя дома, в его взгляде появилось что-то новое, еще непривычное для меня, но очень привлекательное и манящее. И мне стоит потихоньку привыкать к этому.

Я кивнула. Обсудила детали своей задумки с Ашшуром. Получила добро и лукавую улыбку в одобрение. После танцев попросив себе слово, вышла на сцену.

— Хочу выразить благодарность за прием, оказанный нам драконами. Особо хочу отметить развлекательную программу, она была насколько изысканна и прекрасна, настолько и поучительна. В ответ я тоже хочу сделать драконам подарок. Я учусь в магической академии и очень люблю магию. За те чудеса, что она дарит. Поэтому я хочу обсыпать всех в этом зале золотым дождем удачи. Это мое собственное изобретение!

Возвестила радостно я и, как фокусник-иллюзионист, выступающий в цирке, сделала пассы руками и взметнула их вверх, словно распыляя пыльцу золотого дождя, который посыпался на всех в зале. Только последствия у него были иные. Над головами всех присутствующих засветились иллюзорные «смайлы», о которых я узнала от Люси.

Про них она поведала, когда рассказывала об интересных технических штучках своего мира, которые особенно заинтересовали Эйдана и Мегакрута как артефактников. В мире Люси есть приспособления для быстрого обмена сообщениями на расстоянии. Вот как у нас кристаллы связи, по их «телефонам» можно было не только разговаривать с собеседником, но и обмениваться письменными сообщениями. А «смайлы» заменяли эмоции. Это было очень удобно, и Люся очень скучала по «техническому прогрессу» своего мира.

Я сначала не оценила Люсины картинки круглых мордашек с символическими изображениями эмоций. Но с течением времени прониклась. И сейчас именно они пришлись к месту.

У настроенных против нас драконов загорелись злобные красные мордашки, а рядом с позитивно или нейтрально настроенными — улыбающиеся, лунного бело-желтого цвета. И таковых оказалось меньшинство. Но они были, что уже радовало. В их числе, в отличие от своей дражайшей половины, оказался и Гроза Драконов. Который прикрывал глаза с затаенным весельем, глядя на представление. Которое вызвало возмущение и недовольство драконов.

— Простите, простите, пожалуйста! — жалобно, с невинной моськой воскликнула я, стоя на сцене. — Что-то пошло не так. Я учусь только на первом курсе и, как говорит мой куратор, являюсь магом-недоучкой. Но сейчас я все исправлю!

Драконы испугались этого еще больше, и меня вежливо, но настойчиво выпроводили со сцены, сдав на руки Ашшуру, над головой которого веселился хохочущий смайл. И велели за мной присмотреть, пока исправят последствия моей магии.

Но, увы, к прискорбию драконов, у них это не получилось, несмотря на все утверждения о том, что они владеют самой сильной драконьей магией. А все почему? Потому что мне помог один из сильнейших драконов, один из трех претендентов на престол. Ну а если учесть мою фантазию и маленькие секретики, то против нас двоих шансов ни у кого не было изначально.

— Довольна ли твоя душенька, Досифеюшка? — веселясь, спросил Ашшур.

— Довольна, — удовлетворенно заверила я. — А твоя?

Ашшур прошелся взглядом по головам присутствующих, вернее, по итогам нашей выходки и заметил:

— Да, довольно неожиданный результат. Это того стоило.