ГЛАВА 24, · в которой идет приручение

Ашшур

«Отец, готовься, сейчас ты поймешь, почему я влюбился в Досифею», — предвкушающе хохотнул Ашшур, настроившись на отца, когда Фейка пошла на сцену.

«Что, еще? — делано испугался отец. — Мне шокку хватило, твоя мать мне уже весь мозг вынесла».

«Это был завтрак, теперь попробуйте десерт», — удовлетворенно сказал Ашшур.

Он смотрел, как Фейка вытворяет свои каверзы с такой невинной мордашкой, что никто в этой маленькой и миленькой куколке не заподозрил бы подвоха, и веселился. Всем казалось, что она делает и говорит что-то или от глупости или выполняет чьи-то указания, не понимая своей роли. Как можно подумать о коварстве, глядя в эти дивные аквамариновые глаза, широко распахнутые миру. В них же столько невинности и наивности! Великолепная актриса!

Он быстрым взглядом пробежался по головам драконов, когда появились эти «смайлики», как называла их Фейка. Он даже не понял, но сути, о чем речь, пока не увидел. А его соплеменники тем временем пытались осознать, что происходит. Результаты были интересными. Большинство, конечно, не удивили, но несколько — да.

Сначала он проверил тех, кому доверял. Особенно Сашисшиана, который был его шпионом в тылу противоборствующих кланов. Ашшур подстраховался и сменил его картинку на нужную, как только убедился, что тот предан ему. Зато Шасбархаш, что перешел к нему с той стороны, сейчас растерянно взирал на красный злобный шар, загоревшийся над его головой, и испуганно старался избежать взгляда Ашшура.

Хорошо, что Ашшур так до конца и не доверял ему, хотя тот несколько раз приносил интересные и важные сведения. Возможно, он просто не приветствует связь с Замирьем и интеграцию драконов в мировое сообщество. Ашшур разберется после.

Неприятно удивили несколько драконов, которые поддерживали его на словах, а думали на самом деле другое. И наоборот, нашлось немало тех, на чью поддержку он мог рассчитывать, хотя раньше никогда не думал о них как о союзниках.

«Что ж, занятно, сын, — услышал он усмешку отца. — Я одобряю твой выбор. Твоя избранная стоит тебя».

«Она сокровище, пап», — гордо сказал Ашшур и тут же спохватился, так отца он называл последний раз в детстве, очень давно.

«Только не пойму, что с Ишкаршэ? Что у него над головой?» — Отец сделал вид, будто не заметил оплошности сына.

«Сам пытаюсь понять. Спрошу у Фейки, что она думает по этому поводу».

Когда ему передали «испуганную» последствиями своего магического подарка избранную, он, заметив удовлетворенный огонек в ее глазах, спросил:

— Довольна ли твоя душенька, Досифеюшка?

— Довольна, — заверила та. — А твоя?

Ашшур прошелся взглядом по головам присутствующих, вернее, но итогам их выходки и заметил:

— Да, довольно неожиданный результат. Это того стоило. А не подскажешь, что над головой моего брата Ишкаршэ? — указал он в сторону старшего брата, у которого над головой крутился шар, отличный от остальных. Не улыбающийся светло-желтый и не злобный красный, а фиолетовый со сменяющимися картинками. Досифея присмотрелась, вздохнула, взяла его за руку и сказала:

— Знаешь, я не понимаю, что у вас происходит с братом, но его обуревают противоречивые чувства. Это происходит, когда душа не в ладу с разумом. Как, наверное, было у нас, когда мы противились чувствам. Я очевидно вижу, что он неравнодушен к Йолошулле. Может, все дело в этом? Может, тебе стоить поговорить с ним по душам?

— Он предал меня, Досифея. Мы не были с ним так близки, как с Фейхейе, но я считал, что могу доверять ему. И даже если мы будем бороться друг против друга, то открыто и честно. А он поступил подло, — поделился зачем-то Ашшур. Наверное, наболело.

Его избранная сочувственно сжала ему руку.

— Возможно, он раскаивается в этом. Дай ему шанс. Хотя бы объясниться.

Ашшур веселился, наблюдая за бесплодными попытками драконов убрать их с Фейкой магию, заодно удовлетворенно заметив, что путешествия пошли ему на пользу, обогатив знаниями, и теперь его магия не просто сильна, а имеет свои преимущества. И хотя энжел предупреждал его, что не стоит пользоваться пока магией, он добавил лишь несколько капель. И ничего, чувствует себя так же, как и до этого.

Смайлы погасли сами через десять минут, которые прошли в хаосе. После этого программу быстро свернули и Попрощались с гостями, пожелав им хорошего отдыха и пообещав с завтрашнего дня экскурсии по самым увлекательным местам Драконьей Гряды.

Довольный Ашшур предвкушал ночь с избранной и торопился домой, посмеявшись над страхом и нежеланием Фейки возвращаться тем же способом, что и сюда.

— А почему вот Эйдан сказал, что у них полет был плавным и их несли осторожно, а мы болтались, как лепесток хризантемы в водовороте? — возмутилась та.

— Хорошо, давай полетим с Эйданом до них, а там я отнесу нас домой на крыльях.

— А почему не драконом? — Глаза Фейки загорелись.

— Там недалеко, какой смысл обращаться? — пожал плечами Ашшур.

Он немного опасался все-таки после слов энжела и не хотел рисковать, тем более Фейкой. Полет на крыльях не должен отнять много сил. А за ночь он отдохнет и восстановится.

Пока они летели с остальными гостями, Фейка делилась впечатлениями с Эйданом, а Ашшур слушал, что говорят другие о прошедшем дне. Хорошо, что за все это время он стал для них «своим», хоть после объявления отца о его статусе некоторые на Ашшура немного косились. Но пара удачных шуток и расслабляющей болтовни ни о чем снова притупили бдительность, и его перестали замечать.

Пока он нес Фейку к дому, а потом приземлился прямо на крышу, в которой открылся люк, предназначенный для таких вот целей, Ашшур возбудился. Как давно они вот так не летали, сплетенные в объятиях, как давно он не чувствовал ее вот так всю, прижимающуюся к нему. Ее руки на своей шее, ее тело, груди с острыми сосками, от прикасания которых пробегала сладкая судорога. Ее бедра, прижимающиеся к его паху, в котором зарождался огонь желания.

Ашшур почувствовал, как от его тела исходит жар, который переходит на щеки Фейки, и тихо завибрировал. Глаза Фейки покрылись поволокой, и он подумал, что сегодняшняя ночь будет для него испытанием на прочность.

Когда они очутились на полу в комнате, то, прежде чем отпустить ее, Ашшур убрал крылья, нежно обвел девичий овал лица и спросил:

— Будешь ужинать или сразу в ванну?

Фейка испуганно сглотнула, глаза ее расширились, и она закусила губу в смущении.

— Есть хочешь? — стараясь не смеяться, уточнил Ашшур.

Она помотала головой.

— Хорошо, тогда в ванну и в кроватку, — промурчал Ашшур, успокаивающе поглаживая испуганную избранную по спине и выводя на ней затейливые узоры.

Он снова применил магию, третий раз за день — и отлично ведь себя чувствовал, — и, пока ванна набиралась, продолжал наглаживать Фейку расслабляюще-успокаивающими движениями.

Когда он потянулся к крючкам на платье и начал их расстегивать, Фея подняла на него глаза, в которых проскальзывала томная нега:

— Что т-ты д-делаешь?

— Ты будешь мыться в платье? — удивился он.

— Нет, но…

— Я же сказал, я хочу, чтобы ты ко мне привыкала, — нежно выдыхал Ашшур ей на кожу шеи, к которой наклонился и покрывал легкими поцелуями, попутно избавляя Фейку от платья.

Оно соскользнуло на плечи, потом он освободил от него грудь, а дальше оно упало к их ногам, оставив Фею в нижней рубашке. Его избранная задрожала нервной дрожью, и Ашшур подвел ее к ванне.

— Попробуй, достаточно теплая? — отвлек он ее.

А сам он пока полюбуется ею. Полупрозрачная короткая сорочка ничего не скрывала, скорее подчеркивала. Ашшур завибрировал сильнее. Какая же она красивая. Его избранная. Ни у кого такой нет. Так думал каждый дракон о своей избранной паре, и это правильно. А Фейка его, и только его.

Фейка наклонилась, чтобы потрогать воду, сорочка ее задралась, обнажив белые нежные бедра, и Ашшуру пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с сильным вожделением. Еще рано. Терпение.

Когда она выпрямилась, Ашшур хрипло спросил:

— Ну как?

— Нормально. Теплая, — тоже изменившимся, севшим голосом ответила та.

— Хорош-ш-шо, — провибрировал дракон, помогая повернувшейся к нему избранной избавиться от последнего препятствия. Она напряглась, но Ашшур сказал:

— Фея, ты прекрасна, тебе нечего стыдиться. Милая моя, хорошая, любимая девочка, я люблю каждую частичку твоего тела. Позволь мне насладиться твоей красотой, — ворковал он, пока избавлял ее от сорочки.

Фейка млела и позволяла ему делать то, что он хочет. И он наслаждался. Видом ее тела, ее белоснежной кожей, на которой выделились розовые, остро торчащие соски, требующие ласки. И не мог не отозваться на этот призыв.

Он ласкал тело Досифеи, чтобы она расслабилась, плечи, руки, спину, а сам не мог оторваться от ее грудей, пупка и дорожки, ведущей вниз, к самой сладкой и манящей части тела, которую он наконец мог созерцать спустя столько времени.

Богиня, как давно это было, кажется, в какой-то другой жизни. Почему, почему он не ценил тогда то, что само упало в его руки? Надо было хватать и никогда не отпускать. Но что сейчас об этом…

Он наконец перешел к той части тела, что манила его. Провел рукой вокруг одной груди, задел сосок, отчего кожа у Фейки покрылась пупырышками, взял грудь в руку, легонько помял, зажал сосок между двумя пальцами и продолжал мять грудь. Затем то же проделал другой рукой со второй грудью, наконец ощутив тяжесть прелестей двумя руками.

Фейка застонала и потянулась к нему, приоткрыв ротик в требовании поцелуя. Это дракона немного отрезвило. Он оставил груди в покое, провел руками до талии и погладил Фею по ягодицам. Чуть сжав и слегка шлепнув, отчего та подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом и рвано дыша.

— А теперь, моя золотая, в ванну, — дыхнул он ей прямо в приоткрытый ротик.

Фейка открыла глаза с заполнившим всю радужку зрачком и непонимающе на него уставилась, мол, что, это все?

Он развернул избранную к ванне и, не в силах оторвать рук от ее попки, сжимая ягодицы, подтолкнул к воде.

Фея, к его счастью, подчинилась и полезла в ванну. Эта соблазнительная картина потом стояла перед ним всю ночь, да и что там скрывать, отпечаталась на всю жизнь. Потому что то, как он хотел ее в этот момент — сильно, животно, желая просто взять и отыметь как самку, вбиваясь до упора, до остервенения, до самого утра, — было настолько сильно, что, казалось, он не сможет справиться с собой. Пламя вырывалось и требовало взять, подчинить и сделать своей.

Но связь избранных тем и хороша, что дракон не может сделать плохо своей избраннице. Его цель — сделать избранную счастливой, ее желания и счастье превыше всего остального. Поэтому дракон смог унять и подчинить свое пламя. Фейка будет его. Но не сейчас, не сегодня.

Но Ашшур не полез с ней в ванну, как собирался сделать до этого. Его выдержка небезгранична. Несмотря на слегка разочарованное и неудовлетворенное лицо избранной, он оставил ее в ванне одну.

Когда после купания дракон перенес Фею в кровать, то просто уложил ее рядом, запретив надевать что-либо. Ашшур тоже лег полностью обнаженным рядом с избранной. Он видел, как она украдкой, затаив дыхание, с любопытством и вроде бы даже восторгом его разглядывает, и улыбнулся счастливой улыбкой. Пусть пока привыкает, испуганная птичка. А когда любопытство возьмет верх и ей захочется исследовать своего дракона, вот тогда…

Что тогда, Ашшур даже запретил себе думать, чтобы не спалить простыню под ними, а то и всю кровать. Слишком возбуждали фантазии о том, что он сделает с Фейкой и как она ответит на его ласки. А пока дракон прижал ее к себе, наслаждаясь ощущениями горячего женского тела избранной, и наглаживал ей все места, докуда доставала его рука.

— Спи. Спокойной ночи. — Ашшур чмокнул ее в макушку и сам ухмыльнулся своему пожеланию.

Да уж, ночь будет какой угодно, только не спокойной.

Но то ли он устал, то ли насыщенный эмоциями день уморил его (о том, что все-таки использование магии сказалось на самочувствии, он думать отказывался), но заснул Ашшур быстро. И когда утром его разбудила какая-то возня рядом, не сразу сообразил, что спит не один, а с избранной под боком. Вернее, уже не под боком.

Фейка обвила его руками за шею, а ногами его ногу и почти залезла на него, елозя и причмокивая во сне губами. Его член моментально отреагировал, и Ашшур охнул от ощущения давления. И счастливо улыбнулся от осознания, что Фейка вот она, под боком, обнаженная, горячая, возбужденная. Ее грудь вдавливается в его, а ножки обвивают его ногу, и он чувствует, как горячо и влажно между ее бедер. Ох, горячая ему досталась избранная.

Ашшура затопило всеобъемлющее, всепоглощающее счастье, разлившееся по всему телу, от макушки до пяток. И если бы кто сказал, что сегодня вечером он умрет, он бы ответил: пусть, после такого и умереть не жалко.