ГЛАВА 30,

в которой неожиданное знакомство с драконьей поэзией убеждает в правильном выборе магической направленности

— А вы как здесь оказались? Мимо пролетали, да? — поинтересовалась я.

— Не поверите, именно так. Летал домой, возвращаюсь в Словиц, делаю облет над столицей — я ведь работаю еще и старшим следователем столичного королевского управления магических и немагических тайных дел. В общем, я страж правопорядка. А тут — девица на кладбище, одна и ночью. Вот что мне с такими девицами делать, не подскажете? — обратился ко мне дракон.

— Понять и простить? — предложила я. — Закрыть глаза и сделать вид, что вы меня не видели?

— Нет, Досифея, никак не возможно, — уперся дракон. — Одну я вас здесь не оставлю. Рассказывайте, как вы дошли до ночевки на крыше склепа на кладбище, а я буду думать, как с вами поступить дальше, — последние слова он сказал так бархатисто, словно лаская голосом, что по телу пробежала теплая волна, растапливая холодный комок из страха и напряжения.

Тут вдруг послышалось тихое урчание, и я встрепенулась. Что это? Кто это? Но оно быстро прекратилось, словно звук выключили, и я решила было, что мне показалось. Между тем дракон продолжил:

— И учтите, полное признание без утайки повышает ваши шансы на мое желание вам помочь.

Я опасливо покосилась на дракона. Тут ночное светило вышло из-за туч, осветив ярким светом все вокруг, и я пораженно уставилась на дракона.

— Ашшур, это вы? — неуверенно спросила я.

Сейчас, разглядывая дракона во все глаза, я не понимала, как могла не заметить изменений и почему приняла его за своего знакомого? Это же совсем другой дракон! Наверное, потому что за всю жизнь не встречала ни одного, а тут почти за сутки встретить сразу двух казалось нереальным.

— Да, Досифея. Сильно изменился?

— Да вы вообще по-другому выглядите, — не верила я своим глазам.

Точно он? Хотя вроде голос этот — бархатный, низкий, с вибрирующими нотками, его. Мимика, фигура тоже. Хотя когда это я так успела рассмотреть его, что могу с уверенностью это подтвердить? Всмотрелась в глаза. Глаза точно моего дракона, и я успокоилась. Ненадолго. Потому что тут же испугалась своих мыслей. Что это за «мой» дракон? С каких пор он стал моим? Со вчерашних, впервые увидевшись? Или с сегодняшних, пару минут как?

— Это из-за того, что, когда мы познакомились, я был лишен драконьей магии. А сейчас она ко мне вернулась.

— Ах вот как! Вам этот цвет идет больше, чем коричневый, — заметила я.

— Да уж, — усмехнулся он. — Как я ненавидел зеркала в то время, стыдно сказать… Но не цвет, — поправил он меня. — Цвета.

— Правда? В темноте ночи вы кажетесь черным.

— О нет, совсем нет. — Дракон как-то горделиво выпятил грудь колесом. Вероятно, он и правда соскучился по своему виду, раз готов обсуждать детали. — Я могу создать магосветильники, чтобы показать вам? Или спугну вашего тхэра?

Я хихикнула.

— Создавайте. Потом же мы их потушим.

Все-таки разглядеть дракона мне хотелось больше, чем высматривать среди могил тхэра. И вообще, весь этот спор и поимка тхэра вдруг отошли на второй план.

Дракон запустил пушистых светляков, как мы в просторечии называли желтые пушистые шары-магосветильники. И направлял их так, чтобы они освещали его во всей красе. на спине у моего дракона антрацитового света, — хвастливо заверил он. — Черный, с серебристым отливом и жирным блеском, ни у кого такой нет. Это цвет твердости, настойчивости и власти. Цвет неба, готовящегося к ночи после сумерек. Та пора суток, когда драконы проводят ритуал поминовения духов предков.

Он указал мне на темные чешуйки на своей маске вокруг глаз.

— Второй цвет — цвет золота. Рисунки из золотой чешуи украшают морду моего дракона, крылья и хвост. Этот цвет имеют только драконы правящей династии. Это цвет избранности, благодати богини и дарованной правителям мудрости. Золотые чешуйки — застывшие капли лучей дневного светила. Дракон должен править так, чтобы он мог смотреть в глаза своим соплеменникам при ярком полуденном свете.

Я посмотрела на несколько поблескивавших золотых чешуек, затесавшихся среди черных.

— Третий цвет — алый. Он у моего дракона присутствует на брюхе и лапах. Этим цветом награждаются драконы с самым сильным огнем. Каждый дракон рождается с пламенем внутри. Даже если забрать драконью магию, как было у меня, драконье пламя останется, мы с ним родились. Но драконья магия делает это пламя сильнее. Сила магии у каждого индивидуальна. Она же дает и крылья, и возможность обращаться в дракона. Самое жестокое наказание для дракона — лишить его драконьей магии. Это хуже смерти.

Ашшур замолчал, предаваясь тяжелым воспоминаниям. А я разглядывала его малиновые (то есть алые) и черные (антрацитовые, как уверяет дракон) пряди из жгутов, что у драконов вместо волос. Они смешивались и сверху были еще словно присыпаны золотой пыльцой. Выглядело интересно и необычно.

— За что вас так? — поинтересовалась я, разглядывая выглядывающий в вырезе рубахи и из рукавов затейливый рисунок татуировок, которые, похоже, шли по всему телу дракона, переплетаясь в узоры линий трех цветов — черного, то есть антрацитового, как было важно дракону, золотого и алого. — Если не секрет, конечно, — спохватилась я.

— Нет, не секрет. Но после моего рассказа я все-таки хочу услышать ваш.

Ашшур погасил пушистики, и я вдруг почувствовала какое-то волнение, находясь в сгустившейся темноте близко к дракону, которого так пристально сейчас рассматривала.

— Меня растили так, чтобы я был самостоятельным, уверенным в себе, умеющим принимать независимые решения и думать своей головой. Что потом и сыграло против меня. На меня… э-э… родственники, скажем так, возлагали большие надежды. Все шло по плану и застопорилось, когда встал вопрос о женитьбе. Знаете ли вы, Досифея, что у драконов есть понятие избранной пары? Так вот, когда дракон находит свою избранную, это уже навсегда, навеки. Пока смерть не разлучит. А потом второй из пары доживает свой век в одиночестве. Скажем так, я не был готов к этому. Я был согласен на все остальные пункты того плана, что разработали для меня старейшины, кроме женитьбы. Я не чувствовал еще в себе желания с кем-то разделить свою жизнь. Я был молод, независим. Как сказала про меня одна знакомая дира — а мне летать была еще охота.

Он улыбнулся грустной улыбкой, которая всегда сопровождает дорогие сердцу воспоминания. Вероятно, эта знакомая дира что-то для него значила, кольнула непрошеная и необъяснимая ревность.

— Да и не согласен я был с тем, что решение, кого брать мне в жены, будут принимать высшие силы, а не я сам. Кому с ней жить-то, высшим силам или мне? Ведающие драконы могут определить возможных избранных, если по каким-то причинам они не находят друг друга сами. Например, поиск долго растянулся по времени. Или наоборот, как мне — срочно надо было найти жену. Ведающие узнали, кто моя избранная. И, скажем так, мое видение не совпало с их. Йолошшулла — яркая, красивая драконица из лучшего рода. Любой был бы счастлив, если бы она стала его избранной парой. Но я замечал в ней и то, что мне не нравилось. И мне становилось страшно от мысли, что я или перестану все это видеть в ней из-за слепой любви после ритуала, или буду видеть и подмечать это всю нашу долгую совместную жизнь. И непонятно, что хуже. В общем, я отказался от сделанного за меня выбора. Сказал, что отказываюсь жениться и не позволю за меня решать. Разгорелся страшный скандал. Я вспыльчивый, огненный дракон с бушующим пламенем. Наговорили мы все тогда много всего друг другу. Того, что не должно произноситься вслух. Повелитель осерчал на меня, старейшин я оскорбил… — Дракон понурил голову.

— И вас лишили магии, — закончила я. — Теперь простили?

— Не все, — улыбнулся он. — Всего двое, но их голоса решающие.

Он хмыкнул, подумав о чем-то своем, что его очень развеселило.

— А теперь, милая Досифея, я жду ваш рассказ.

Ну мне жалко, что ли. Рассказала все, без утайки.

Дракон, выслушав, шумно выдохнул, задержав воздух. Эвона как проняло его. Шумно дышит, пытается сдержать эмоции. В глазах пламя опасно вспыхнуло. А чего я такого сказала-то?

— Досифе-эя-а, — простонал жалобно дракон.

Так жалобно, так жалобно, что захотелось утешить. Но вместо этого я проворчала:

— Можно подумать, все такие правильные. И студентами никогда и ничего не совершали.

— Не в этом дело, — вздохнул дракон. — Конечно, каждый имеет право на глупости…

Я обиженно выпятила нижнюю губу и засопела. Дракон, заметив это, смягчился.

— Не сопите обиженно, милая Феечка, но вы сами должны видеть разницу между озорством и опасной глупостью с риском для жизни. Искать встречи с тхэром — это очень опасно! Хорошо, что их здесь всех уничтожили.

— Серьезно? — возмутилась я, услышав такую информацию. Кто посмел уничтожить моих тхэров? — Откуда вы знаете?

— Я — страж, Досифея. Иногда участвую в зачистках. Люблю поразмяться.

— И что, прям всех-всех уничтожили? — недовольно спросила я. — И даже ни одного захудалого и высушенного не оставили?

— Если б знали, что он понадобится Досифее Мибалмарр, — улыбнувшись чему-то явно своему, заявил Ашшур, — то непременно бы оставили. Но, к моему счастью, нет, всех уничтожили.

— Почему — к вашему счастью?

— Я бы не пережил, если бы с вами что-то случилось, — как-то просто и искренне сказал этот странный дракон.

Я вспыхнула и отвернулась. Хотя в темноте, наверное, моего смущения было не заметить. Но кто их, драконов, знает. Кстати, вот да.

— А расскажите мне еще о драконах. Мы совсем ничего не знаем о вас, — попросила я, чтобы отвести разговор от опасной темы.

— Да, мы к этому не стремились. Но с вами я, конечно, поделюсь. Даже готов пригласить вас в гости. Хотели бы побывать у драконов?

— Спрашиваете! — Я чуть не подпрыгнула и не свалилась с крыши от переполнивших меня эмоций.

— Тогда я подумаю, как нам лучше будет это сделать. А пока расскажу общие сведения. Мы называем наши земли, принадлежащие драконам, Драконьей Грядой. Правитель у нас носит имя Гроза Драконов. Не только потому, что он грозный и должен внушать страх и трепет. А еще и потому, что после грозы все очищается и становится легче дышать. Там, где гроза проходит, наступает мир и покой.

— Почему никто никогда не видел ваших дракониц?

— Драконицы — сокровище нашей нации. Погибнет один дракон — ничего страшного, потеря восполнимая, погибнет драконица — погибнет род, который она может создать. Так как мужчин-драконов больше, каждая драконица — это чей-то шанс на пару и счастливую семейную жизнь. Драконицы проводят время в основном в драконьем обличье, редко перекидываясь в людей. Они не покидают пределы Драконьей Гряды, так как им нет в этом необходимости. Они больше склонны к жизни в уютных гнездах, тогда как мужчины больше перелетные создания. Ветер странствий разжигает наше пламя, хочется раскинуть крылья и лететь, лететь, туда, куда зовут ветра. К тому же мужчина в семье заботится о пропитании и обо всем, чтобы сделать жизнь драконицы счастливой. Когда пара соединяется, для избранного счастье партнера становится приоритетным.

— Я слышала, что у вас украшения имеют скрытый смысл и показывают соплеменникам статус и положение. Расскажете?

— Тут все просто. Чем меньше украшений на драконе и чем проще они в декоративном плане, тем выше по положению дракон. Зачем вешать на себя много украшений, если один-единственный простой браслет скажет о том, что ты принадлежишь к правящей династии.

— Вы имеете в виду свой? — прямо спросила я.

— Вы очень наблюдательны, — улыбнулся Ашшур.

— Что бы вы лично рассказали мне о Драконьей Гряде? Выберите сами, — попросила я.

— Поэзия, — ответил дракон.

— Да? Я внимательно слушаю.

— У нас нет понятия рифмы, как у вас. Для нас поэзия заключается в умении поймать и остановить поразивший чем-то момент — природный образ или яркую эмоцию или какую-то интересную мысль, которой хочется поделиться с другими. Вот сидим мы сейчас ночью на кладбище, темно, холодно, страшно, неуютно и в то же время компания приятная и тепло на душе, вот и рождается такая шокку:

— Как необычно и интересно! — восхитилась я. — А еще примеры можно?

— Да, много шокку создается о полете или пламени дракона. Вот пример:

Еще:

— Они подчиняются какому-то правилу? Из трех строк состоят вроде бы.

— Да, три строки определенной ритмичности. В первой и последней одинаковое количество слогов, в классической схеме — пять. Вторая строка длиннее — в идеале семь слогов. Но потом возникло еще много течений, например, трокку, где, наоборот, вторая строка короче первой и последней. Или юкку — первая и вторая строка — один ритм, третья — другой.

— Ну-ка, попробую, — заинтересовалась я.

выдала я. — Так, что ли?

— Да, получилось с первого раза, — улыбнулся довольно дракон.

выдала я очередное.

Дракон покосился желтым глазом:

— Интересные ассоциации.

— Это я просто вспомнила, как мы с братом добрались ночью перед праздниками до сладостей. Пакет с марципановыми пупсами кухарка оставила на беду в нашей досягаемости. Утром стоял страшный крик — она не могла понять, почему у половины пупсов исчезли головы.

Я вошла в азарт.

— Почему все такое мрачное? — растерялся дракон.

— Может, потому что мы на кладбище в ожидании тхэра? А, вот еще, послушайте!

— Досифе-эя, — простонал дракон. — Вы учитесь в академии магии, а такое ощущение, что вы моя коллега. Откуда такая чернуха?

— Так я же некромант. Вот теперь я в этом убедилась. И все благодаря вашей поэзии. Мне понравилось, кстати, надо дома потренироваться. Васиму расскажу, ему тоже понравится. А вам потом я почитаю, что сочинила.

— Все, хватит, Досифея…

Дракон вдруг притянул меня к себе и закрыл рот поцелуем. Наконец-то я почувствую этот раздвоенный язык своим. Мм… как чувственно… ни один мой поцелуй не сравнится с драконьим. А эти ушки, дайте мне добраться до этих ушей… я увлеклась, потеряла счет времени… как вдруг…