Глава 14

— Блокнот! Полцарства за блокнот! — пробормотала я, когда сообщение эгрегора потухло.

На кухне я быстро зарисовала увиденное. И зависла над страницей, пытаясь сопоставить знаки и элементы. Из рун Лунной вязи я по-прежнему помнила только знак «дуа», обозначающий энергию мастера. Так и сяк пыталась вызвать из памяти остальные известные мне значки. Но прогресс словно заклинило.

С другой стороны, может, и не надо было ничего сопоставлять. Земля, Вода, Воздух, Эфир, Огонь. Если для зарядки артефакта мне просто нужно было обеспечить одновременное присутствие пяти субстанций? Однако же меня немного смущали два символа внутри круга из значков элементов.

С трудом заставила себя оторваться от записей, принять душ и одеться. Вовремя. На кухне появилась Молька в ночной рубашке. Ещё толком не проснувшийся ребёнок на автопилоте зашагал к холодильному шкафу.

— С добрым утром, — сказала я.

— А что у нас сегодня на завтрак? — сонным голосом поприветствовала меня мелкая из глубин холодильника.

Ложки-матрёшки! Я же собиралась сходить в лавку бакалейщика и подкупить зелени у зеленщика, бодрый речитатив которого об огурце-молодце доносился с улицы с самого утра.

— Э-э-э, — задумалась я. — А на завтрак у нас гренки. Любишь гренки?

— Люблю.

— Тогда иди умывайся, почисть зубки и переоденься.

— Хорошо, — послушно кивнула Молька.

И, проходя мимо стола с раскрытым блокнотом, ткнула пальцем в середину рисунка:

— Это знаки Луны и Солнца. Мы их в школе проходили.

— Ты не просто умный — ты неимоверно ценный ребёнок, — сказала я, привлекая к себе Мольку, целуя её в макушку и щекоча под мышкой. — Может, ты и крестиком вышивать умеешь?

— Не умею, — Молька захихикала от щекотки.

— Ничего, я тебя научу.

Мелкая ускакала, окончательно проснувшись.

Луна и солнце! Ну разумеется! Очевидно, что артефакты заряжают комбинация пяти элементов и свет двух светил. При этом существует ограничение: не больше двух артефактов в день. Стоп. Маловато будет. Возможно, это ограничение относится только к способу ручной зарядки, той, что была показана в описании Чаши короля Зигмара, перенесённой Герном Птуссом на пергамент? Ох! Как во всём этом разобраться? И времени всё меньше.

До разрыва души и тела: 9 дней 10 часов 47 минут

До устранения конфликта: 31% (без изменений)

Да-да, я помню, и два навыка: внимание к деталям и возможность выбора видов зарядки. Только мне от этих навыков пока не тепло не холодно. Где? Где детали? Навык есть — деталей нет.

Я со вздохом отложила блокнот в сторону. С таким количеством мелких задач, как уборка, стирка, готовка, борьба с плохим самочувствием, самое главное — освоение профессии — постоянно оказывается далеко не на первом месте. Нет, Мольку срочно нужно отправлять в школу, а самой учиться, учиться и учиться, как завещал Великий Ленин.

Кстати, учиться у Вельты раньше получалось очень даже неплохо. Её даже хвалил мастер Варга, преподаватель артефакторики в Академии прикладной магии. Интересно, подумала я, взбивая яйца с молоком для гренок, а если сейчас найти этого самого мастера и обратиться к нему за помощью?

Увы, опять придётся врать. Придумать, что память я потеряла в результате некоего эксперимента с магией? Рискованно, конечно. Поверит ли мне старый мастер? Пара вопросов — и Штирлица раскроют. Пожалуй, оставлю этот вариант на самый крайний случай.

Выше по улице есть книжная лавка. Попробую поискать там какие-нибудь справочники, заодно приобрету пару толстых тетрадок для записей. Ведь придётся учиться с нуля. А та книга, строки из которой я иногда вспоминаю, где она?

Раскрытой памяти Вельты хватило только на то, чтобы вспомнить обложку: чёрную, потёртую, из толстой кожи. Тонкий пергамент, рисунки на полях — рыцари и улитки. Полки в лавке я уже бегло осматривала. Ничего похожего на магические гримуары там не наблюдалось.

Молька прибежала на запах гренок. Себе же я сделала омлет из остатков взбитых яиц, с зеленью и оливковым маслом. С сожалением вспомнила, что обещала зарядить холодильный артефакт дядюшки Ланге в обмен на молочную продукцию.

Сейчас бы кусочек сыра — натереть и посыпать на гренки и омлет. Но сыр на рынке был дорог. Коровы совсем недавно вышли на зелёную травку, и до хороших надоев было пока далеко. А старый выдержанный сыр, который я как раз недолюбливала, торговцы практически распродали.

— Чем сегодня будем заниматься? — спросила Молька.

— Ты — повторением уроков. У тебя ведь сохранились старые тетрадки? Кстати, нам не влетит за то, что ты столько пропустила?

— Фрава Ромм будет недовольна, — обречённо кивнула мелкая. — Но она обычно не сильно меня ругает. Она меня жалеет. Знает, почему я пропускаю.

— Просто ангел, а не учительница, — недоверчиво пробормотала я.

— Она чудесная! — подтвердила Молька. — Очень-очень добрая и красивая. А когда мы пойдём в школу?

— А какой у нас нынче день недели? — как бы между прочим уточнила я.

То, что сейчас весна, и так понятно. Первый месяц весны, март, то бишь. Скоро весеннее равноденствие и, кстати, праздник. Это всё, что я знала. А с названиями здешних месяцев пока не встречалась.

Их и не было — выяснилось из объяснений Молли. Год начинался с первого дня зимы. Зима, как и весна, длилась четыре месяца, лето — всего два, осень — три. Я записала информацию в блокнот и рядом с каждым месяцем подписала его земное соответствие.

Понедельник назывался просто «первым днём недели»… и так далее. Сегодня, получается, пятница. В субботу — в шестой день — школа не работала, как и в воскресенье. Таким образом, у меня имелся запас времени, чтобы подготовиться самой и снарядить Мольку.

Больше всего проблем создавала сумка. Старая торба мелкой превратилась в лохмотья, но Молька таскала её до последнего, не обращая внимания на насмешки одноклассников. Значит, срочно нужно навестить кожевенных дел мастера. Заодно занесу в трактир глиняный коробок. Неплохо было бы подкупить таких ёмкостей. Глина хорошо сохраняет холод и тепло.

Снова переоделась, пройдясь по телу лоскутком, смоченным в розовой воде. С особым старанием уложила на голове косы и повязала поверх яркий платок в крупный цветок. Получился тюрбан в восточном стиле. Как ни странно, Вельте он очень шёл.

Обратно я возвращалась с корзинкой, полной круп: местными аналогами перловки, булгура и риса. Лавка мне понравилась. Миловидная фравина Аннетта никак не показала, что считает меня маргинальной особой, и даже сделала мне комплимент, сказала, что я выгляжу очень свежо и хорошо пахну.

Ещё больше обрадовало, что напротив бакалейной лавочки открылся колбасный магазин. Его хозяин, герн Эдер, пока только раскладывал продукцию на прилавках и полках. Но взгляду уже было за что зацепиться и порадоваться. Я присмотрела отличные говяжьи сардельки, сосиски из мяса кролика и утиный паштет. Слюнки текли попробовать аппетитную нарезку шпика и буженины. Решила, что приду сюда завтра утром, конечно если холодильный артефакт совсем не разрядится. В противном случае придётся солить свинину.

У зеленщика купила петрушки, щавеля и молодого лука. Если получится, сварю борщ. С помидорами тут как? А консервированным томатом?

Земля, Вода, Эфир, Воздух, Огонь. Лунный и солнечный свет. Или, может, это лунный и солнечный камни? А если отнести глиняные заготовки в лес, найти место, где днём светит солнце, а ночью луна, положить в какой-нибудь ручей на дно… А что тогда делать с эфиром и огнём? Загадка.

К моему удивлению, у запертых дверей лавки я обнаружила сидящего прямо на земле, дремлющего на солнышке в обнимку с ведром и веником, господина Бренца. Услышав, как я отпираю дверь, бывший собутыльник Вельты открыл один глаз и неодобрительно пробурчал:

— А, явилась. Я тут сжарился, как каплун.

— Мы тебя вчера ждали, — строго напомнила я.

— Вчера… Вчера я не мог. Приболел, — Бренц с трудом поднялся на ноги.

— Понятно, — хмыкнула я. — Ну заходи, коль пришёл. Тряпку я тебе выдам, воды набери на кухне.

— И чё делать? — Бренц почесал в затылке, оглядывая лавку.

— Отмывать, болезный ты мой. Лавку, прилавок, полки — куда дотянешься.

— И сколько ты мне за это заплатишь?

Вот не стоило ему задавать этот вопрос. Будь на моём месте прежняя Вельта, дело наверняка дошло бы до рукоприкладства. А я просто прочитала подробную лекцию о том, что труд может создать человека из таких обезьян, как Бренц. К моему удивлению, бывший собутыльник немного проникся, особенно когда я пообещала накормить его обедом. После уборки, разумеется.

Бренц нехотя взялся за швабру. Первые результаты меня не очень обрадовали.

— Так дело не пойдёт, — сказала я, понаблюдав за старательным, но бесплодным размазыванием грязи по паркету. — Ты что полы никогда не мыл?

— У меня для этого жена есть, — буркнул в ответ пьяница, немного меня удивив.

Кто эта святая женщина? Я с ней знакома?

— Лисбет моя… — почти что с нежностью пробормотал Бренц.

— Вот научишься мыть пол и порадуешь Лисбет новым навыком, — нашлась я, отойдя от изумления.

Жена. А дети? Заранее жалко бедных малюток.

В лавку сунула любопытный нос Молька.

— Дядюшка Бренц, а как дела у малыша Мухи? — спросила мелкая.

— Дела? — Бренц шмыгнул носом. — Да как обычно у него дела. Они с мамкой почти всю ночь не спали.

«Из-за тебя, небось. Снова нажрался и шумел?» — чуть было не спросила я. Но прикусила язык, когда Бренц пожаловался:

— Опять у Мушки уши болели. Вроде как… стреляло. И плечи судорогой сводило. Заснёт минут на пять и потом снова плачет. Лисбет настойкой растирала, да что толку…

От таких новостей Молька явно расстроилась. Я же проглотила все подколки. Что-то мелькнуло на периферии памяти. Кажется, у Бренца был сын лет одиннадцати. И вроде как он был болен чем-то непонятным. По крайней мере, Вель не знала, от чего страдает малыш Муха.

Оставив Бренца елозить по полу тряпкой — от швабры он отказался и мыл пол руками, что получалось у него намного лучше — я вышла на кухню. Нужно действительно накормить невольного гостя. И хватит называть его по фамилии. Как там его зовут? Клаус?

Задумавшись, я некоторое время топталась на кухне, занятая своими мыслями. Очнулась и вдруг обнаружила, что стою у подоконника с бутылкой в руках. А передо мной лежит штопор. Бутылка запечатана, на этикетке — две аппетитные вишенки. Откуда я достала эту гадость, я не помнила. А ведь чуть не открыла и не отхлебнула на автопилоте.

А потом… накатило. Во рту появился знакомый привкус. Зашумело в голове. Всего один стаканчик –боль пройдёт в затылке и руки перестанут дрожать. Сразу отступят на задний план все проблемы. Да они никуда не денутся, но о них можно будет забыть хоть на какое-то время. Тоска, тревога, неопределённость, усталость, тело, которое стало выходить из-под контроля, — чувства Вельты обрушились на меня как лавина, затопили сознание, отключили контроль.

Ладно, полстаканчика, четверть! Это ведь природный продукт! Экологически чистый! Ну какой от него вред? Всего лишь взять штопор и…

Я облизнула пересохшие губы. Услышала шорох и обернулась. В дверях стояла Молька. Она переводила испуганный взгляд с бутылки на моё лицо и, видимо, читала в моих глазах желания прежней Вельты.

Именно её взгляд меня и отрезвил. Поняв, что ещё минута — и Вельта бы сорвалась, я с хриплым смешком проговорила:

— Смотри, что за гадости я нашла. Сейчас выльем её в раковину.

Молька не ответила. Недоверчиво замерла. Двигались только её неестественно огромные глаза.

Я резким движением воткнула штопор в пробку, выдернула её и перевернула бутылку вверх дном над раковиной. В нос ударил запах спиртного. Но если всего несколько секунд назад я его боготворила, то сейчас только поморщилась. Бутылка отчаянно булькнула в последний раз, и вино всосалось в слив.

Молька наконец-то задышала.

— Не бойся, — сказала я ей. — Я ведь обещала.

А мысленно добавила: «Хорошо, что ты пришла. Иначе…». Выяснить бы, где Вельта прятала спиртное. А вдруг там ещё что-то осталось.

Отправив успокоившуюся Мольку играть, я обошла кухню, но ничего не нашла. Никакого тайника. Просто фокус какой-то. Заглядывая во все углы, я потихоньку приходила в себя. Восстанавливала дыхание, пытаясь избавиться от подступившей к горлу тошноты. Сама виновата, расслабилась. Ведь знала же, что алкоголизм одним взмахом руки не отключишь.

От злости на себя саму принялась драить угол за столом. Старая краска там совсем осыпалась, и я зачищала её остатки железкой от духовки — от плинтуса и выше.

Дело спорилось. И мне становилось легче. Всё равно победа будет за мной.

Доносились голоса Бренца и Мольки: мелкая хвасталась куклой. Я на миг напряглась. Бренц — пропойца. Отберет у ребенка игрушку, напугает, не дай бог причинит боль — и сбежит. Но память Вельты настойчиво подсказывала: трезвым Клаус тише воды, ниже травы. Детей он любит, Муха часто играет с Молькой. Вот только Вель Муху недолюбливает и в дом не пускает. И почему вдруг? Ладно, выясню.

Очистив почти полстены, я наткнулась взглядом на небольшую, но аккуратную выемку с риской посередине — как раз для пальцев. Нажала с двух сторон — что-то щёлкнуло, и из стены выдвинулся деревянный ящик, с одной стороны замаскированный под крашеную поверхность. Обивка внутри него ещё хранила очертания бутылки. Так вот ты какой, тайник Вельты. А не хранишь ли ты в себе её заначку на чёрный день?

В ящике действительно лежал изрядно потёртый замшевый кошелёк. Я аккуратно взяла его в руки (Вельта всё-таки была магом и могла установить какую-нибудь магическую сигнализацию или ловушку). Но ничего не произошло: мне не откусило пальцы и не брызнуло в лицо ядом. А кошелёк негромко звякнул. Он казался довольно увесистым, но то, что лежало в нём, крупным не было.

— Вельта, а куда воду лить? Грязная уже, — донеслось из коридора.

Я быстро спрятала кошелёк в карман юбки и вернула ящик на место. Сама пошла разбираться с Бренцем, намереваясь заодно серьёзно с ним поговорить.