Глава 18

Я подняла голову. Надо мной нависал здоровенный детина под два метра ростом и с плечами такой ширины, что на входе в местные заведения с узкими дверьми ему наверняка приходилось поворачиваться боком.

Громила был одет в меховую безрукавку, из которой выпирали огромные бугристые руки, и… юбку. Нет, не юбку, разумеется, а кильт с кожаным кошельком чуть ниже пояса. То есть это в моём мире такое одеяние, то ли плед, то ли просто кусок ткани в клетку, называлось бы кильтом. А здесь оно доказывало, что в этом мире существует страна, похожая на Шотландию.

Из-под кильта торчали кривоватые массивные ноги. Обувь напоминала индейские мокасины. Взгляд мой поднялся выше, почти к самому потолку, который чуть ли не подпирала макушка викинга. Свои длинные и жесткие светло-русые волосы он предпочитал заплетать в три косы с вплетёнными в них деревянными и янтарными бусинами. На шее висела гроздь шнурков с подвесками из серебра и раковин. Кожаные браслеты обтягивали мощные запястья и щиколотки.

Громила приветливо улыбался… пожалуй, улыбался, потому что подобный оскал можно было принять как за улыбку, так и за звериную демонстрацию клыков, которая вполне могла стать последним, что ты видишь в жизни.

— Здрасьте, — сказала я, слегка вжав голову в плечи.

— Сразишься со мной, прекрасная Валькирия? — спросил детина.

Зал вздрогнул от хохота и громких комментариев.

— Ты, видно, прилично выпил, Эйрин, раз спутал тюленя-оборотниху с грозовой девой! — выкрикнул кто-то.

— Эйрин осушил бы море, будь оно выпивкой, — бросил через плечо «шотландец», — но не опьянел бы. Я отлично вижу в любом состоянии и могу отличить глаза селки[2] от глаз прекрасной валькирии.

Так. Передо мной Эйрин Мирный, хёвдинг, предводитель дружины. Возможно, и сам капитан драккара. Стало как-то неуютно. У этого человека имелись и сила, и власть.

— Я, наверное, воздержусь, — тем не менее сказала я, вставая из-за стола. — Куда мне… до такого воина, как ты?

Мужики в зале дружно закивали — знай свое место, женщина. Один раз — не водолаз.

— Ставлю гномий золотой за каждый удар малого колокола, который ты продержишься против меня, Валькирия, — громко предложил Эйрин.

— Удар малого колокола — это сколько? — осторожно поинтересовалась я.

— Моя дружина будет отсчитывать, — пояснил хёвдинг.

— Раз, два, три…! — принялась скандировать команда Эйрина, стуча по столам кружками с пивом в такт отсчету.

Заманчиво. Гномий золотой, с профилем какого-то гномьего короля на аверсе, — это сорок серебрушек. Чуть меньше, чем в полном золотом, в котором их восемьдесят. Я видела такие у разменщицы. Не самая распространённая монета в Гольдгау, но, по крайней мере, они здесь в ходу, раз их принимают на размен.

Секунды две на удар. Две секунды — сорок серебрушек. Недорогие туфельки для девочки стоят пять серебрушек.

— Хорошо, — сказала я, садясь обратно.

Некоторые посетители трактира заёрзали, усаживаясь поудобнее, другие, наоборот, засуетились, вытаскивая кошельки. Трактирщик Бек, не теряя времени, выставил на стойку крашеную в черный цвет доску. Он собственноручно принялся записывать на ней имена желающих поучаствовать в пари и размер их ставок, ловко орудуя куском мела, успевая одновременно принимать деньги, отсчитывать сдачу и подзадоривать сомневающихся.

Хёвдинг Эйрин, услышав азартный гул, довольно оскалился, вынул из своего споррана[3] увесистый кошель и бросил его на стол. Его дружина нетерпеливо загудела.

Мы сцепили руки, и я сразу поняла, что с Трюггве мне просто повезло. Кстати, сам рыжий стоял неподалёку и злорадно кривил губы, мол, тут вам не там. Да уж. По сравнению с хёвдингом Трюггве был просто подростком.

Из-за спин моряков испуганно выглядывал Бренц. Я покосилась на его ставку на доске. Он поставил, что я продержусь семь ударов. Польстил.

— Бой! — проорал трактирщик, и схватка началась.

Что ж, с другой стороны, Эйрин Мирный меня явно недооценил. Ему так понравилось внимание публики, что он забыл, что женщина перед ним только что одолела нехилого такого парня из его команды. Мне удалось слегка сдвинуть руку хёвдинга, пусть и на несколько градусов, но зал успел выкрикнуть:

— Один!

Один золотой у меня в кармане, если морской волк не окажется жадиной и обманщиком.

Брови Эйрина дрогнули, и он вернул руку в стартовое положение. И здесь мне уже пришлось сопротивляться изо всех сил. Но зрители дружно стукнули кружками о стол и прорычали:

— Два! — что меня весьма подзадорило.

Тюлениха я или кто? Пока держусь, полет нормальный. Но лучше бы эти секунды побыстрее друг друга сменяли.

В лице хёвдинга промелькнуло недоумение, и он усилил нажим. Но у меня перед глазами словно воочию нарисовались хорошенькие детские туфельки с ремешками и бантиками.

— Три! — взревел зал.

К туфелькам добавились не менее симпатичные детские ботинки.

— Четыре!

Магический резерв. Было использовано ускоренное пополнение.

Добавлен новый навык: управление физической силой.

Чем бы это ни было, спасибо!

Сил в руках ощутимо добавилось. Это мне эгрегор так помогает?

У Эйрина напряглась шея.

— Пять!

Рядом с детскими ботинками появились удобные женские туфли из мягкой замши размера эдак сорок первого. Хёвдинг оскалился, но теперь вряд ли кто-либо мог подумать, что он улыбается. Ещё бы пару секунд…

Добавлен новый навык: заёмная сила. Используется только в экстренных ситуациях. Активировать?

«И ты еще спрашиваешь?»

Заёмная сила активирована. Предупреждение: в дальнейшем возможен откат.

Да плевать! Мне нужны эти деньги.

— Шесть!

Краем глаза я видела перекошенное лицо Трюггве.

— Семь.

Всё. Моя рука пала на стол. По телу прошла судорога. Руки и ноги ослабли. Откат. Не свалиться бы под стол. По спине тёк пот, и на висках слиплись в сосульки намокшие волосы. Рука болела. Мало мне было ноющих ног. Но что за заёмная сила? Кто это мне силищу одолжил? Ведь сама бы я семь ударов не продержалась.

Хёвдинг скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. И всё-таки он улыбался.

— Я же говорил! — выкрикнул он. — Кровь Валькирий! Я в этом никогда не ошибаюсь, дар такой! Надеюсь, женщина, ты на меня не в обиде. Не хочется препятствий на моём пути в Вальгаллу.

— Клянусь, что никак не буду мешать тебе попасть на тот свет, — прохрипела я, пытаясь отдышаться.

Тирра поставила передо мной кружку с водой, и я припала к ней, как к колодцу в пустыне. Эйрин потянулся за кошельком и под дружные стенания проигравших отсчитал семь гномьих золотых. Подумав, он положил сверху ещё три золотых.

— Это тебе за доставленное удовольствие!

Из-за столиков донеслись скабрезные шутки. Я решительно скинула три золотых с вершины кучки и подтолкнула их к сопернику.

— Нет, хёвдинг. Был уговор. Лишнего мне не надо.

— Тогда приглашаю тебя на свой драккар. Покажу тебе свой… руль, — под громкий хохот дружины заявил Эйрин.

— Я уверена, что… твой руль могуч и послушен, но твоё предложение, пожалуй, отклоню, — сказала я на свой страх и риск, вдруг хёвдинг оскорбится.

Но тот покачал головой и улыбнулся.

— Это была шутка. Приходи просто так, Валькирия, благослови наш поход. Я бы предложил тебе свою любовь, но на мне гейс, — Эйрин выбрал из множества висюлек на шее одну, с длинной раковиной, и продемонстрировал её мне.

Гейс… хм… клятва или табу. Нарушишь его — и судьба отвернётся, а то и вовсе… прикончит.

— Ага, знаем мы твой гейс, — вякнул кто-то в зале. — В каждом порту по жене.

Эйрин изменился в лице и приподнялся. Упавший стол с грохотом откатился в сторону в наступившей тишине.

— Кто сказал это? — негромко проговорил хёвдинг. — Покажись. И я расскажу тебе о своем гейсе, а то и поделюсь им.

Из-за столика у окна на дрожащих ногах приподнялся бледнеющий на глазах худощавый тип в мятой шляпе, по виду местный. Кажется, он очень жалел о сказанном. Сидевшая рядом с ним девица испуганно отодвинулась вместе со стулом.

— Не убью тебя прямо здесь и сейчас, потому что ты не знаешь, кому я давал клятву. Знал бы — придержал бы свой поганый язык. Но если не возьмёшь слова обратно, то сам будешь проклят. Ну?

— Я это… — пролепетал тип. — Ничего не имел в виду, ляпнул не подумав. Беру свои слова обратно. Прости, хёдвинг.

— Убирайся и больше не встречайся на моём пути, — бросил через плечо хёвдинг тихо, но так, что тип в шляпе мелко закивал и рухнул на свой стул, близкий к обмороку, — иначе мой гейс зацепит и тебя. Я предан одной женщине, и если изменю ей, умру.

Болтуна подхватили под белы рученьки и вытолкали из трактира. Бек даже не подумал вступаться за постоянного клиента — сегодня в «Ржавой мортире» правил Эйрин Мирный. Остальные немного расслабились. Кто-то достал что-то вроде гуслей и начал на них наигрывать.

— Можно, я приду с племянницей? — немного придя в себя, спросила я. — Она обожает всё про пират… мореходство.

— Приходите, — кивнул хёвдинг. — Благословение мне не помешает.

Тут трактирщик объявил, что угощает всех за счёт заведения, и обо мне окончательно забыли. Воспользовавшись этим, я шмыгнула к стойке и позвала Тирру, которая как раз отдыхала. Залом занималась другая официантка, которая была совсем не против щипков и пьяных комплиментов.

Я напомнила, что вернула тару, и спросила, где найти хорошую обувную лавку, кожевника и модистку. Выслушав меня, разносчица кивнула, но предложила другой вариант:

— Я пришлю тебе одну фраву. Зовут её Клара! — прокричала она. — Клара как раз занимается такими случаями.

«Какими?» — хотела спросить я, но рядом нарисовался трактирщик. Он принялся благодарить и заодно прощаться, подпихивая меня к выходу. Ну… пытаясь подпихнуть.

— Ты ничего не забыл? — прищурилась я.

Бек изобразил полное непонимание, а потом якобы вспомнил и заныл:

— Имей совесть, Вельта, ты и так заработала. На что теперь тебе мои несчастные серебрушки?

— На благое дело, — нахмурилась я и изобразила Вельту недовольную.

Под моим взглядом трактирщик обреченно вздохнул и нырнул под стойку. Выдав мне мои честно заработанные семь серебрушек, он обиженно отвернулся. Вот же… хорёк.

Я повернулась к Тирре, чтобы уточнить насчёт загадочной Клары, но разносчицы и след простыл. Тогда я аккуратно спрятала деньги в тайном кошельке в лифе и направилась к выходу.

Но дорогу мне перегородил хёвдинг. Что? Опять?

Честно говоря, его внимание меня смущало. И эти странные слова о крови… Ну какая из меня валькирия? Валькирии — это небесные девы, воительницы и спутницы героев. Они провожают викингов на небеса, в Вальгаллу, усаживают за богатый стол, кормят, поят и… любят.

Мы с Эйрином молча смотрели друг на друга. Хорошо, что никто на нас особого внимания не обращал — все были заняты выпивкой и девицей, которая забралась на стол и пританцовывала, подняв юбку почти до колена.

— Что-то не так? — спросила я.

— Кто ты? — моргнув, спросил Эйрин.

— Я Вельта Брандт, держу в городе лавку артефактов, — повторила я.

А почему бы не ответить? В случае чего найти меня несложно, поэтому и прятаться смысла нет.

— А я сын Фельма одаренного. Я чувствую не только кровь людей, но и их суть. Обычная женщина не может быть такой сильной. Ты служишь каким-то особым богам?

— А если я скажу, что да? — пожала плечами я. — Ты отберёшь у меня деньги, обвинив в использовании неразрешённых преимуществ?

Хёвдинг громко захохотал:

— И говоришь ты как-то… не по-здешнему. Но я не буду допытываться, кто ты на самом деле, человек или нечто иное. Вдруг твои боги меня накажут. Скажу даже больше: можешь попросить меня о чём угодно. Это не для тебя, а для твоих богов. Пусть меня простят, что я посмеивался над тобой перед схваткой. Хотел развлечь приятелей, развеять скуку.

— Ты развлек приятелей, а я заработала на одежду для племянницы, — не моргнув глазом сообщила я. — Мы оба в прибытке. Но я, пожалуй, попрошу об одолжении, раз предлагаешь. Видишь вон того забулдыгу?

— Которого из них всех?

Я указала ему на Бренца, пребывавшего на седьмом небе от счастья и захватившего с собой на небеса бутылку наливки, и шепнула пару слов на ухо. Хёвдинг кивнул и сделал какой-то знак Трюггве. Тот выцепил до смерти перепугавшегося «братца» из толпы возле танцующей девки и притащил его к выходу.

Эйрин сгрёб бледного Бренца за грудки и прижал к стене, умудрившись при этом оторвать Курта от пола.

— Ах ты шелудивый сын собаки, — угрожающе протянул хёвдинг. — Ты что же это творишь? Твоя сестра названая мне всё про тебя рассказала. У тебя дома сын больной, жена надрывается, а ты по трактирам шастаешь? Где твоя честь, мужчина? Где долг перед собственной кровью? Твой мальчишка, поди, каждую ночь не спит, ждёт, когда отец вернётся — трезвым, с добрым словом, с заработанными деньгами. А ты?

— Я… я заработал… — пролепетал Курт.

— Ставки делая? И это ты называешь трудом? Если не можешь сопротивляться азарту, к таким местам тебе даже близко подходить нельзя.

— А если бы я не победила? — с укоризной вставила я.

— Вот-вот, — поддержал меня Эйрин.

Бренц, белый как мел, даже не пытался вырваться. Его ноги болтались в воздухе, губы дрожали, из глаз потекли мутные слёзы. Хёвдинг чуть ослабил хватку, брезгливо бросив.

— Ещё раз услышу, что ты пропиваешь деньги, которые могли бы пойти на лечение сына, — тихо сказал Эйрин, — я лично привезу тебя на своём драккаре к северным фьордам и оставлю на скалах с лодкой, охотничьим ножом и одним веслом. У нас так часто делают с всякими трусами, что не могут принять вызовы жизни. Смилостивятся боги — выживешь, а нет — так и плакать по тебе никто особо не станет. Разве твой мальчонка. Да и тому, держу пари, без тебя легче будет. И жене, которой не придется кормить оглоеда. Понял?

Бренц судорожно кивнул.

— Так-то лучше, — хёвдинг опустил его на пол и добавил почти миролюбиво: — Отправляйся домой. К сыну. И знай: я проверю. Увидишь в небе кречета — это мои глаза. Услышишь северный ветер — мои уши. Иди. Я слежу за тобой.

Курт, не оглядываясь, пулей вылетел из трактира. Я с сомнением посмотрела ему вслед, прикидывая, надолго ли его хватит на этот раз.

— Спасибо тебе, Эйрин, — поблагодарила я неожиданного помощника. — Надеюсь, он это запомнит.

— Если не запомнит, — пожал плечами хевдинг, — пришлёшь мне весточку — и я ему сам напомню.

— Что тебе от меня надо? — напрямую спросила я.

— Я же уже сказал: покровительство богов, которым ты служишь. Мой гейс… с ним всё не так просто. Я был молод и оступился. Многие думают, я свободен, но это не так: невидимые путы связывают меня по рукам и ногам. Шаг в сторону — и я мертвец.

— Но со мной всё тоже очень сложно, — возразила я. — Возможно, раньше я могла бы что-то сделать… Придумать… Создать какой-нибудь артефакт, который бы тебе помог. Но сейчас вряд ли.

— А я в тебя верю, — хёвдинг склонился надо мной и заглянул в глаза. — Приходи на мой драккар, он называется «Белый Кречет». Там и продолжим наш разговор.

Домой я возвращалась, еле волоча ноги, баюкая руку и пребывая в полном недоумении. Нет, я, конечно, слышала, что древние викинги имели дело с магией. Но что почувствовал во мне Эйрин? Услышал ли он моё общение с эгрегором? Покровительство такого человека — это неплохо, но чем придётся расплачиваться?

Эх, как же мне не хватало наставника! Человека, к которому можно обратиться за советом. Память Вельты немедленно подсунула магистра Варга, преподавателя магии, который первым разглядел в ней талант артефактора. Но училась Вельта давно. Судя по воспоминаниям, магистр был стар. Жив ли он ещё? А если жив, как отнесётся к появлению бывшей студентки?

«Профессор, у меня к вам небольшая просьба. Не могли бы вы заново научить меня магии, ха-ха? И сколько возьмёте за уроки?»

Ну, план, конечно, не то чтобы совсем невыполнимый, но денег пока нет. То, что я сегодня случайно заработала, пойдёт на ремонт дома, на семена и саженцы для сада, одежду, обувь и еду.

Когда я пришла, Молька разогревала ужин. И всё-таки это не дело — оставлять ребёнка одного дома. Близость леса меня тревожила.

Мы вместе сели за стол, и я спросила:

— Никто не приходил? Меня не спрашивали?

Молька помотала головой. Она играла и повторяла арифметику. Покупателей не было. В подвале завелась крыса. Она шуршала и что-то роняла. Молька видела длинный серый хвост, но спускаться побоялась.

— Нам бы кошку на худой конец, — вздохнула я, вспомнив о Дусе. — Хоть от мышей и крыс защита.

— Кошку? — глаза Мольки округлились. — Ты что, кошка — это дорого! Их держат только в Белом городе. Крысоловы приручают ласок или хорьков. Они такие маленькие, хорошенькие, но я их боюсь, у них зубы.

Я подлила Мольке молока и поинтересовалась:

— А собаки тоже дорогие?

— Не такие, как кошки. Маленькие — дорогие, богатые дамы носят их в сумочках. В Бергхайме запрещено держать больших собак. Только если привязывать. Нельзя, чтобы они просто бегали по городу: они поднимаются к пещерам и беспокоят дракона.

Так. Снова дракон. Надо бы прояснить эту тему, но не сегодня. Я устала, язык еле шевелится, горло болит после того, как пришлось перекрикивать шум.

— И что же нам делать с крысой?

— Позвать крысолова. О! Давай позовём дядюшку Соола! — оживилась Молька. — Его ласки — такие пусечки! Они не кусаются. Их можно погладить.

— Обязательно позовём, — пообещала я. — Терпеть не могу крыс. И мышей. Они разносят всякие болезни.

Вечер прошёл тихо. Молли старательно повторяла уроки, иногда отвлекаясь, чтобы поиграть. Я закончила наводить порядок в шкафу, сгребла старую одежду и отнесла её в кладовку. Нашла ещё одну красивую юбку для перешивки.

Время от времени проверяла интерфейс эгрегора, но там ничего не изменилось. Только время отсчитывало дни до моей смерти. И ничего эти семь процентов так и не сдвинуло. Цифра как залипла.

Я всё оттягивала неизбежный момент. Но когда после ванны и чистки зубов Молька пошла спать, наконец решилась. Спустилась в подвал и оказалась в мастерской.