Глава 19

В мастерской пахло деревом и мышиным помётом. Я поморщилась. Прежде чем начать работать, нужно прибраться. Притащила ведро с водой и веник, соорудила что-то вроде медицинской маски из тряпицы (очень не хотелось вдохнуть какой-нибудь заразы) и принялась наводить порядок, заодно изучая, что где лежит.

Спать всё равно не хотелось. В крови до сих пор кипел адреналин. И я перебирала в голове события дня. Денёк получился насыщенным. Во-первых, встреча с магами и непонятное сканирование, вернее его попытка. Новый навык — теперь я могу видеть суть вещей. А если постараться, то новое умение можно применить и к людям, по крайней мере, увидеть их ауру и энергетические каналы. Правда, как мне это поможет в дальнейшем, непонятно.

Во-вторых, моё выступление в «Ржавой мортире». Это я конечно звезданула. Последствия знакомства с Эйрином Мирным предвидеть я не могла. Надеюсь, мы сохраним нейтралитет

Рука ещё побаливала, но сила была при мне. Ещё один навык. Физическая мощь — это хорошо. Но вот заёмная сила, — я поморщилась, потирая всё ещё ноющее плечо, — это как занять у ростовщика: удобно в моменте, но расплачиваться потом приходится с лихвой.

В итоге у меня пять навыков: системное видение, внимательность к деталям, способность различать источники энергии (тут вообще не пойми что и неизвестно какая практическая польза).

Пять инструментов, в которых я пока толком не разобралась. А времени, как назло, остаётся всё меньше. Нужен прорыв, это и ежу понятно. А для прорыва необходимо хоть как-то продвинуться в профессии — артефакторном деле.

Я легко двигала столы, лавки и снимала со стен полки вместе с их содержимым. Повсюду громоздились склянки с непонятным содержимым, местами с плесенью, и я принялась сгружать их в мешок. Выброшу не глядя, все равно не разберусь что где.

Пыли накопилось не так много. Как ни странно, свою мастерскую Вельта держала в относительном порядке. Особенно стол. На нём всё было аккуратно разложено. В том числе и в ящиках. Жаль только, что я не особо понимала, для чего нужны эти инструменты: какие-то свёрла, лопаточки, острые как скальпель тонкие ножи.

Протерев пол, я поставила всё на место. Искупалась, переоделась, заварила себе чаю с мятой и вернулась в мастерскую. Часы на ратуше пробили десять. Поздновато, но пока есть силы и энергия, попробую хотя бы начать.

Я расставила на столе перед собой артефакты: и сделанные руками Вельты, и те, которые стояли на полках в лавке.

Разложила карандаши, листки пожелтевшей, но чистой бумаги, которую нашла в ящике, отхлебнула чаю и раскрыла блокнот. Из него выпал мятый листок, который я подобрала в лавке скупщика Птусса.

— Ключ от сокровищ? — пробормотала я, усмехнувшись. — У меня есть нечто гораздо лучше. У меня есть рисунок ключа!

Причём ключа от пещеры таинственного дракона, как утверждал гарпий. В очередной раз позавидовала его навыку — способности сохранять в памяти информацию о хотя бы раз увиденном предмете и затем проецировать её в форме схемы. Мне бы такое очень пригодилось.

Однако будем радоваться тому, что есть. А есть у нас системное видение. С его помощью я уже однажды попыталась изучить Тифенгрунт, артефакт, необходимый для проверки алхимических растворов на примеси.

В тот раз у меня ничего не вышло. Но моя теория, что артефакты обладают отдельной энергетикой, подтвердилась. Должно быть, Тифенгрунт — очень полезная вещь для алхимиков. Можно продать, а можно и оставить. Деньги пока есть. Чем чёрт не шутит, вдруг я когда-нибудь создам нечто эдакое… механически-алхимическое.

Над столом Вельты висел такой же светильник, как у герна Птусса. Стоило потянуть его вниз, как он закрепился на нужной мне высоте. Но небольшой кристалл под стеклом, который служил лампочкой, горел еле-еле, разряжаясь на глазах. Мне требовался свет, и я зажгла свечу, подсвечником для которой служила потрескавшаяся глиняная кружка с отбитым краем.

Вздохнула и начала сканировать артефакты, применяя к ним системное зрение. Сразу заныло в животе — получилось, что энергию я черпала из собственной ауры. Эгрегор это подтвердил, указав, что запущен процесс магического истощения.

— Конечно запущен, — раздражённо буркнула я. — Я ведь до сих пор не имею понятия, как использовать эту вашу схему «джна».

«В настоящее время затруднён доступ к памяти и опыту акцептора, — отчитался интерфейс. — Попробуйте повторить попытку после синхронизации души и тела».

Замкнутый круг какой-то.

Я продолжала упорно применять системное видение. На мои попытки отозвался только Тифенгрунт. Я снова разглядывала схему артефакта и даже смогла сдвинуть её вверх. Но теперь я видела всё очень чётко и в обморок пока валиться не собиралась.

Навык показал мне основной канал, по которому энергия расходилась от камня по лапам «якоря». На кончиках лап мерцали крошечные сгустки энергии. Я коснулась одного из них пальцем — на голограмме, а не на самом артефакте. Почувствовала лёгкий укол энергии. Мне бы инструкцию к этому артефакту и какой-нибудь алхимический раствор. Впрочем, любой алхимический раствор — это прежде всего вода. А если добавить в неё соль?

Я сходила на кухню и принесла пиалу с водой и солью. Задумалась. Может, лапы «якоря» — это и не лапы вовсе, а подставка под ёмкость? Моя пиала как раз подходила по размерам. Я вставила её в артефакт. А что дальше? Как это всё активировать?

— Подсказал бы что-нибудь, — обратилась я к эгрегору.

«Сопряжение с эгрегором — 7%, — напомнил тот. — Полное сопряжение доступно после синхронизации и гармонизации души и тела».

— Чтобы ещё и гармонично, да? Может, еще и станцевать? — сыронизировала я, так и эдак крутя Тифенгрунт на столе. — А сейчас тебя чем моя гармония не устраивает?

До полного слияния души и тела — 7%.

— Понятно. Обычно семерка — это к удаче. Точно в моём случае «семь» — какая-то заколдованная цифра, — пожаловалась я. — При этом ни батарейки, ни инструкция в выданный мне комплект не входят.

Дожили: сижу и с коллективным разумом разговариваю. Вот уверена, что какие-нибудь там эльфы со своими эгрегорами просто обнимаются. Прижался — и сразу получил всю информацию. Плюс подышал полезными эфирными маслами, сбросил негативную энергию и перезагрузил карму. Оркам так еще проще, у них звериные кишки. У горгон — змеи (мифология, прям как у нас). А мне приходится бороться с компьютерными алгоритмами.

Схема над Тифенгрунтом продолжала мерцать. С ним самим тоже ничего не происходило.

— Эх, была не была, — подумала я. — Поем, посплю — и магический резерв восстановится… будем надеяться.

Я припомнила, что видела в книге Птусса. Там была нарисована рука, в которой собирается «вит», внутренняя энергия мага. Всё как в работе с жидкостью: накопил — вылил. Напоминает родник, который заполняет чашу.

Стоп. Но если я могу увидеть ауру других людей, почему бы не начать с себя? Да-да, для начала неплохо бы увидеть собственную энергетику.

Сначала я подумала о зеркале. Но потом поняла, что схема вряд ли в нём отразится. Вышла на середину мастерской и направила внимание на саму себя. Скосила глаза и поняла, что вижу какое-то мерцание. Уже привычно переместила его в пространство прямо перед собой.

И… аж задохнулась от избытка чувств — проекция получилась весьма яркой и очень… поучительной. Меня аркой накрывали семь тоненьких аур — слои цвета радуги, от красного до фиолетового. Вернее, должны были накрывать. Некоторые цвета, зелёный и красный, были совсем блёклыми. Значит, у меня что-то не так со здоровьем и духовной целостностью. Это и без схемы понятно. Вельта вела, скажем так, весьма нездоровый образ жизни, а я вообще пришелец из другого мира. Поэтому я решила на время отложить вопрос лечения ауры до синхронизации души и тела.

Некоторые части моего организма также испускали слабое свечение. Самым плотным и мощным оно было на уровне моего сердца. Самым тусклым и слабым — на уровне печени. Что и требовалось доказать. Человек и алкоголь не друзья, сколько бы это ни утверждалось в обществе. Все токсины, которые мы намеренно вводим в организм, ему, бедному, приходится потом выводить, не щадя клеток своих.

И вот почки Вельты… правая многозначительно подмигивала. Область живота зелёного цвета проектировалась еле-еле, с разрывами. Хорошо хоть мозг сиял, неравномерно правда, но я не помнила, какая область за что отвечает. Даже если бы знала, вряд ли стала бы в это глубоко погружаться. Просто буду вести здоровый образ жизни, развивать своё духовное «я» и фильтровать негатив.

Что касается каналов, то энергия по ним текла… наверное, хорошо. Ещё и пузырилась. Пузырьки голубоватого свечения отрывались от потоков и расходились по всему телу, сосредоточиваясь в основном в сгустках. Я насчитала семь уплотнений свечения: от точки сидения до лба и легкого свечения над головой. Значит, вот вы какие, чакры.

По мере того как я вглядывалась в своё тонкое тело, схема детализировалась. Если делать такое упражнение каждый день, то я смогу отмечать происходящие в моей ауре изменения. Это просто… фантастика! А я ещё жаловалась, что не найду применения системному видению! Так вот оно!

Запомнив, где что и как светится, я вернулась за стол. Подняла руку, сложив её чашей, и мысленно потянула в неё энергию, представляя свою ауру. Пузырьки. Те самые, которые я только что видела в тонком теле, стали появляться на ладони. Собрав несколько «капель», при этом не переставая контролировать самочувствие, я аккуратно «перелила» вит в чашку с водой и солью.

И Тифенгрунт заработал! Бледно-голубой камень в его середине окрасился в насыщенный желтоватый цвет. Видимо, это означало наличие примесей. Если ориентироваться на систему обозначений в моём мире, жёлтый означал «терпимо».

Я сбегала на кухню и принесла чистую воду. Камень окрасился в слегка желтоватый оттенок, очевидно, из-за примесей в водопроводе. Всякая там глина и ржавчина. А если добавить что-то откровенно нехорошее? Я аккуратно подхватила тряпочкой горошину мышиного помёта из мусора и бросила её в чашку. Камень загорелся тревожным красным.

Уф! Мои усилия не прошли зря. Теперь у нас с Молькой есть собственный индикатор ядов. Нет, этот артефакт я продавать не буду.

Голова резко закружилась. Эгрегор сообщил об истощении магического резерва, а я снова проверила свою ауру. Да уж, бледновато и мерцает. Только сердечная чакра продолжала полыхать ровным алым. «Вот что я в тебе обожаю, Валюша, — вспомнила я слова мужа, — так это твою способность чувствовать мир не головой, а сердцем».

Помнится, я тогда ответила, что подключаю внутреннюю чуйку, только когда не могу оценить что-то логикой. А также когда хочу узнать, что за человек передо мной. Осознание приходит как-то само собой и обычно редко ошибается.

Я с трудом доползла до кровати и уже в темноте, засыпая, подвела итог вечернего мероприятия. Что-то сдвинулось. Но без схемы «джна» работать я не смогу. Просто убью себя, истощив резерв. До точки X остаётся чуть больше восьми дней. И, кажется, именно моя неспособность прорваться дальше тормозит весь прогресс. Но я подумаю об этом завтра.

Утром, едва я успела спуститься вниз и привести себя в порядок, как в дверь лавки заколотили. Явился Бренц.

— Ты чего в такую рань? — вытаращилась на него я.

Но Курт молча прошмыгнул внутрь, вынул из потрёпанной сумки старую рубаху и порты, так же молча, меня не стесняясь, начал переодеваться. Немного шокированная неожиданным стриптизом, я ушла на кухню.

Судя по выражению лица старого приятеля, вчерашнее общение с Эйрином его очень впечатлило. И вдохновило на подвиги.

Пока я готовила завтрак для нас троих, Бренц отдраил верхние полки, куда накануне не дотянулась его жена. При этом Курт, пользуясь своей гибкостью и щуплостью, лазил по шкафам словно обезьяна. Потолками он тоже занялся: куда-то сбегал и притащил складную деревянную лестницу.

За какой-то час отмыл потолок и балки до серого. Выпросил у меня ненужные тряпки, две серебрушки на ведро с известью, накрыл полки и начал белить потолок. Получалось у него довольно ловко. В глазах Бренца горел огонёк упорства и азарта. Ну, учитывая, что мотивация была довольно сильной (меня бы перспектива познакомиться с белыми медведями тоже вдохновила бы на то, чтобы этого избежать), я поверила, что у Курта есть шанс вернуться к нормальной жизни.

Поэтому я оставила его один на один с работой и вернулась на кухню. Даже если он что-то сделает не так, как хочу я, переделаем.

Холодильный артефакт пока холодил и сохранял продукты, но я посмотрела на него с грустью. Вчерашний опыт показал, что мои возможности весьма ограничены. Эгрегор ещё на рассвете предупредил, что магический резерв восстанавливается медленно. Видимо, вчера я его сильно истощила.

На завтрак была яичница с салом и зеленью. Предстояло также решить вопрос с обедом и ужином, но в голову ничего не приходило. Разве что прогуляться до колбасной лавки. Возможно, она уже открылась. А мне с моей печенью хорошо было бы пока ограничить жирное. А то желчный так раззадорится, что может не выдержать. К сожалению, рассмотреть на схеме органы поменьше пока не представлялось возможным.

— Курица, — наконец решила я. — Аппетитная домашняя курица, тушёная на сковородке. А к ней перловая каша. Салат из капусты. На этом и остановимся.

Домашнюю юбку — о радость — пришлось затянуть потуже. И самое замечательное — блуза перестала давить в подмышках. Сейчас тело избавлялось от застоев, расщепляя жир и выводя токсины. Мне всё ещё нездоровилось, но кето-грипп пошёл на убыль.

Я позвала Курта позавтракать. Почувствовала вкусный запах, проснулась Молька. Первым делом она поинтересовалась, придёт ли Мильхе поиграть. Курт обещал, что сходит за ним чуть позже.

— Ему стало немного лучше, — сообщил Бренц с осторожной радостью. — Поднялось настроение, и он поел сыра. Лисбет заварила травы, которые купила утром.

— Его нужно избавить от проклятия, а не лечить симптомы, — сказала я.

Мы с Бренцем, не сговариваясь, старались обходить стороной вчерашние события. Главное, что он сделал вывод и пришёл. А я в любом случае буду выполнять свою сторону договорённости: предоставлять ему работу и изучать вопрос лечения Мильхе.

— Знаю, — буркнул Курт. — Но маги нам не по карману.

— Молли, дорогая, пойди к фрау Шмидт и купи у неё свежих булочек с изюмом, — попросила я. — Можешь купить мармелада в бакалее или каких-нибудь конфет для вас с Мильхе. Только немного. Вот деньги, разменяй серебрушку. Долго не задерживайся.

Радостная Молька убежала за покупками.

— Насчёт магов поподробнее, — попросила я.

— Так чего там… — пожал плечами Курт, макая хлеб в желток. — Маги работают в Белом городе — вот и все подробности. Я пытался. Когда понял, что обычное лечение не помогает. Прорвался до самого майстера Туре. Деньги были, матушка Лисбет помогла. Герн Туре меня принял. Разговаривал со мной… как с кучей дерьма, морщился, нос затыкал. А ведь я тогда и не пил ещё… толком. Разоделся, купил новые ботинки, хотел произвести впечатление, тьфу. Да только не помогло. Туре содрал с нас ползолотого за то, что подошёл к Мильхе и потыкал в него пальцем. Сказал, что пацан мой… обречён. Что никто ему не поможет и лучше бы мы его отдали.

Я заметила, что глиняная кружка с чаем в моей руке вдруг захрустела и пошла трещинами.

— Ничего, — сказала я таким тоном, что Курт вскинул на меня удивлённые глаза, в которых стояли слёзы. — Герн Туре ответит за свои слова, а Мильхе мы вылечим.

— Слушай, Вельта, — шмыгнул носом Бренц, — ты, конечно, извини, но ты сильно уж… изменилась. Будто другой человек. Даже выглядишь по–другому. Ну… как будто симпатичнее стала. Глаза… вот у тебя… красивые… опять.

— А я и есть другой человек, — пожала плечами я. — После того последнего раза, как мы с тобой напились, очнулась на полу. Голову как разрывало, с трудом заговорить смогла. Молька решила, что я умерла, испугалась… сильно испугалась. А я поняла, что в следующий раз действительно отдам концы. И тоже… не обрадовалась. Решила, что хочу жить. А ради жизни готова на многое. Ради себя, ради Мольки. Считай, что родилась заново.

Бренц снова вгляделся в моё лицо и пробормотал:

— Верю. Мне б так… тоже.

— Вот и начинай, — кивнула я. — В трактир больше ни ногой. Я Эйрину верю. Прости, что пожаловалась на тебя, но мне тяжело смотреть, как ты загибаешься.

— Я понимаю, — выдавил Курт. — Как будто я этого не вижу. Но словно внутри сидит кто-то и нашёптывает… о всяком. Я эти деньги, от моей ставки, отдал Лисбет. Ничего себе не оставил.

— Много хоть заработал?

Курт присвистнул:

— С молодости столько в руках не держал. Но насчёт магов мы с женой едины — не захотят они заниматься нашим сыном, а наши капиталы для них — тьфу. Мне недавно сказали, в Белом городе появилась одна майстерина, вроде как из простых, из наших. Дескать, выбилась в люди за счёт своего дара, но иногда помогает серогородцам. Но я как-то уже не верю.

— Насчет майстерины уточни, — велела я. — Не зря тебе дали такую возможность заработать.

— На тебе, — напомнил приятель. — Лисбет сказала, половину нужно тебе отдать.

— Не нужно, — покачала головой я. — Купите что-нибудь для Мильхе, для себя. В конце концов, Курт, твоя жена такая красавица, а осталась от неё лишь тень. Я ведь помню, какой она была, — тут я соврала, ничего я не помнила, но думала, что не ошибусь.

— Так это до того, как заболел наш Мушка, — вздохнул Бренц. — Старого не вернуть.

— А не нужно возвращать старое, нужно строить новое, — сказала я.