Глава 20

Вот что я больше всего любила в своей квартире в Селезневском доме — так это кухню со всеми прибамбасами. С тех пор как появился онлайн-шопинг, регулярно приобретала кухонную технику.

Последним моим приобретением стал аэрогриль — «шайтан-машина», как назвала чудо-печь Зоя Марковна. Как мне сейчас не хватало их обеих: закадычной подруги и аэрогриля!

Не успела я накормить всех завтраком, как пришлось снова становиться к плите.

Пожалуй, ужины в этом доме скоро станут попроще — бутербродами, остатками от обеда и, чуть реже, чем-нибудь покупным. Иначе я превращусь в машину по изготовлению еды. И, поверьте моему богатому опыту, окружающие быстро к этому привыкнут и будут воспринимать мои кулинарные подвиги как само собой разумеющееся.

Так-то я совсем не против. Готовить в целом люблю, особенно, если продукты хорошие — в этом случае к процессу добавляется эстетическое удовольствие — но не когда все превращается в добровольное рабство. Оставшись одна, я готовила себе ради здоровья и, временами, из чистого упрямства, чтобы был повод отдохнуть от компьютера.

Мои чудо-машинки — резалки, месилки, раскатки — мне бы сейчас очень пригодились, но их нет. Зато Курт сходил за духовкой. Вдвоем мы водрузили её на место. Выглядела печь намного лучше. Бренц привлек на помощь своих друзей, чтобы выпрямить дверцу, вычистил печное нутро и заменил горельные камни. Их он купил в магазине посуды герна Коха.

Мы договорились разделить стоимость дюжины плиток пополам. Три совершенно новых камня из моей доли отправились в кладовку, один, последний, я положила в ящик кухонного стола, чтобы в случае необходимости быстро заменить плитку на верхней панели.

Дверца не совсем плотно прилегала к духовке и наверняка начала бы пропускать жар, но я уже привычно слегка выгнула металл пальцами.

Бренц в очередной раз содрогнулся и восхитился.

— Сдается мне, мать, ты стала ещё сильнее, — сказал он, почесав макушку.

— Здоровый образ жизни творит чудеса, — я не упустила возможность наставить приятеля на путь исправления. — Кстати, ты тоже выглядишь лучше. Немного… вот это, — я обвела рукой лицо, — одутловатость.

— Вчера только пива взял — и то допить не дали, — пожаловался Бренц.

Вчерашний вечер Курт по-прежнему вспоминал со смесью радости за неожиданный заработок и смущения за сделанное Эйрином внушение.

Думаю, будь на месте хёвдинга кто-то другой, Бренц воспринял бы это как оскорбление. Большая доля обиды униженного пьяницы досталась бы и мне. Но, во-первых, Эйрин сумел подобрать правильные слова, а во-вторых, Курт всеобщее уважение в отношении капитана «Белого кречета» полностью разделял.

— Так, — подвела итог я, глядя на «обновлённую» плиту. — Вспомнить бы, какие у неё капризы.

— У кого? — не сообразил Курт.

— У духовки конечно. У них у всех свои особенности. Одна сушит, другая неравномерно пропекает. Десяток блюд приготовишь — и только тогда поймёшь, на какой хромой козе к ней подъезжать. Стоп, а как же камни менять? Круговерть в духовку не влезет.

Я даже наклонилась и заглянула внутрь.

— Так там круговерть и не нужна, вручную снимается. Меня позовёшь — делов-то, — фыркнул Бренц. — Я теперь всегда неподалёку буду.

Из лавки послышались голоса — это Лисбет привезла Мильхе.

— Доброе утро, тётушка Вельта! — радостно поприветствовал меня Малыш Муха. — Смотрите, что я принёс!

В руках Мильхе держал игрушку — деревянную лодку, раз в пять больше той, что была у Мольки. — Будем играть в кораблекрушение!

— Ну теперь Мари в неё поместится, — улыбнулась я.

— Это папа сделал! — похвастался мальчишка, гордо поглядывая на отца.

Курт смутился и пробормотал:

— Да вот… Нашёлся подходящий кусок дерева, аж руки зачесались. Получилось, даже не ожидал.

Лодка была грубовата, но в ней угадывались приложенные к дереву старания. Я невольно покосилась на руки Бренца. Они ещё не скоро перестанут дрожать: при алкогольной зависимости нарушаются сигналы от мозга к конечностям. Курт не пьёт уже несколько дней. Это значит, что тремор может ещё больше усилиться. А дальше… остаётся надеяться, что пьянство не повредило мозг Бренца необратимо и обезьяна снова превратится в человека.

Мысленно перечислила в голове список продуктов с высоким содержанием тиамина, витамина В1. Алкоголизм (да и просто любовь к выпивке) нарушает его усвоение. «Тиамин восстанавливает мозговой кровоток, снимает отеки и устраняет водно-солевой дисбаланс», — голос в голове был Диминым, муж всегда помнил о проблемах с сердцем и соблюдал диету.

Так что там с В1? Помню: как раз свинина, цельный хлеб, крупы, фасоль, спаржа, зелень…

Курт отнёс Мильхе наверх. Мы с Лисбет немного поговорили о саде. Я поделилась планами посеять что-нибудь из зелени.

— Самое время, — поддержала меня Лисбет. — У меня есть немного семян, поделюсь. А Курт грядки вскопает. Сейчас с ним поговорю. Всё равно нужно ждать, пока краска высохнет.

Пока Лисбет разговаривала с мужем, я вернулась на кухню. Помыла посуду, выложила на блюдо булочки с изюмом для мелких. Кажется, фрава Шмидт немного сменила гнев на милость. Вчера даже снизошла пообщаться. Пока есть возможность, нужно наладить с ней отношения.

Подруг у Вельты нет. Боюсь, что её поведение ещё не скоро позволит мне с кем-нибудь подружиться. Но лёд тронулся, я нашла общи язык с Лисбет. Глядишь, получится обзавестись другими знакомствами. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. В эту поговорку я всегда верила. Когда с Димой случилось несчастье, из ямы безнадёжности меня вытащили наши общие друзья. Жаль, что многие связи потом прервались. Дела, заботы… Но некоторые приятели, такие как Лёша, продолжали звонить до самого…

Эгрегор внезапно напомнил, что до разрыва души и тела осталось чуть больше восьми дней. Меня это совсем не порадовало. Подсказки так и не появились. Такое чувство, что обо мне забыли.

Я снова задумалась о прошлом, и интерфейс подсказок мигнул повторно с тем же самым сообщением. Хм… так, вспоминала я о былом, о закрытых и незакрытых гештальтах.

— Мне что-то нужно сделать… И это связано с прошлым? — предположила я вслух. — С далёким прошлым?

Эгрегор промолчал.

— С недалёким прошлым?

Сообщение мигнуло:

До полной гармонизации души и тела — 7%. Используйте доступные магические средства.

А это как понимать? Что, если…?

Я порылась в карманах юбки и вытащила найденный в тайнике замшевый кошелёк. Вооружилась ножом и разрезала засохшие завязки. На кухонный стол выкатились два круглых предмета: очередной глиняный артефакт с тусклым лунным камушком и старая монета. Монету я, естественно, рассмотрела повнимательнее.

Таких я ещё не видела. Кругляш был полностью покрыт медной окисью, сквозь неё угадывался профиль какого-то мужика, на этот раз и лысого, и носатого, а ещё похожего на неандертальца черепом и нижней челюстью.

Разочарованно вздохнув, я убрала находку обратно в кошелёк. Это явно не те «доступные магические средства», что мне нужны. Таких глиняных поделок, частично и полностью разряженных, у меня целая коробка, а монета вряд ли представляет ценность.

И всё-таки эгрегор намекал на незакрытые гештальты. Здесь или… в моём мире, потому что в момент появления подсказки я думала как раз о своей прошлой жизни. Но если ключ в моём мире, то я обречена. В своё бывшее тело я уже не попаду. Думаю, что оно мертво.

Память акцептора: открыта на 30%

Опыт акцептора: открыт на 20%

Честно говоря, с этими процентами я уже начала путаться. Но в этот раз чётко заметила, что обе цифры выросли. Такое ощущение, что меня к чему-то подталкивали. Что ж, сегодня вечером снова спущусь в мастерскую и повторю свои эксперименты. Пусть мне опять станет плохо, я буду пытаться, пока не достигну мало-мальского прорыва. Иначе как я помогу Мильхе?

— Эй! — на кухню заглянула Лисбет. — Там тебя спрашивают.

— Кто? — удивилась я.

— Клара, дочь фравы Геннеке.

Клара, Клара… Ах да! Разносчица Тирра говорила, что пришлёт какую-то женщину. А фрава Геннике — это женщина с рынка, у которой я оставляла Мольку, когда спасала эльфийскую девочку. Мир тесен.

Я вышла на улицу. Перед нашей лавкой стояла запряжённая в телегу лошадка. На козлах сидела крупная женщина, при виде которой у меня зарябило в глазах.

Клара была явной поклонницей богемского стиля. Всё, что было на неё надето, отличалось яркими красками и пестротой. Голову женщина повязала цветастым платком, поверх белой блузы красовался жилет с вышивкой, а вырви-глаз юбка с «огуречным» орнаментом вообще оказалась широченными штанами. На груди, на руках, в ушах и на ногах Клары позвякивали разнообразные украшения, в основном из меди и полудрагоценных камней.

От всей этой невыносимо прекрасной цыганщины я впала в ступор.

— Так это ты Толстая Вель? — со спокойной улыбкой непринужденно обратилась ко мне Клара. — Ну, не такая уж ты толстая.

— И на том спасибо, — усмехнулась я, приходя в себя.

Я не совсем понимала, что должна делать. Никаких инструкций по поводу визита Клары Тирра мне не дала. Сама гостья сидела на козлах и явно ожидала каких-то шагов с моей стороны.

— Так вы входите, — пробормотала я. — Солнце припекает.

— Да уж, — Клара посмотрела на небо и сказала: — Но скоро будет похолодание. У моей бабки колени крутит. Это к холодам. А если пятки горят — это к жаре. Бабка моя никогда не ошибается.

Клара слезла с повозки и не спеша вошла внутрь. Я продолжала её рассматривать. Нужно будет выяснить, где моя сегодняшняя гостья раздобыла такой гардеробчик. Как говорится, мой размерчик. Ну почти мой — до него мне ещё пара месяцев.

— Чаю? — Лисбет уже стояла с подносом.

Клара кивнула.

Лисбет расставила чашки прямо на прилавке и без всяких церемоний выпалила:

— Мальчик, одиннадцать лет. Худенький. Нужен костюмчик для школы и церкви, на вырост. Ботинки ещё… с запасом. Рубашки… пару на выход и так, по улице бегать, но чтобы не рванина совсем уж, приличные чтоб. Ещё тетрадей, карандашей…

Клара снова кивнула и достала пухлый блокнот из кармана своих необъятных брюк. Она принялась тщательно записывать заказ Лисбет.

А я, наконец, начала понимать, что происходит. Клара была чем-то вроде посредника между лавочниками и покупателями, а также скупщицей и доставщицей поношенной одежды, старых, но ещё годных к употреблению вещей, одним словом — секонд-хенда. Кроме того через нее можно было совершить обмен ненужного на нужное.

За свои услуги Клара брала от пяти медяков до целой серебрушки, смотря каким был заказ. У неё даже имелось что-то вроде каталога с иллюстрациями, которые она довольно талантливо рисовала сама. Пока они с Лисбет определялись с вещами для Мильхе, я просматривала каталог.

В нем имелись весьма интересные предложения. «Герн Тун Веска с Терновой улицы меняет молодого и здорового осла ренской породы на любого магического зверя мелкой стати с выучкой для охоты на садовых вредителей», — прочитала я под изображением милого ослика. Садовые вредители — это кроты и всякая инсектидная гадость. Мне б такой зверек тоже не помешал бы.

Когда очередь дошла до меня, я перечислила свой заказ.

— Но мне бы хорошую швею, — добавила я к списку обуви и школьных принадлежностей. — Племяннице сшить несколько платьев из моих юбок.

Прозвучало это как-то… бюджетно. Но Клара со мной согласилась:

— Дети, — понимающе сказала она, отхлебнув мятного чаю, — растут, играют, балуются. Где ваши детишки? Мне бы мерки снять.

Она сама поднялась наверх и обмерила хихикающую детвору портняжной лентой. Записала размеры, ещё раз проверила свой список и напомнила:

— Если что-то ещё будете заказывать, говорите сейчас. Привезу на четвёртый день недели. А потом появлюсь только через полный семиднев.

Мы с Лисбет крепко задумались. Цены у Клары отличались от городских в лучшую сторону. Лавочники давали ей скидку за то, что она сбывала залежавшийся товар. А такие не очень платежеспособные фравы, как я и госпожа Бренц, были только рады ухватить что-нибудь на распродажах.

— Мне бы что-нибудь… из посуды, — сбивчиво пояснила покрасневшая от смущения Лисбет, — если кто-нибудь что-нибудь продаёт… личное. Чашек… штук пять, тарелок… с дюжину.

Клара задумчиво полистала свой блокнот:

— Ага! — она радостно ткнула в мелко исписанную страницу. — Фрава Вагна Ульрих переезжает в новый дом. Её сын получил работу в Белом городе, так она заважничала — хочет всё новое и подороже.

— Да ты что⁈ — раскрыла рот Лисбет. — Дейна, сынка её, к магам взяли?

— К ним, — подтвердила торговка. — У него-то в прошлом году сильный дар воды раскрылся. Сначала его в академию пристроили, а потом к майстеру, магу из городских служб.

— Повезло-то как, — цокнула языком Лисбет. — У моей бабки был дар огня. Уж как я мечтала, чтобы он Мильхе достался. От бабки у меня только малость: защита от пламени, но слабенькая. О горельный камень не обожгусь, мелкий огонёк какой и не замечу даже, но в пожаре не выдюжу.

— И у меня так, — махнула рукой Клара, — тоже искра крошечная. Торговый дар, эфирный. Чувствую, когда человек готов раскошелиться. Если так, просто зубы заговаривает, тоже знаю. А я и этим довольна. Работаю по-честному. Никого не обманываю. Верю, что обмануть — значит, дар потерять. Может, и нет, но рисковать ни в жизнь не стану.

Лисбет с жаром одобрила такую позицию. А ведь, получается, Клара не только ценный посредник, но и мобильное информбюро. Такой человек всегда в курсе последних событий.

Разговор вернулся к посуде. Лисбет заказала целый сервиз за двадцать серебрушек, подержанный, но в хорошем состоянии. На двенадцать персон.

— А вдруг… Если Курт и дальше так… — смущённо объяснила она. — У нас ведь раньше было много гостей. Родня моя приезжала, матушка Курта, тётушки, кузены, племянники… Очень хочется как тогда…

Мне же очень хотелось расспросить женщин о видах одарённости. Я уже несколько дней тут, а о таком услышала впервые. И судя по разговору, каждый талант связан с каким-нибудь элементом.

Но в памяти у Вельты я не нашла ничего, что обозначило бы дар, связанный со стихиями: земли, воды, воздуха, эфира и огня. Возможно, он у неё был иной, чисто профессиональный, и сводился к связи с эгрегором артефакторов. Герн Птусс упоминал национальные эгрегоры, но ни слова не сказал о дарах стихий. Весьма вероятно, что это были взаимоисключающие таланты.

— Вот это ты удачно зашла, Клара! — вырвалось у меня.

Видимо, количество моего энтузиазма в голосе немного зашкалило, и обе женщины посмотрели на меня с удивлением.

— Мне ужасно нравится твоя одежда! — выкрутилась я.

Довольная Клара приосанилась. Даже вышла на середину лавки и покрутилась. Бусы и браслеты приятно зазвенели. Я ожидала, что она скажет что-то вроде «такую одежду носят только…» и назовёт какую-нибудь национальность или общину.

Но она пояснила:

— Ткани продают на ярмарке раз в два месяца. Привозят их торговцы с востока. Я беру помногу, себе шью и на заказ.

— Тогда я закажу!

Клара окинула меня внимательным взглядом.

— Точные мерки мне твои не нужны, только задаток. Похудеешь или поправишься — тут всё на шнурках и завязках. Это в Белом городе пусть дамы мучаются, у них там всё по фигуре. А нам нужно побольше свободы и любви к себе!

На этой позитивной ноте мы расстались с Кларой, очень довольные друг другом. Через три дня торговка привезёт наш заказ. Но уже сегодня нам удалось кое-что отхватить из тех товаров, что были у Клары в телеге.

Для Мольки я купила туфельки из мягкой кожи, что-то вроде пончо из шерсти и ботинки на фланели. Мелкая всё это одобрила и устроила что-то вроде камерного модного показа. Для себя я хапнула замшевые туфли немаркого бордового цвета. Ещё приобрела кожаный фартук, тонкую блузу с аккуратной вышивкой по вороту и новую ночную рубашку. Потратилась, но ни о чём не жалела. Теперь можно и в свет.

— Ужина сегодня не будет, — предупредила я народ.

— Это как? — огорчились Молька и Мильхе.

— Сегодня… — я сделала торжественную паузу, — мы поедим в городе. В город приплыли фьордманы на драккаре, и мы приглашены на борт. Кто знает приличные заведения с хорошим меню в районе набережной?

Лисбет ахнула, дети радостно загалдели. Не обрадовался только Курт.

— Вы эта… на корабль — сами. Не люблю я эти… драккары, — пояснил он.

— Без тебя обойдёмся, — фыркнула осмелевшая Лисбет. Кажется, мужа она уже почти не боялась.

— Вот только баба на корабле — к беде, — парировал Бренц.

— Это кто тут баба? — нахмурилась его жена. — Да ты и сам хвастался, что упросил хёвдинга пригласить Вельту на борт. Мол, она сама хотела попросить, но не решилась…

— Я… я, — заюлил Курт, явно готовый провалиться сквозь землю.

— Ах вот кто всё это устроил? Спасибо, братец, — я отвесила Бренцу издевательский поклон. — Что бы я без тебя делала?