Глава 21

Когда Курт отнёс Мильхе вниз, я не упустила возможности просканировать ауру мелкого, благо, что резерв восстановился. Каналы Малыша Мухи светились очень слабо. По сравнению с тонким телом Мольки, ярким и плотным, духовные оболочки мальчика казались совершенно истощёнными.

Мне это очень не понравилось. Но я понимала, что несколько лет в инвалидной коляске не могли не сказаться на ауре Мильхе. В его ситуации проблема была даже не в физической составляющей. Страдала психика ребёнка, отличного от других детей. Я не могла знать точно, но была уверена, что сверстники не щадят инвалида и подвергают его травле.

Мильхе ходил в обычную школу. Он был старше Мольки, и ему довольно часто доставались и оскорбления, и незаметные для учителей (но от того не менее болезненные) щипки и тумаки. Однако, по словам мелкой, малыш Муха держался смело и даже пытался иногда защищать подругу от издевательств забияк.

В общем, в лечении нуждались как физическое тело мальчика, так его аура и психика.

Чтобы не ходить толпой туда-сюда, договорились, что зайдём с Молькой за семейством Бренцев по дороге к реке. Принарядившись, мы отправились к дому Курта. Он стоял в конце параллельной улицы, чуть поодаль от остальных зданий, на берегу живописного притока реки Фуксбах. От воды веяло приятной прохладой. На лужайках цвели одуванчики.

Домик выглядел симпатично, но яркие краски стен поблекли, а сад превратился в заросли.

Ждать пришлось недолго. Появившаяся в дверях семья Бренцев выглядела как обычное респектабельное семейство. Трудно было поверить, что всё у них настолько неблагополучно. Мильхе, причёсанный, облачённый в новую рубашку, жилет и выглаженные брючки, сидел в своей коляске, чинно сложив руки на коленях. Супругов немного выдавала бледность Лисбет и всё ещё отёкшее лицо Курта. Но и они принарядились для прогулки.

Правда, на лице главы семейства читались раздражение и досада. Он предпочёл бы компанию своих приятелей и выпивку. Насколько я успела заметить, тремор в руках бывшего пьяницы усилился. Но мне ничего не оставалось делать, как вздохнуть и перестать обращать внимание на брюзжание Курта. Меня больше беспокоил лихорадочный румянец на щеках Мильхе.

Впрочем, малыш действительно очень волновался. Это был первый вечер с родителями, проведённый вне дома, за очень долгое время. К тому же Мильхе выпал шанс увидеть нечто незаурядное, что в его жизни происходило, прямо скажем, нечасто.

Пройдя вдоль притока, мы вышли на набережную. Я невольно присвистнула, оценив ширину реки Фуксбах. Не ожидала, что Бергхайм обладает судоходной артерией.

Жизнь на реке буквально кипела. Туда-сюда шныряли рыбацкие лодки, а вдоль причалов выстроились суда покрупнее. Там, где заканчивалась мощёная набережная, берег был застроен складами и заставлен каркасами для сушки сетей. Пахло рыбой, специями и чем-то цитрусовым.

У пирса покачивались широкие плоскодонные громадины с высокими кормовыми башнями. На корме и на мачтах висели круглые бумажные фонари, а по бортам вились жёлтые драконы. Но самым удивительным были жёсткие паруса из просмоленной материи и бамбуковых планок. В моём мире так некогда выглядели китайские джонки. Наверное, именно на них привозили те ткани, из которых шила себе одежду Клара.

Далее у причалов покачивались длинные галеры. Вдоль их бортов тянулись ряды вёсел, а паруса были пёстрыми, треугольными, с изображением башен и замков. Эти галеры напоминали корабли венецианских купцов, но были более грубыми.

Однако драккар Эйрина Мирного отличался от галер и джонок, как хищник от стада травоядных.

Совсем не такими я видела корабли викингов в фильмах и сериалах. Борта «Белого кречета» возвышались над водой на несколько метров, а высокий, плавно изогнутый нос венчала огромная голова дракона с клыками и рогами.

Размеры кормы были такими, что при желании туда поместился бы двухэтажный дом. Вдоль бортов располагались вёсла, я насчитала целых три десятка с каждого борта и невольно представила, как по команде хёвдинга они одновременно взмывают в воздух и с шумом врезаются в воду.

«Белый кречет» был судном для долгих походов. На нём можно было бороздить моря, месяцами не возвращаясь в родной порт. Его размеры не умаляли красоты плавных, изящных изгибов, и толпящиеся на набережной зеваки с восторгом разглядывали громадину.

Порт оккупировали не только серогородцы, но и жители Белого города. Я заметила в толпе кавалеров и дам в изысканных нарядах. Большинство прогуливалось в сопровождении телохранителей — магов в плащах с капюшонами, из-под которых не было видно лиц. Мне, как и тогда у фонтана, снова показалось, что вместо лиц под капюшонами клубилась тьма.

Подступы к причалу были перегорожены. Их охраняли фьордманы из дружины Эйрина. В одном из них я узнала Трюггве. А он узнал меня. Вместо того чтобы пропустить нас, издевательски поднял рыжие брови и вызывающе скрестил руки на груди.

— Кажется, на борт нам не попасть, — посетовала я.

— Не больно-то и хотелось, — буркнул Курт.

Но Мильхе и Молька смотрели на меня умоляюще.

— Хорошо, — вздохнула я. — Посмотрим, что можно сделать.

Очень не хотелось испортить детям прогулку. Но я понятия не имела, как привлечь внимание Эйрина и напомнить ему о нашей договорённости. Скорее всего он просто забыл. Проспался, протрезвел и отвлёкся на что-то более важное. И кто вообще сказал, что Эйрин обо мне вспомнит. Наверняка наплел что-то по пьяни.

Я перевела взгляд на палубу драккара. По ней прохаживались несколько людей Эйрина, но самого хёвдинга среди них не было.

Я стояла и раздумывала. Внезапно мне заметно поплохело: зазвенело в ушах, и тело будто разом лишилось сил. Наверное, на меня подействовали ранний подъём, хлопоты, прогулка и шум толпы, решила я.

Но у эгрегора была своя версия на этот счёт:

«Внимание! — замигало перед глазами. — В радиусе пятидесяти метров был применён кристалл накопления! Наблюдается несанкционированная откачка магической энергии! Включить защиту?»

«Да хватит уже переспрашивать, когда творится всякая непонятная хрень!» — едва не выпалила я вслух.

«Защита включена», —отрапортовал эгрегор, смущенно мигнув.

Знать бы ещё, кто тут балуется нехорошими делами. Я огляделась вокруг и заодно присмотрелась к своим. Курт куда-то исчез. Дети чувствовали себя явно неплохо: болтали и нетерпеливо посматривали на драккар. Лисбет повстречала какую-то знакомую и увлеклась обменом сплетен.

Видимо, только из меня как будто жизнь выпили.

Совершенно неожиданно что-то пронеслось над моей макушкой. И как будто птица крылом задела. Точно, птица! Белый кречет! Сокол уселся на деревянный завиток на голове дракона. Я готова была поклясться, что он рассматривает меня так же внимательно, как я его. Но нечто другое удивило меня ещё больше, чем интерес птицы, явного талисмана дружины Эйрина.

Потоки воздуха, которые белый кречет поднял над моей головой, продолжали веять вокруг меня, охватив всё тело. Ветер охладил кожу, остудил лихорадочные щёки, осушил пот на лице. Моё самочувствие вернулось к норме. Но ощущение дуновения никуда не делось.

Активирован Дар воздуха. Начальный уровень. Доступны управление воздушными потоками (лёгкий бриз) и «ветряной слух»

«Вот это подарок!» — мысленно ахнула я и обратилась к соколу, всё ещё сидевшему на голове дракона:

«Спасибо тебе, белый кречет!»

Птица склонила голову, словно принимая благодарность, и слетела вниз. Я только сейчас заметила, что на корме имеется насест для сокола. Кречет уселся на жердь и принялся чистить перья.

Дар воздуха! Лёгкий бриз? Да я отлично его почувствовала. Но что такое «ветряной слух»?

Как раз в этот момент на палубе драккара появились двое: хёвдинг Эйрин и дама, которую я уже видела у фонтана. Толпа на набережной ахнула. Красавица в искрящемся платье и шёлковой пелерине сама по себе заслуживала внимания. Но всеобщие взоры были обращены на невероятное животное, которое женщина держала на поводке.

Это была чёрная пантера — огромная кошка, воплощение элегантной, смертоносной красоты. Хищница бесшумно ступала по палубе рядом со своей хозяйкой.

Кречет на насесте внезапно забил крыльями, и пантера чуть не потеряла самообладание, дёрнувшись к птице. Но женщина осадила её резким окриком на непонятном языке — возможно, просто набором звуков, который кошка понимала благодаря дрессировке.

Женщина как ни в чём не бывало повернулась и обратилась к хёвдингу, который шёл за ней к трапу. Я видела, как шевелятся ее алые губы и даже на расстоянии понимала, какой сигнал подает ее тело. Эйрин невозмутимо скрестил руки на груди, как будто не замечая хищного зверя ростом до середины его бедра и соблазнительных потуг собеседницы.

Ветер донёс до меня короткий обмен фразами:

— Ты передумаешь, — сказала гостья Эйрина.

— Никогда, — бросил тот.

— Тогда пожалеешь, — снова улыбнулась красавица, сверкнув глазами.

— Главное, чтобы не пожалела ты, — парировал хёвдинг.

Пантера оскалилась и рявкнула, к ужасу толпы, но Эйрин даже не моргнул.

Дама двинулась к трапу со своим питомцем. Я отчетливо видела в ее глазах разочарование, несмотря на победную улыбку. Кто-то из команды помог ей спуститься.

Толпа расступилась с опаской и жадным интересом, и женщина вместе с пантерой исчезли в ждущей их безлошадной карете с занавешенными окнами.

Маг в капюшоне:– он сидел на козлах — явно получив приказ уезжать, какой-то магией направил карету по мостовой вдоль реки.

Толпе как будто кто-то скомандовал «вольно». Все загомонили, обсуждая только что увиденное.

— Какая зверюга! — ахнула Лисбет. — Жаль, Курт не видел.

— Я о таких только читала! — восторженно воскликнула Молька.

— Я тоже, — с благоговейным придыханием отозвался Мильхе. — И ничего страшного, что мы не пойдём на драккар. Стоило приехать ради того, чтобы увидеть магического зверя.

— И почему же они такие магические? Просто пантера, — закинула удочку я, зная, что мелкие не удержатся.

Мильхе и Молька затараторили одновременно. Из их восторженных объяснений я узнала, что эрцмаги, майстеры и майстерины высшего уровня иногда приручали различных животных. Не обязательно хищников. В фамильярах эрцмагов числились лошади, собаки, кошки и даже крысы.

Симбиоз со зверем превращал его в магическое продолжение мага, магические глаза и уши, а иногда — клыки, когти и щупальца. Впрочем, большинство эрцмагов предпочитало пантер, барсов, горных львов и прочих представителей семейства кошачьих. И тут я их очень понимала. Прекрасное хищное чудовище на поводке всё ещё стояло у меня перед глазами. З-зависть — плохое чувство. Утешало только то, что хозяйка зверюги получила от хевдинга от ворот поворот.

В этот момент я отреагировала на какое-то движение и заметила, что с драккара нам машет Эйрин. Когда я ему кивнула, он демонстративно закатил глаза, явно намекая, что устал ждать, когда на него обратят внимание.

— Экскурсия всё-таки будет, — объявила я к радости детей.

Трюггве, уже охотно, пропустил нас и помог всем по очереди подняться по трапу. Мильхе он сначала отнёс на палубу на руках, а потом спустился за коляской.

— Прости, Тюлени… Валькирия, — безмятежно извинился он, придерживая меня за руку. — Капитан попросил никого не пускать, пока не поговорит… с этой.

— С кем? — с невинным видом переспросила я.

— С майстериной из Белого города, — Трюггве брезгливо сплюнул в воду. — У него с ней какие-то дела. Но не то что… не это. У капитана гейс. Да ты сама слышала.

Слышала. И странный разговор на палубе тоже слышала. Причём слышать я его никак не могла: во-первых, было слишком далеко, во-вторых, вокруг гомонила толпа. И прозвучало это так, будто кто-то прошептал мне на ухо. Не тот ли самый «ветряной слух» сработал? Это что же получается? Я теперь могу видеть людей насквозь и подслушивать разговоры на расстоянии?

Когда мы собрались на палубе, Эйрин сказал:

— Можете смотреть что хотите. Только не упадите за борт и не свалитесь в трюм.

— А можно погладить птичку? — пискнула Молька.

— Можно, если Фальк позволит.

— А он не кусается?

— Кусается. Но если ты его как следует попросишь, он тебя не клюнет. Фальк — умная птица. Он мой фамильяр. Раз ты моя гостья, он тебя послушает, но нужно попросить.

— А где ваши щиты? — дрожащим от волнения голосом поинтересовался Мильхе. — У вас должны быть щиты на бортах. Я знаю, я… читал.

— Они есть, но мы их сняли, чтобы почистить и обновить краску. Приходи, когда мы будем отплывать. Как раз и полюбуешься на гербы нашей команды.

Мильхе с жаром пообещал, что обязательно проводит драккар в плаванье.

— Вельта, — обратился ко мне хёвдинг. — Мы можем поговорить наедине?

— А как же баба на корабле? — подняла брови я.

— С нами море часто ходят женщины, — пожал плечами Эйрин. — Дело не в том, кем родила тебя мать, а в силе духа.

— Видимо, у той женщины, что была здесь только что, очень сильный дух, — не удержалась от подколки я.

По лицу Эйрина словно пронеслась тёмная туча.

— Её дух действительно силён, — признался он. — Но в поход бы я с ней не пошёл.

— Хорошо, хёвдинг, давай поговорим, — согласилась я и пошла за Эйрином на корму.