12

Отто крепко спал. Давно перевернулся уже со спины на бок, только продолжал придерживать меня за талию, чтобы была ближе к нему. А мне по-прежнему не спалось. С бессонницей я бороться и не пыталась, а вот со своими мыслями выдержала целую битву. Сказать, кто победил, не могла, да и сомневалась, что сражение было закончено. Но силы мои в той борьбе таяли, и от этого решила снять нагрузку с головы, заняв себя некоторым действием. А именно, я надумала предпринять решительную вылазку к тумбочке в углу спальни. Да, именно туда, где любовник хранил боевые браслеты.

Я аккуратно приподняла его руку со своего бока и замерла. Оттого, что Отто напрягся и пошевелился. Но в следующий миг, всего лишь пробормотав что-то бессвязное, снова глубоко погрузился в сон. И тогда у меня уже получилось совсем выскользнуть из-под его тяжелой руки. Опустив ее бережно на постель, сама встала на ноги и, крадучись, пересекла комнату. Около намеченной цели стояла с тревожно бьющимся сердцем, а руки к верхнему ящику тумбы протягивала с затаенным дыханием. Осторожно так взялась за ручку и потянула на себя. И ящик нисколько не поддался. Он оказался закрыт. Догадывалась, что такое могло быть, но, все равно, ощутила досаду. Только я не спешила моментально отчаиваться. Попробовала немного еще потянуть ящик. Вдруг поддался бы? Ведь его могло, например, заклинить просто? Могло. Но нет, он даже не шелохнулся. И качала его и тянула, и тумбочку со всеми предосторожностями отодвинула от стены, чтобы заглянуть с другой стороны. Но и это ничего не дало, до браслетов мне было не добраться.

Пришла в голову шальная мысль, признаю. Подумывала, что если замок взломать? С виду он был совсем маленьким и хлипким. Но для этого тоже нужны были некоторые навыки. А из меня взломщик был совсем никакой. Видела в кино, как некоторые люди ловко могли открывать двери и прочее чуть ли не шпильками для волос, и всегда этому удивлялась. Сама же вечно страшилась захлопнуть дверь и остаться в тот момент без ключа, так как для меня это стало бы бедствием.

— Замок здесь есть, — присела на корточки рядом с тумбочкой и бубнила себе под нос почти беззвучно. — Он закрыт. Это значит, что мне надо найти к нему ключ. Иначе нельзя. По-другому у меня ничего не выйдет. Хочешь, Катя, открыть тумбу — постарайся.

И я принялась обшаривать соседние ящики. Они, как раз, все были открыты и легко выдвигались. А самое главное, что получалось делать это бесшумно. Но, все равно, мне было страшновато, что Отто мог проснуться и застать меня за этим занятием. От этого сердце ухало в моей груди, как колокол, в который били тревогу.

— Только бы он не открыл глаза! Только бы не проснулся! — повторяла эти слова, как молитву, и постоянно косилась в сторону кровати.

А утро уже вовсю входило в свои права, и в комнате делалось все светлее и светлее. Я рылась в выдвигаемых ящиках, хоть и с осторожностью, но была вся как на ладони в ярких лучах восходящих светил. Это добавляло нервозности мне и моим движениям. А там еще чуть не выронила из рук некий стеклянный предмет непонятного назначения, хранившийся в среднем ящике. Еле успела его перехватить на лету к полу.

— Ох! — присела и замерла с зажатой в руках стекляшкой. — Что бы тебя!

— Что? — зашевелился вдруг Отто, а я, наверняка, вся побелела в тот момент, но в следующий ловко задвинула ящик на место. — Это ты, детка? Что ты там делаешь?

Его голос был совсем сонным, глаза тоже. Он их еле приоткрыл, сделав между веками лишь щелки.

— Мне понадобилось в ванную, Отто, — я еще и отскочила на некоторое расстояние от тумбочки, поближе к двери в коридор, чтобы он подумал, что я туда и направлялась.

— С тобой все в порядке? — вроде бы, мужчина хотел приподняться на локте.

— Да. Да, да. Все нормально. Ты спи. Я быстро. Туда и обратно только.

— Хорошо. Иди.

Была бы в гигиенической комнате вода, я бы поплескала ею себе в лицо. Так оно у меня пылало, когда туда вошла. Но вода в этом мире была в дефиците. Пришлось довольствоваться излучением. От него я наверняка стала чище, если не стерильной, но спокойствия мне процедура нисколько не принесла.

— Вот, черт! Чуть не засыпалась! И как же мне открыть этот ящик?

Решила попытать счастья в поиске ключа в гостиной. Далековато, конечно, от спальни, но что только не бывает. Поэтому после ванной прямиком отправилась туда. В комнате было уже совсем светло, и это ускорило мой осмотр. Но ключ не нашелся и там. Ни на полках, ни в имеющихся выдвижных ящиках. Честно сказать, я мало надежд возлагала на поиски его именно в этой комнате, но, все равно, расстроилась. От огорчения и опустилась в кресло, горестно всплеснув руками. И именно в этот момент в гостиную и зашел мой любовник.

— Что ты здесь делаешь? — покосился на меня с подозрением. — Почему здесь сидишь? И отчего такая бледная?

— Что-то мне сделалось не по себе, — ответ он мне сам подсказал. Я бы, наверное, не нашла, что сказать так быстро. — Голова, что ли, закружилась?

— Серьезно? — вроде бы не очень мне поверил.

— Да. Но совсем чуть, и уже прошло. Пошли спать, Отто.

Больше я в тот день ничего искать не рискнула, хоть любовник и уснул снова крепко, как только его голова коснулась подушки. И я тоже прикорнула рядом с ним. А иначе и быть не могло, так как сгреб меня своими ручищами, прижал к себе и больше не отпускал до самого своего пробуждения.

— Детка! Просыпайся! — разбудил меня спустя шесть часов. — Пора перекусить. И когда, скажи на милость, ты сама начнешь готовить нам еду? Одни только посулы от тебя пока слышу. И сегодня снова завтрак оказался на мне. Вставай, все готово. А через два часа у нас с тобой будет одно мероприятие.

— Какое? — я никак не могла разлепить веки и прекратить зевать.

— Пойдем в гости к моему отцу.

— Зачем это?! — вот тут глаза мои раскрылись как по команде.

— Хочу вас познакомить.

— Вот я и спросила. Зачем?

— Имею такое желание. Такого ответа тебе достаточно? Что ты так недовольно на меня смотришь?

— Отто, что это значит? Это у вас правило здесь такое, любовниц знакомить с родителями? С чего бы это? Ты и Зосю с ним знакомил?

— Что ты так завелась? Ничего в этом особенного нет. Правила, не правила… Просто братья ему наплели что-то там…

— Вот, оно что? Это обыкновенное любопытство твоего родителя, значит! Ага! Понятно!

— Опять что-то не так? С чего я это взял, говоришь? Да вот сейчас такие у тебя появились интонации, детка. Вот, с чего взял! Нет, это надо! Что тебе не скажу, все плохо. А, может, ты просто испугалась встречи? Сознайся. Страшно стало? Боишься моего отца? Нет? Тогда голову выше, мы идем в гости.

Но исполниться этому его намерению была не судьба. Снова пришел вызов явиться на службу. И хоть ни на какое задание отправляться Отто не пришлось, вторую половину дня он провел в штабе. Освободился глубоким вечером. А тогда уже поздно было куда-либо выходить из дома. Правда, я решила немного убавить его огорчение от несостоявшихся планов, взяла и приготовила ужин. Да! По собственной инициативе, лично сама и своими руками. Получилось очень даже неплохо. Отто так и сказал, что я его удивила.

— Не верил я тебе, детка, что умеешь готовить, да еще так изысканно. Это получился замечательный сюрприз. Вот так, оказывается, мне с тобой повезло.

— Да. Могу, когда захочу. А еще умею очень неплохо рисовать. Не веришь? У тебя есть краски или просто карандаши?

— Угомонись. Ночь на дворе, а у тебя проснулась жажда творчества. Давай, ты мне завтра станешь доказывать твои способности. А сейчас не пора ли нам в постель? Что скажешь?

И спорить с ним было бесполезно. И конечно, снова первая половина ночи была жаркой. А потом он заснул богатырским сном. Но мне, как и накануне, не спалось, поэтому продолжила поиски путей добычи браслетов. Тумбочка по-прежнему была заперта, и ключ от нее хранился, неизвестно где. Гостиную теперь можно было из поисков исключить. В эту, вторую ночь моей охоты, как следует, исследовала спальню. Результат получился нулевым, а меня снова застукал Отто, когда прощупывала дверной косяк. Да, поднялась на цыпочках и водила пальцами по его горизонтальной планке, а потом спустилась сверху вниз к самому полу. Вдруг, подумала, ключик прятался именно там?

— Детка? — раздалось у меня за спиной. — Что ты творишь?

— Ох, Отто, что-то у меня вот тут прихватило, — я медленно распрямилась из скрюченного положения и показала любовнику страдающее лицо, а еще прижала ладони к правому боку. — Боль режущая и такая была резкая…

— Что? Боль? Отвезти тебя к врачу?

— Думаю, что не надо. Сейчас прилягу, и все пройдет.

— А вставала зачем, если так?

— Мне казалось сначала, что встать и выпрямиться будет правильно при таких схватках. Но оказалось, что ошиблась. Лучше, все же, прилечь, — и с этими словами, а еще с тихим постаныванием, опустилась на постель рядом с ним. — Извини, что разбудила тебя. Честное слово, я этого не хотела.

— Не говори глупости. Надо было, вообще, сразу ко мне обратиться.

— Хорошо. В следующий раз обязательно так и сделаю.

— Следующего раза не будет, утром отвезу тебя на осмотр ко врачу.

Но уже с десяти часов утра с Отто начали выходить на связь его родственники. То братья позвонят, а потом и сам отец.

— Э, э?! Детка?! Как твое самочувствие? — встал он передо мной, с сомнением рассматривая. — Вроде, выглядишь вполне обычно. У тебя же сейчас ничего не болит, верно? Я вот думаю, ехать нам в больницу или нет?

— У меня все нормально, — ответила ему бодро и с лучезарной улыбкой. — Можем запланировать что-нибудь и поинтереснее, чем визит к врачу. Например, погулять на природе.

Я тоже глаз не спускала с любовника, но не потому, что хотела подметить что-то в нем самом, просто, мне хотелось сегодня за ним проследить и выяснить, наконец, где он хранил тот чертов ключ от тумбочки.

— Если так, то отлично! — улыбнулся Отто мне в ответ. — Тогда отправимся в ранее запланированные гости. Что?! Отчего вдруг вижу такую гримасу на твоем лице, детка? Мы же вчера собирались поехать к отцу? Вот он и ждет! Что тебе далась эта природа? Чего ты там еще не видела? Не ты ли плакалась мне, что глаза твои не смотрят на обилие бордовых и лиловых цветов в здешней растительности? А у моего родителя есть великолепный сад, к твоему сведению, и там даже можешь найти один диковинный росток самого настоящего зеленого цвета.

— Не может быть! Ты говоришь правду? — я как ребенок попалась на его уловку.

— Да, — заявил он, не моргнув глазом. — Кажется, был.

— Отто! Не ловчи! Врать некрасиво! Тебе папа этого не говорил?

— Он мне много, чего рассказывал в детстве, но это было уже очень давно, детка. А зеленое насаждение я, все же, в его коллекции растений помню. Вроде бы, Грин притащил его ему из своего путешествия во времени.

— Что? Какого путешествия? Во времени? Отто, что это значит? Ты сейчас, о чем сказал? Можно перенестись назад? Это правда? Нет, скажи? И если росток, то…

— Выкинь это из головы! Ты просто не так меня поняла.

— Я правильно тебя поняла! Вы можете путешествовать во времени! Как туда, так и обратно. А это значит…

— Глупости! Все вовсе не так!

— Отто, не юли теперь! Да, я еще припоминаю твои же слова, сказанные ранее. Да, да! Были у тебя некоторые высказывания, которые я теперь…

— Нам пора. Мы опаздываем. Нечего заставлять других ждать. Ты готова выйти из дома?

А я как завороженная стояла перед ним и ничего не видела и не слышала, так увлеклась мыслью о возможном возвращении в свой мир. И именно по этой причине, что унеслась далеко отсюда вместе со своими фантазиями, пропустила тот момент, когда Отто открыл ящик тумбочки, достал браслеты и надел их себе на запястья.

— Черт, побери! — выругалась на саму себя, когда уже очнулась и обнаружила свой промах.

— Чем ты снова не довольна? — оглянулся на меня Отто, притормаживая на пороге дома, собираясь его покинуть. Меня он в тот момент держал за руку, собираясь вывести следом за собой. — Сама не знаешь? Очень на тебя похоже! Садись уже в машину, отчаливаем.

Я уселась на сиденье вся поникшая. Это же надо было, снова проворонила самое важное. Понимала, что переживать и корить себя теперь стало бесполезно, но ничего не могла с собой поделать, ругалась последними словами. Это оттого, что очень расстроилась, так как тайна открытия тумбочки по-прежнему для меня была недоступна.

— Неужели, тебе так в тягость визит к моему отцу? — с сомнением покосился на меня Отто. — У тебя сейчас такое кислое личико…

До меня дошло, что вела себя неправильно. Надо было срочно брать себя в руки.

— Что ты?! Это я просто от волнения такая. Вдруг, думаю, не понравлюсь твоему папе. А у вас здесь все по раз и навсегда заведенным правилам строится. И обычаи ваши для меня пока еще известны далеко не все. Даже наоборот, скорее надо признать, что почти ничего-то не знаю про вашу жизнь. Вот и подумала, а что, если я твоему отцу совсем не придусь по нраву. Что тогда будет, Отто? Он может приказать тебе избавиться от меня? Например, отдать на «разборку»?

— Ты это все серьезно говоришь? — нахмурил он брови. — Неужели, так про меня думаешь? Что кто-то может мне что-то сказать, и я… Нет, ты правда так думаешь?! — он опасно много смотрел теперь на меня и совсем нисколько на посадочную площадку, куда опускался наш автомобиль. — И скорее всего, именно такое у тебя мнение обо мне. Вон как принялась тарахтеть. Обычно это с тобой случается, когда сильно волнуешься…

— Отто! Смотри по сторонам, а не на меня! Ох! Мы сейчас разобьемся! — от страха даже зажмурила глаза.

Но сели мы вполне нормально. Надо было отдать должное мастерству Отто. Только он открывать двери машины совсем не спешил, как и заканчивать наш разговор.

— И еще мне очень интересно, детка, откуда у тебя знания, что такое «разборка». Я тебе точно ничего такого не говорил. Тогда, кто рассказал тебе об этом? А? Кто это у нас такой вездесущий, и сует нос в мой дом?

— А нас не ждут, разве, в этом вот доме? Взгляни, Отто, какой большой и красивый особняк, и там кто-то стоит. Не отец ли твой?

— Не выпущу тебя отсюда, пока не скажешь, кто просветил тебя насчет «разборки», — это было похоже на правду. Настроен он был решительно, точно настроился выведать у меня, с кем успела пообщаться на эту тему. В тот момент весь повернулся в мою сторону и руками, грозно так, уперся себе в колени.

— Это невеста твоя рассказала мне о ней. Мог бы и сам догадаться, вообще-то.

— Вот как? Эльза, значит? И что еще она тебе сообщила?

— А может, уже не станем привлекать к себе столько внимания?! Взгляни. Там уже и братья твои все высыпали из дома. Стоят и на нас смотрят в недоумении.

— Ладно. Прервем выяснения на время. Но дома, обещаю тебе, продолжим обсуждать, что еще наплела тебе моя невеста.

— Как скажешь, хозяин.

— Вот черт! Почему я себя скверно чувствую, когда ты так меня называешь и так на меня смотришь вдобавок?

Но на развитие и этой темы у него тоже не было времени, нас и, правда, поджидало его семейство в полном составе, как выяснилось. Мужчины от нетерпения увидеть Отто вышли из дома, а следом за ними там же показались и две незнакомые мне женщины. Мне было интересно их рассмотреть, но больше всего мысли занимал родитель Отто. Поэтому на него в основном и смотрела. Что ни говорите, а в моих недавних словах правда была, то есть, меня волновало, что именно мог подумать он про меня. Были подозрения, что Отто его мнением очень дорожил и мог под родительским нажимом принять какие-нибудь судьбоносные для меня решения.

А мужчина тот выглядел вполне молодцевато. Сколько, Отто говорил, ему стукнуло? Неужели, за сто лет перевалило?!! Нет, этого не могло быть. Я лично могла дать ему от силы шестьдесят. Осанку имел мужественную, в плечах косая сажень, как у нас говорилось. Глаза вдумчивые, морщины все больше от привычки прищуриваться. Да, у него даже седины почти не было, так, наблюдалась только на висках! На мой вкус это был привлекательный мужчина, и, определенно, имел в молодости успех у женщин. Или и сейчас тоже? Вот этого пока никак не могла разобрать. Все оттого, что мне на ум пришла одна мысль. А что, если одна из женщин, та, что постарше, была его новой спутницей? Или, чем черт не шутит, та молоденькая, например? Или это было слишком? Все же, младшая из женщин была в интересном положении, а отцу Отто сотня лет. Хотя, здесь у них все было возможно.

— Перестань так смотреть на беременную, — шепнул мне на ухо Отто. И это он хорошо сделал, что отвлек от разных странных мыслей. Мне и, правда, надо было быть внимательнее и не забываться. Тем более что это я, скорее всего, была в этот день объектом для наблюдений, а не наоборот. — Чтобы сразу удовлетворить твое такое заметное любопытство к проблеме рождаемости в нашем мире, поясню, что Миранда вынашивает ребенка Бориса и Стелы. Уяснила? А мой отец не имеет к ее животу никакого отношения. Ты мне веришь?

— А было похоже, что я…то есть, что подумала будто…

— Да. Было, — хмыкнул Отто и, взяв меня под локоть, повел в дом за остальными. — Стела — жена моего старшего брата. Миранда — его любовница, а теперь еще и биологический сосуд для вынашивания ребенка Бориса.

— Но, как же так?! Он…она…они…

— Не напрягайся. Все гораздо проще, если знать наш мир. Наши женщины изнежены, и еще мы ими очень дорожим. А Миранде ничего не стоит выносить ребенка своего любимого. И не смотри на меня так! Ребенок полностью Бориса и Стелы. Любовница только его родит и потом выкормит.

- Только! Выносит, родит и выкормит! А ребенок полностью принадлежит благородным супругам. И, все же, я была права.

— Это ты сейчас о чем сказала? — любовник даже немного притормозил, так его огорошили мои слова.

- А… помнишь…наш разговор про суррогатных матерей и прочее? Так я была права!

— Не уверен, что теперь-то ты во всем точно разобралась, но и ладно, хватит говорить об этом на сегодня.

— Как скажешь, хозяин.

— О, черт! Детка, ты…

— Что ты там застрял, Отто? Никак не наговоритесь? А до вашего возвращения домой это никак не подождет? Или давайте вместе обсудим, что там вас беспокоит.

— Я говорю, что голоден, отец. Надеюсь, мы скоро сядем за стол?

— А разве ты не сказал мне, когда общались с тобой недавно, что вы только недавно завтракали? Я думал потянуть некоторое время с застольем и именно из-за тебя. Наметил показать свой сад твоей новой девочке. А ты, значит, голоден? Это что же, она плохо заботится о тебе? Она не умеет совсем готовить?

— Все не так, отец. У меня просто утром не было аппетита, а сейчас…

— А сейчас я хочу показать твоей малышке сад, — пожилой мужчина встал перед дверью в помещение, похожее на оранжерею. — И называй меня, крошка, Сергеем.

— Сергеем?! — сама не знала, что меня так удивило. А еще меньше поняла, отчего так завелся Отто на мою такую реакцию.

— Да, Сергеем! — рявкнул он на меня и дернул за руку вдобавок.

— Тебе о чем-то напомнило это имя, милая? — отца Отто тоже удивило выражение моего лица.

— Это я просто… Извините, но у вас у всех такие разные имена. Имела в виду, что у вас и у старшего вашего сына одни, а у…

— Это все моя жена навыдумывала, моя Марта, — он вздохнул, или мне показалось? — Однако пойдемте в сад, дети мои.

— О, отец! Меня уволь, — обернулся к нам Грин. — Вдоволь наслушался о твоем увлечении и насмотрелся за столько-то лет.

— Мы тоже, — Борис подхватил под руки обеих своих женщин. — Мы будем ждать вас в гостиной. И недолго, пожалуйста, грузи новенькую своими разглагольствованиями о ботанике.

— Ты тоже голоден? — поднял на него брови родитель.

— Да. Если тебя такой ответ устроит. Не задерживайся долго в оранжерее.

— Никакой любви к растениям! — покачал он головой на сыновей, но смотрел только на меня. — А у вас, крошка?

— А я обожаю ботанику. И в школе у меня…

— Она терпеть не может красной травы, — надо же было Отто обязательно вмешаться! И за нами в сад еще зачем-то пошел. Нет, чтобы составить братьям компанию. — Ее интересует зеленый росток, отец. У тебя, ведь, был такой, правда?

— Есть, а не был. Это молодая сосна.

— Что вы говорите! Мое любимое дерево! И где же оно?

Как ни хотел любовник сократить и испортить мое общение с его отцом, у него мало, что вышло. Мы с Сергеем проговорили не менее часа. Правда, под строгим контролем Отто. Тот несколько раз вмешивался и все пытался увести нас из оранжереи, только ничего у него не вышло, и мы обошли ее всю. Сосну я тоже увидала. И она у меня чуть не вызвала слезы. Думаете, слезы радости? Ничуть. Мне было так нас с ней жаль, что не передать словами. И она была такой маленькой, пушистенькой, стройной и красивой. Про зелень ее иголок и говорить не приходится: я глаз от них отвести не могла.

— Детка! С тобой все нормально? — еле разобрала из-за своей задумчивости голос любовника. Он раздавался откуда-то сверху и, как бы, не был в тот момент реален.

Отто начал гладить меня по плечу и спине, как будто массаж мог вернуть меня к жизни, к нормальной жизни. Нет, со мной все было абсолютно ненормально, на меня давила тоска, как многотонная плита. Смотрела я на зеленую свечу в окружении красных, лиловых и других странных растений и жалела ее. По сути, у нас с ней была одна судьба. И так же не было понятно, что ждало сосенку впереди. Сможет ли здесь выжить? Начнут ли над ней проводить эксперименты? А что? Вдруг решат вместо шишек получать на ней ту же свеклу или дыни? С них станется!

— Отто? Скажи, пожалуйста, мне вот о чем. А Миранда, она же тоже из залетных, верно?

— Что за скачек произошел в твоих мыслях, детка? Только что, чуть ни слезы глотала от радости видеть этот зеленый куст…

— Не куст, а дерево.

— Пусть так. Что за мысли пришли тебе в голову? Расскажи-ка мне быстренько!

— А просто ответить сложно? Обязательно надо встречные вопросы задавать?

— Отвечу. Но ты следи сегодня за своим языком и поведением. Не у нас дома находишься, все же! Договорились? А что касается твоего интереса к Миранде… Думаю, ты уже научилась отличать залетных от женщин нашего мира. Ведь, так? Что тогда спрашивать?

— Спасибо за подтверждение моих мыслей, хозяин.

— Это еще, что за взгляд? Не нравится он мне. Ты точно что-то задумала.

— Дети мои! Может, хватит уже общаться о своем? Пошлите тогда уж обедать. Тем более что нас, должно быть, заждались остальные.

За обедом я все больше молчала. Такое у меня самой было настроение, а еще, слава Богу, ни у кого не возникало ко мне никаких вопросов. Мужчины больше были заняты едой, наверное, и, правда, здорово проголодались, и говорили поэтому мало и все больше между собой. Я даже начала думать, что игнорировать женщин за общим столом, это было вполне в духе их традиций. Этот вывод еще укрепился во мне после разглядывания двух вполне довольных обстановкой обеда двух дам, сидящих за столом прямо напротив меня. Им, оказывается, было очень комфортно здесь и в обществе друг друга особенно. Они непрестанно щебетали о чем-то своем и разговаривали все больше намеками и недомолвками, а еще активно ухаживали друг за другом. Ну, прямо, подружки не разлей вода! Будто и не делили они одного мужчину, словно и не было никакого ущемления самолюбия одной из них и бесправного положения другой.

— Почему ты ничего не ешь? — это снова Отто отвлек меня от мыслей. — Не нравится угощение?

— Нет, что ты! И я кушаю. Все просто замечательно.

— А по тебе не скажешь, — он взял и положил мне на тарелку кусочек заливной рыбы. — Попробуй. Уверен, что скажешь мне спасибо.

— Спасибо. Ты очень заботлив, — ответила ему, еще даже не попробовав блюдо.

— Ты зря за них так беспокоишься, детка, — кивнул мне на дам напротив нас, занятых своими тарелками. — Они довольны жизнью. Разве нет? Жена получит долгожданного ребенка. Сама она точно не способна была забеременеть и выносить его. А любовница теперь обзаведется гарантиями, что поднялась на ступень выше остальных двух своих соперниц. Ты же в курсе, что у Бориса всего сейчас три официальных любовницы. Ну, вот! Миранда переедет потом в собственный дом и не станет больше делить жилье с остальными.

— Вот как… Трудности с зачатием у вас здесь, значит, точно есть. Вот они, высокие технологии! Ничего, однако, не дается просто так, за все приходится расплачиваться! И, так понимаю, эта проблема касается не только женщин. Но мужчины, конечно, склонны о своей слабости не говорить. Это понятно! Гораздо легче свалить все на женщин, не в состоянии — и точка! И надо же, как к месту пришлись «залетные»! Это же просто подарок богов для вас наш приход в этот мир. Не будь нас, горемык, пришлось бы вам свои умные мозги сломать над такой серьезной проблемой, как продление рода. Уподобляться-то клонам это немыслимо, и пришлось бы тогда воровать из другого мира не только ростки сосен!

— Почему ты так на это реагируешь?! — посуровел Отто. — Я тебе хотел сказать одно, а ты…

— Извини, хозяин. Ты, конечно, во всем прав. А я нет. Мне следовало больше обратить внимание на то, как здорово все оказалось устроено в семье твоего брата. Сразу двум и более женщинам нашлось место возле него. И из пяти две особенно им обласканы. Это же замечательно! Ты абсолютно прав, ваш мир — сплошная гармония.

— Издеваешься, да? Ладно! И об этом дома поговорим.

Мне было не по себе смотреть теперь в глаза Отто. Он метал в меня пучки молний в тот момент. Но слово, как известно, не воробей. А у меня вылетело даже не одно, а целая обличительная речь. Вот такая я была несдержанная особа. И с этим ничего нельзя было поделать.

— Я…так вышло, Отто. Ну, нисколько я ума не приобрела за свои двадцать пять лет, — горестно вздохнула и отвела глаза в сторону.

А как я это сделала, так и натолкнулась на другие проблемы. Оказывается, нашим разговором заинтересовались и другие члены застолья. И не знала, что могли услышать, ведь мы беседовать старались очень тихо, но взгляд Бориса меня просто полоснул, как удар острого ножа, а пристальное и задумчивое рассматривание Грина вызвало высыпание мурашек по коже шеи, груди и рук.

— Мужчины! — обратил тут на себя внимание отец семейства. — Не покурить ли нам кальян? Я распорядился сделать нам арбузное чудо. Кто желает присоединиться, прошу за мной в другую комнату.

И он сам, а следом и три его сына, дружно поднялись из-за стола. Я была Сергею очень благодарна за разрядку обстановки подобным образом. Даже вздохнула с облегчением, когда они совсем вышли из столовой. Но тут мой взгляд встретился с глазами тех двух особ, что в мою сторону почти и не смотрели на протяжении всего обеда. Подумала, что теперь мне грозила отповедь от жены Бориса, так недоброжелателен был ее вид. Но нет, она только крепче сжала узкие губы и сразу же снова обратилась к Миранде.

— Пойдем, погуляем в саду, дорогая. Нам полезно немного пройтись. И воздух там много чище, однако!

Вот так я осталась в столовой в одиночестве. Чтобы как-то себя занять, поковыряла ту заливную рыбу, что положил мне любовник, и даже отведала ее немного. Рыба была, как рыба. А я как не имела аппетита в тот день, так дальше и не надеялась его получить. И потом вышло, что и Отто не намерен был дольше задерживаться в гостях. Сразу после кальяна и какого-то мужского разговора в соседней комнате, он вышел задумчивый и объявил мне, что мы отправлялись домой.

До машины шли молча. Садились в нее и потом ехали к себе тоже в гробовом молчании. А как только прибыли, Отто довел меня до порога, открыл передо мной дверь, проследил, чтобы прошла внутрь и только тогда сказал: «Я сегодня здесь ночевать не буду. Будь как дома. Холодильник полон. Когда вернусь, не знаю. Пока».

— Что ты натворила, Катя? — такими словами встретил меня Отелло и еще смотрел пристально и прямо мне в глаза. — Не подбирай для меня нужных слов, говори все, как есть, не уменьшая проблемы. Я же вижу, что между вами кошка пробежала. И не просто, а черная и вот такая огромная. Ты снова позволила себе несдержанность? Распустила язык? Да еще в доме его отца и во время обеда?

— Это был очень тихий обмен мнениями. Почти тет-а-тет. Мы же с ним рядом сидели, а…

— Горе мне! Горе моей голове! И твоей глупой башке тоже горе!

— Отелло, ты думаешь, что все так плохо?

— А ты нет? Да ты его лицо видела? Это же железная маска, а не лицо! И какую тему ты затронула на этот раз? Что?!! Повтори! Ты прошлась по… Этого ни один мужик тебе не простил бы даже в нашем мире. А то здесь, где создан культ мужского начала. У тебя вообще, мозги есть? Ну, все! Готовимся к бесславному концу. Теперь Отто забудет сюда дорогу. Потом откажется от тебя. И будет прав! Кому такая язва нужна?!! Можешь уже сейчас собирать свои вещи. У тебя там есть, что подходящее для борделя? Иди, просмотри тряпки, есть ли среди них что-то к тому месту и новому роду занятий.

— Но, пес!..

— Ты погубила нас. Ты нисколько не делаешь выводов. Тебе на все чихать!

И он удалился, держа свой тощий голый хвост серпом.

— И что мне теперь делать? — опустилась я на тумбу прямо там, в коридоре и обхватила голову руками. — Но если разобраться, то Отти во всем прав. Я заслужила такого ко мне отношения. Пес — нет, не заслужил, а я — да. Что же, приму свою судьбу, какой бы она ни была, — еще раз вздохнула, это как-то само так вышло, и пошла в лучевой душ, хоть и знала, что он не способен был избавить от сожалений, переживаний и гнетущего чувства.