14

Когда открыла глаза, никак не могла понять, где находилась. А как вспомнила, что Отто отослал меня от себя, и попала теперь под опеку Грина, так выть захотелось и биться головой о стену. Но ничего из этого не совершила, только стискивала зубы покрепче, гнала от себя непрошеные слезы, да сжимала в кулаках постельное белье, которым в тот момент прикрывалась.

— Проснулась? — в дверном проеме все так же бесшумно возник Грин. — И как себя чувствуешь?

— Вполне…нормально.

— Тогда почему глаза красные? Реветь собралась? Из-за чего?

— А это не понятно?

— Совершенно не понятно. Я лично причин для расстройства не вижу. И давай, вставай, если у тебя все в порядке с самочувствием, начнешь осваиваться в моей квартире.

— А что мне одеть? Не ходить же в этой распашонке!

— Вот. Бери комбинезон. Я его тебе уже подготовил. Размер должен подойти.

— Но он же, оранжевый!

— А ты, какой хотела? Желтый? Нет, Катерина, теперь станешь носить мои цвета, а значит, привыкай к оранжевому. Что гримасничаешь? Имеешь что возразить?

— У нас это цвет спецодежды экстренных служб, или дорожных работников, чтобы ненароком не сбил мчащийся автомобиль, — кривила я губы.

— Вот оно что! — сложил он руки на груди. — А у нас это цвет моих баб! И в какой-то степени они всегда у меня были чем-то вроде экстренной службы, некой помощи на дому. Ты все поняла? Или еще нуждаешься в объяснениях? Живо заскакивай в эту одежду и марш за мной. Давай, давай! Поднимай задницу! Что так смотришь? Хочешь, чтобы отвернулся? И не надейся. Мне, может, поглазеть на тебя голую охота. А ты ничего! Возможно, на что дельное и сгодишься. Готова идти за мной?

— А это далеко? У меня что-то слабость наблюдается.

— Квартиру смотреть. Она у меня по площади будет около двухсот пятидесяти квадратов. Как тебе? Не сильно утомишься их все обойти? Нет? Тогда начнем. Это ванная комната. Там кухня, потом хозяйственная комната, в той стороне гостиная и кабинет. В этом коридоре еще одна ванная комната, за ней моя спальня. В той стороне есть комната под названием мастерская. Люблю, знаешь ли, иногда что-нибудь мастерить. А вообще у меня два образования, закончил военную академию и еще имею диплом инженера. Вопросы есть? Нет вопросов. Тогда веди меня на кухню. Запомнила, где она? А почему нет? Растяпа! Иди за мной. Вот она, кухня. Нравится? Не очень? Почему? Да, пустовато. Это оттого, что я здесь редко бываю.

— Тогда мне, наверное, очень понравится мастерская. А что? Это же логично?

— Умная такая, да? Ладно. Потом разберемся в твоих способностях. Сейчас перекусим. Я голоден и к спорам не расположен. Да. Запомни. Если я голоден, то никогда не высовывайся со своим занудством.

— А оно у меня точно есть?

— А в лоб хочешь? Нет? Тогда садись сюда, ешь вот это и помалкивай.

— И что это такое?

— У тебя как со слухом? Я сказал: «Помалкивай». Вот! Молодец. Усвоила.

Дальше мы в полной тишине, в смысле, без слов и каких-либо возгласов, ели нечто, похожее на пиццу. Он кинул мне на тарелку четверть лепешки с тянущимся сыром и вкраплением каких-то овощей, а себе по-хозяйски забрал остальное.

— Ну, как тебе мое угощение? — соизволил поинтересоваться моим мнением, когда я отгрызла кусков этак пять, а он почти полностью прикончил свою долю.

— Ничего. Есть можно, — пожала плечами и стала озираться в поисках, чем бы эту ерунду запить.

— Мне тоже не очень понравилось. И еще вышло совсем не сытно. Что теперь делать будем, если я совсем не наелся?

— А что…Э… Запить бы для начала.

— А ведь ты права! Надо выпить пива, и тогда, возможно, мое настроение улучшится.

— Пиво?! — скривилась как-то непроизвольно, наблюдая за поднимающимся уровнем пены в стакане, как по волшебству появившемся передо мной.

— Пей и не возникай. Другого все равно ничего нет. Не веришь? Загляни в холодильник. Вот Фома-неверующий! Теперь тебе легче стало? Пей, говорю! Не то, сам выпью. Ну, как хочешь!

Я продолжала сидеть на высоком стуле, скрестив и поджав под себя ноги, играясь пустой коробкой из-под «пиццы», а Грин в тот момент неспешно приканчивал третью банку пива. Он щурился на меня, но теперь уже вполне по-доброму, и откровенно рассматривал от макушки, до кончиков ступней и обратно.

— Ты-то хоть наелась? Да? Что ты говоришь! А не доела. Поклевала, точно воробей.

— Откуда про воробья знаешь? У вас же здесь ни одной птицы нет, — мне хотелось поболтать, но не было понятно, расположен ли мой новый хозяин к этому. В смысле, достаточно ли выпитое пиво улучшило его настроение, чтобы не схлопотать от него оплеуху, как обещал недавно.

— У нас все есть, — поднял он вверх указательный палец. — Это сразу себе уясни.

— А почему я их не видела?

— Потому, что все под контролем, — ему была охота важничать. Раскачивался на стуле, смотрел на меня, как на нерадивую ученицу и поучал тоном профессора, никак не меньше. — Ты же грядки с овощами должна была видеть, раз попала к нам с западной границы? А если растут они, то могут быть и вредители. Если могут быть вредители, то…

— Не обязательно быть птицам! — не стерпела его вялой и тягучей речи, взяла и прервала. — Можете применить химикаты от них. Разве, нет?

— Это вы доприменялись химией! — взял и швырнул в меня коркой от моего же куска недоеденной лепешки. Да так ловко и быстро, что моей реакции не хватило, чтобы увернуться, вот она и попала мне прямо в лоб. — А мои прадед с прабабкой потом расхлебывали! Нет, мы теперь поумнели. Развели птиц, пчел, лягушек на очищенных территориях.

— Видела я этих ваших «лягушек»! Потом в больнице из-за них оказалась, так они меня искусали и когтями исцарапали.

— Где и когда это случилось? — прищурился моментально и посерьезнел Грин.

— Когда только явилась в этот мир. На второй или третий день, кажется. Точнее не скажу, забыла. Мы с Отти тогда решили идти искать город.

— Отти? Это кто?

— Это мой пес. Ты его видел в доме у брата.

— Не очень обратил на него внимания, но да, бегал какой-то мелкий с белым пятном на морде.

— Он! Это Отелло, а сокращенно зову его Отти.

— Хм, почти как брата, и как это он стерпел этого зверя рядом с собой? Что нахмурилась? Любовника своего бывшего вспомнила? — Грин вдруг повеселел и растянул рот в улыбке. Странный и дикий получился у него оскал. — Кстати! А где в это время был Отто? Когда на тебя напали те твари, имею в виду.

— Он шел за нами от самого бунгало, где нас приютили. Шел и за нами наблюдал, ни во что не вмешиваясь. Или почти, не вмешиваясь. Представь, мы думали, что он робот. Смешно, правда?

— Мне так не кажется, — отставил он пустой бокал на стол. Вид имел при этом и, правда, серьезный. — И давай вернемся к тому случаю, что же тогда предпринял мой брат?

— Ты про лягушек?

— Я про колонию мутантов в районе западной границы.

— Это так называется? А я думала, это был просто маленький прудик с зелеными жабами…

— И?… — придвинулся Грин ко мне ближе. — Что с ними сделал Отто?

— Не знаю. Я потеряла сознание, а очнулась уже в больнице, и еще поняла, что провела в ней уже более суток, а то и трех.

— Вот как?! Помню я тот «прудик»! Именно меня потом в тот день послали ликвидировать очаг заражения.

— А можно мне задать вопрос? — постаралась вызвать у него желание выслушать, хотя бы просительными интонациями. — Я про Отелло. Что станет с ним? Меня отдал Отто тебе, а что там с собакой? Случайно, не знаешь?

— Что? А, нет, не знаю, — отвлекся он, наконец, от каких-то своих мыслей. — Почему ты о нем спрашиваешь?

— Мне бы очень хотелось вернуть себе пса! Очень! Грин!

— Вот только не надо начинать подбирать ко мне ключи! Терпеть не могу этих бабьих интонаций! Посмей только, ластится для достижения своих целей, пускать слезу или ныть. Сразу сбагрю тебя, куда подальше.

— А если заключим деловой договор? Как к этому отнесешься? Это будет, на мой взгляд, вполне по-мужски.

- С тобой?! Это как? Что ты можешь предложить взамен? — глянул на меня пакостно. — Исполнение моего желания? Это мне давно наскучило, Катерина. Ничего нового в этом не нахожу.

— А что если я возьму взамен на себя какие-то обязанности по дому? На длительный срок или навсегда. Уборку, готовку, ну, не знаю, что еще это может быть?

— Ты и так это все сделаешь, если я тебе велю. Разве, нет? Что еще можешь предложить?

— Могу быть тебе личным шофером! — обрадовалась своей находчивости. — Стану водить за тебя ту штуку, похожую на автомобиль.

— А ты умеешь? — вроде бы мысль его заинтересовала.

— Нет, но я быстро учусь. Права у меня есть…в смысле, в моем мире остались.

— Отлично! Мне еще и обучать тебя придется! Не пойдет!

— Ладно! Подумаем еще! А что, если нарисую твой портрет? В обмен на моего пса?

— Это вот эту физию?! — обвел он указательным пальцем свое израненное с детства лицо и выдал мне одну из самых своих пакостных гримас, которые только уже успела у него увидеть. — Ты издеваешься?

— А что, если попробую воссоздать тебя таким, какой был бы сейчас, не случись тогда с тобой несчастья? Представь только! Зеркало тебе этого не покажет, а я смогу. Присмотрюсь внимательно и покажу тебе твое настоящее лицо.

— Вот оно, мое настоящее.

— Нет. Это несчастный случай наложил на него отпечаток, а под этими шрамами спрятано то, что дала тебе природа. Давай, соглашайся!

— Черт! Убедила! Где там надо искать твоего Отелло?

— В загородном доме Отто, думаю.

— Ладно. Собирайся. Летим туда.

— А как мы туда войдем? — мне не надо было повторять приглашение дважды. Вскочила со стула я моментально и бросилась следом за Грином в прихожую.

— Это не твоя забота, девочка! — распахнул он для меня дверь и вышел за порог следом.

Отелло мы с ним высвободили из совершенно пустого притихшего дома. Пес как увидел меня, так принялся скакать и прыгать и потявкивать. За это Грин наградил его грозным и одновременно презрительным взглядом, от которого Отти поджал хвостик и притих на моих руках.

— И это веретено теперь будет жить в моей квартире?! Нет, я погорячился, согласиться.

— Он нисколько тебя не потревожит. Обещаю!

— Знаю я эти ваши бабские клятвы! Что-то мне расхотелось заключать с тобой договор.

— Поздно! Мы его уже заключили.

— А я этого не помню. Давай, Катерина, лучше забудем этого блохастого здесь, в этом доме. Как-нибудь, да выживет. Наверняка, сюда будет приходить, какая уборщица, она о нем и позаботится.

— Это что же, Отто здесь больше не намерен бывать? Или только на срок, пока не женится? — шарила я глазами по до боли знакомым комнатам и коридорам.

— Что? — насторожился Грин. — Так ты сюда за собакой своей пожаловала или повидаться с бывшим любовником решила, а на худой конец и узнать, что о нем, если не встретились бы?

— О чем ты говоришь?! Да, я…

— Забираем этого мелкого рыжика и уходим. Ты слышала меня? Не медли, Катерина!

Возвращаться сразу на квартиру к Грину мы не стали. Он подрулил к одному из самых высоких небоскребов, и оказалось, что в его недрах располагался один из самых больших продуктовых магазинов. Вот так я оказалась втянута в процесс пополнения съестных припасов в этом мире. Впечатление от похода было однозначным: я там здорово устала. Торговым прилавкам не было конца, названия на ценниках мне редко, что говорили, от упаковок зарябило в глазах, к моим вопросам служащая, явно из истинных женщин этого мира, отнеслась с прохладцей, замешанной на пренебрежении. Еще бы! Кто она, а кто я! Порадовало только одно: у касс не было очереди. А вот за аппаратом сидела снова истинная. Не удивительно ли это было?!

— Куда это все клоны сегодня подевались? — обратилась я к Грину, деловито раскладывающему наши покупки по пакетам. — У них что, повсеместная забастовка? Или объявлен день клона, и они дружно отправились на пикник, чтобы отметить это событие?

— Ничего подобного. В подобный гипермаркет с натуральными продуктами им просто нет хода. Ни в качестве сотрудников, ни как покупателя. Второе исключено еще и из-за заоблачной стоимости вот этой морковки. — Продемонстрировал мне корнеплод синего цвета и небрежно швырнул его в следующий пакет. — В общем, если коротко, то нечего их вводить в искушение.

— Вот оно что?! Теперь мне стало понятно, почему по мою душу явился вооруженный солдат из светящегося облака, когда я выдернула из грядки на плантации свеколку.

— За это у нас принято сажать за решетку, вообще-то, — мазанул он по мне взглядом. — И как же ты вышла из положения?

— Не я. Отто с ним переговорил, и тот убрался восвояси.

— Понятно. Развела ты тогда моего брата на целое поле той самой свеколки, Катерина.

— Неужели?! Но я же, не знала!

— Хм! Не знала она! Ладно, это теперь дело давнее. Пошли уже домой. Мне после того обеда так жрать снова хочется.

По возвращению в квартиру Грина мне пришлось сразу пройти на кухню и засучить рукава. А что было делать? Надо было утверждаться теперь в новой обстановке. И раз этот мой любовник представлял из себя порядочного обжору, то мне не стоило утруждать голову в поисках пути к его сердцу, а моему благополучию. А вот в готовке, как раз, утруждаться стоило. И я расстаралась в первый же вечер. Стол к ужину накрыла по высшему разряду, смену блюд предусмотрела, а для романтизма еще и свечу в центр пирога с яблоками воткнула.

— А это что? — указал именно на нее пальцем Грин. — Догадался! Это у вас так делают на детский праздник. Правильно? И кому у нас сегодня исполнился год? Ему, что ли? — покосился на Отелло, чинно восседающего на одном из стульев за столом.

— Это у нас сегодня первый совместный ужин. Вообще-то!

— Да? А завтра в пироге будет две свечи? — строил он из себя вредного иномирца. — А через неделю, выходит, что семь. А через месяц…ничего себе!

— Не хочешь — не надо! — я протянула руку и выдернула свечку к чертовой бабушке.

— И правильно, — закивал головой Грин. — Если оставила бы, то пришлось бы ее зажечь. А зажгла бы, то воск мог капнуть на пирог. А я люблю есть пироги без воска.

— Я уже все поняла. Приступим, что ли, к трапезе?

— Можно. Только, где же пиво?

— Так вино же есть! Зачем тогда пиво? Оно здесь вообще не к месту. Ты нальешь мне в бокал белого вина? Будь так любезен?

— Мне это ничего не стоит. Но на столе нет пива, а это неправильно. Поднимайся, Катерина. И сбегай поживей за тремя банками.

— Ты настаиваешь? — покосилась на него с явным нежеланием во взгляде исполнять поручение.

— А разве не похоже?!

Вот и устраивай ему изысканный ужин! Мои старания пошли прахом. Оказывается, чтобы угодить Грину, надо было просто поставить на стол пиво.

— Вот! Теперь другое дело! — он потер в нетерпении руки, завидев меня снова входящей в столовую с банками в обеих руках.

Нет, он смолотил почти все, что выставила на стол, и даже несколько раз хмыкнул, как бы в приятном удивлении от вкусноты, но мне это отчего-то удовлетворения не принесло.

— Ты наелся? — поинтересовалась вполне безразличным тоном где-то через полчаса, хотя хотелось рвать и метать. Это надо! Готовила два часа подряд, потом красиво сервировала стол, а можно было обойтись, наверное, горкой чипсов к пиву, солеными орешками и еще чем-то в этом роде. — Я могу уже приступать к уборке?

— Приступай. Да, и пирог уноси отсюда. Не хочу я чай, мне всего уже достаточно.

— Отлично! — развернулась от него на каблуках. — Помою сейчас посуду и отправлюсь спать.

— Это ты так разрешение у меня спрашиваешь, можешь ли удалиться к себе в комнату?

— А можно?

— Нет.

И вот тут я замерла. Как это я забыла, что он теперь мой хозяин? Сама не понимала, когда успела так расслабиться.

— И что ты встала, как вкопанная? Разве, не хотела собрать все со стола? Двигайся, давай! А я пока подумаю, что мне с тобой делать дальше. Должна же ты отрабатывать содержание! — он посматривал на меня, развалившись на диване, куда успел перебраться из-за стола, а в ручище своей по-прежнему держал недопитую банку пива. — С портретом, так понимаю, ты меня надула. Зря только согласился взять в дом этого блохастого.

Отелло, заслышав такое, нырнул со стула под стол, где до этого сидел и за всем наблюдал.

— Вовсе нет, — пожала я плечами, все еще не сдвинувшись с места. — Просто сейчас освещение неподходящее. И еще мы с тобой забыли купить краски, кисти и…

— Все с тобой понятно! Краски, кисти, освещение! Вечно у вас, баб, находятся разные отговорки! Как договор заключать, вот вы, первые, а как…

— Послушай! Не надо обобщать. Я свое слово всегда держу. Завтра же поедем и купим все необходимое. Тогда же и начну писать твой портрет. Сегодня, если настаиваешь, сделаю карандашный набросок. Идет такое решение?! У тебя простой карандаш есть? И лист бумаги еще понадобится.

— Валялся на столе, пойди, посмотри, подходит ли.

— Это в кабинете или в мастерской? Прости, но я еще, ни там, ни там, не была, и ориентируюсь плохо. Где стол-то?

— Или в кабинете! Помнишь, где это находится?

— Кажется! Не беспокойся, найду.

И отправилась на поиски. Нужную дверь нашла быстро. Но когда вошла в нее увлеклась рассматриванием стеллажей с книгами по ее стенам. Там было много-много книг. Самых разных. Но больше технических. Им было уделено сразу две стены.

— Надо же! — подумалось мне. — А с виду про Грина не скажешь, что настолько начитан и образован. На первый взгляд производил впечатление великовозрастного разгильдяя. Или нет, на второй. На первый больше был похож на злобного монстра, на кровожадное чудовище и… Это, наверное, из-за его шрамов и зашитой глазницы. А еще из-за недобрых высказываний! Или о чем это я сейчас размышляю? Увидела полки, уставленные книгами, и сразу к нему подобрела и его даже зауважала? А может, лучше бы вспомнить, что он быстро бросает своих любовниц и за ненадобностью рассылает их по борделям? Это ли не характеристика ему? Еще, какая характеристика! Вот этой мысли и следует придерживаться, — посоветовала я себе.

Решив так, нашла на письменном столе карандаш, пошарила на нем в поисках листа бумаги или блокнота и нашла и их. С собой прихватила блокнот. Когда вернулась к Грину, обнаружила его по-прежнему на диване и в той же позе.

— Вот! — продемонстрировала ему свои находки. — Где станешь мне позировать? Здесь?

— А что ты там говорила про освещение? В гостиной света больше.

— Отлично! Идем туда.

Я его усадила в кресло. Так его профиль мне виделся лучше. Сама разместилась на диване и раскрыла блокнот.

— Постарайся не очень вертеться. А в общем не приневоливай себя особенно.

— Я и не собирался, — осчастливил он меня ленивым таким ответом.

— Вот и не надо! — непонятно откуда взявшееся раздражение пришлось быстро в себе погасить. — Не волнуйся, я справлюсь.

— Попробуй, не справься! Вмиг мелочь блохастая вылетит на улицу.

— Вот зачем ты строишь из себя, не весть, что?! — вырвалось у меня, все-таки. Да с таким сердцем, что даже чуть карандаш из рук не выронила. — Ты же не такой!

— Что, что! А какой я? — он прищурился на меня, но нисколько не пошевелился в мою сторону, и это меня немного успокоило.

— Думаю, что нормальный мужик. Возможно даже, что чуткий и ранимый.

— Это я-то? Ну, ты скажешь! Книги, что ли, рассмотрела? Это они тебя впечатлили?

— Отчасти, да. Они же твои? Вот! Это все же…

— Глупости! — и тут он чуть сдвинулся в кресле в моем направлении, а я невольно вздрогнула и вжалась в спинку стула. — Когда ожидается особенно кровавая разборка на наших границах, посылают именно меня. Как думаешь, отчего? Да, я — хладнокровный убийца. Это моя главная черта. Ее давно уже подметило мое начальство и использует в целях обеспечения порядка в дальних регионах.

— Ну…так, ведь, с целью восстановить мир на границе, — заморгала на него глазами.

— Ты когда-нибудь убивала? Все равно, с какой целью? — его странная интонация и новое смещение в мою сторону заставили меня ужаться в размере еще больше.

— Нет…

— Вот и не берись судить то, о чем понятия не имеешь. Дай сюда блокнот! — вырвал его из моих рук, а я дернулась от этого всем телом. — Что успела начеркать?

— Ничего не успела, — пискнула, собираясь оправдаться.

— Да! Мазня грифелем по бумаге какая-то! — откинул он блокнот на диван. — Ты права, Катерина, освещение уже не то. Надо нам отправляться отдыхать.

— Э, э… А может в шахматы сыграем? — я быстро кивнула на доску с фигурами, стоящую на широком подлокотнике того самого дивана. А все оттого, что его интонации, глаза и весь облик мне очень не нравились. И что значило это его «отправляться отдыхать» понятно не было. Совсем. Очень могло такое быть, что имел в виду, чтобы я составила ему компанию в постели. А такое мне в тот момент представлялось совсем невозможным и отторгалось как душой, так и телом. — Время-то еще детское!

— А ты умеешь? Что-то я в этом сомневаюсь.

— Отчего же? А впрочем, мы оба еще ничего друг про друга не знаем. Не успели, как следует познакомиться! Вот в игре это делать будет особенно приятно. Узнавать на что каждый из нас способен, имею в виду. Что же ты? Садись. Кто за белых? Кинем жребий?

Первую партию выиграл он. Но на меня начал при этом посматривать с интересом. Не уж-то зауважал, хоть мое упорство в сопротивлении? Выходило, что так, ведь, согласился же сыграть еще. И следующий выигрыш дался ему за большее время и с большим трудом. Ну, а третья наша партия закончилась моим ликованием. Вот так-то! Я вскочила с места и принялась от радости пританцовывать.

— Не мельтеши перед глазами! — Грин и не скрывал, что проигрывать нисколько не любил, и проигрыш вводил его в раздраженное состояние. — Кто тебя учил этой игре?

— Папа! — улыбалась я во весь рот. И начихать мне было на его сведенные брови. У его брата тоже был вечно хмурый вид, но ничего, ко всему можно привыкнуть.

— Зачем? Девчонки обычно не любят шахматы…

— А я люблю! И папа всегда хотел сына, а родилась я. Вот он и воспитывал меня, как…

— Все отцы хотят сыновей, — покачал он головой. — Здесь твой родитель не исключение, но зачем он на тебя время-то тратил?

— Любил меня очень. В смысле, любит. И я его. Люблю.

— Да? Ладно. Пошли спать.

— А может, хочешь отыграться? Я не против дать тебе такой шанс.

— Шанс, говоришь? Нет. Поздно. Отправляйся в постель. Завтра будет для этого время.

И он принялся расставлять фигуры на доске, демонстрируя свою занятость и нежелание больше со мной беседовать. Мне же, только это и надо было, поспешила его покинуть и прямиком направилась в свою комнату. Одновременно со мной туда же юркнул и Отти. Пес на всей скорости залетел под кровать и там затаился. Я быстро разделась и последовала его примеру, в смысле, тоже решила спрятаться. Но забралась под одеяло. Чуть не с головой. И почти перестала дышать. Лежала и прислушивалась.

— Вроде, к себе в спальню пошел, — зашептала я через некоторое время придушенно. — Как считаешь, Отти?

— Все верно. Сегодня тебя Бог миловал от его визита. Но что будет завтра? Да и ночь длинная…

— Ты специально меня накручиваешь?!

— Зачем мне это?!! Я просто говорю, что он обязательно когда-нибудь должен будет прийти. Это неизбежно.

— Почему ты это утверждаешь. Я помню, что Отто говорил, что мы расстались с ним временно. А Грин его брат, родной и…

— Эх! Катюха! Это все слова. А есть страсть.

— Не поняла. Ты сейчас, о чем сказал, и о ком?

— Все ты поняла! Он тебя хочет. И ты об этом догадываешься. Оттого и начинаешь переставать его бояться. Как человека. Но опасаешься, как мужчину. Ведь так? Молчишь! Потому что знаешь, что как только это случится, у тебя появится над ним власть. Но надолго ли? Это вопрос. И он тебя очень беспокоит. Но так оно все и будет, новый хозяин обязательно к тебе придет или заберет в свою спальню. Одно из двух.

— Но я не хочу. Отелло! Точно знаю, как сложно все было с Отто, а потом, когда поняла, что привязалась к нему… О, нет! Снова все повторяется! Да что же это такое?! И потом, как вспомню Отто, его взгляд, редкие улыбки, его руки, стук его сердца, запах… О, да, у него был совершенно особенный запах. И еще, он был ласков со мной. Необыкновенно…

— Тебя никто не спросит, Катя. Тот хозяин не спрашивал, и этот не спросит. У них здесь вообще с этим все проще. Но тихо! Вроде половицы скрипнули? О, нет, показалось. Выдохни уже, Катюшка!

Ночь мне показалась бесконечной. Возможно, от тревожных мыслей и бесполезности попыток осмыслить новую ситуацию, в которую угодила. Я снова и снова судила и рядила, вздыхала и ерзала по простыням, пока меня не сморил сон. Случилось это ближе к утру, поэтому даже к полудню никак не могла разлепить веки. И что странно, Грин меня не беспокоил. В смысле, не приходил в комнату, не будил, не ругал, вообще никак не проявлял себя.

— Может, он тоже плохо засыпал, а теперь не может подняться так же, как и я?

Этот вопрос так и остался без ответа. Подняться мне, все же, удалось. Пусть и с третьей попытки, но встала на ноги и пошмыгала в душ. Уже после него прошла на кухню. Там осмотрелась и пришла к выводу, что хозяин здесь, скорее всего, еще не появлялся. От этого направилась в его спальню.

— Мне же надо знать, здесь он или нет! — говорила так сама с собой. — И завтрак мне готовить на нас двоих или только для себя? Вот загляну сейчас к нему одним глазком, и все разрешится.

Тихонько приоткрыв дверь, просунула в щель голову. В его спальне царил полумрак. Это оттого, что шторы на окнах были плотнее, чем у меня, и сами окна выходили не на светлую сторону.

— Грин! Ты здесь? — позвала его чуть слышно, но ответа не последовало.

И тогда я вошла. Кровать различила, а потом и хозяина на ней. Он лежал на животе, голова отвернута от меня, руками обхватил подушку. Похоже, ночью ему тоже пришлось поворочаться, так смяты были простыни, а верхняя совсем сползла с его туловища и только-только прикрывала мужские бедра. И конечно мне на глаза попались его шрамы. Да, они были и на широкой спине и спускались почти до самой талии. Старые рубцы, утратившие теперь цвет, но покрывали сетью сильные мужские мышцы.

— Грин! Уже давно полдень. Ты будешь вставать? — решила его разбудить, для этого и коснулась чуть плеча. — Ой!

Вскрикнула я от неожиданности. Никак не предполагала, что в следующий миг окажусь лежащей на этой самой постели и под мужчиной. Он опрокинул меня одним незаметным движением. А дальше был еще один миг и взмах его руки. Все, что успела заметить. Но после этого оказалось, что запястья мои были совмещены над головой и прижаты к той самой подушке, на которой только что покоилась голова Грина. И если бы только это, а то, рубашка на мне была задрана к самой шее, а сверху и очень весомой тяжестью лежал он сам и смотрел прямо мне в глаза.

— Зачем пришла? — спросил хрипло, как бывает со сна.

— Разбудить, — у меня получилось прошептать, так как он сильно меня придавил.

— Точно? Только за этим? — продолжал испытующе наблюдать за моей растерянностью. — А может, зачем другим? Например, вот за этим, — взял и подвигался немного. И тут же раздвинул мне бедра и оказался между ними. — Подумай. Даю одну минуту. Скажешь «да», и я войду. Ты чувствуешь, что готов для этого?

— Нет, Грин! В смысле, не надо. Пожалуйста! — заскулила, как раньше слышала от своего песика, а теперь сама издала похожий звук, потому что мужчина склонен был не дождаться моего «да» и войти в меня просто так, я именно это чувствовала. — Остановись! — теперь прокричала. Из последних сил и еще попыталась сбросить его с себя или выскользнуть. Но это, конечно, ни к чему не привело. Он был много сильнее и ловчее. — Грин, не надо! Прошу! Очень прошу!

И он вдруг с меня скатился. Дальше быстро встал и стремительно вышел из комнаты. А я вскочила тоже и пулей вылетела к себе. Там забилась в угол между окном и шкафом и простояла сколько-то, замерев пока не успокоился в груди бешеный стук сердца.

— И где завтрак? — отрезвил меня через некоторое время голос Грина из кухни. Я не стала тогда дожидаться повторного его окрика и, оттолкнувшись от стены, скинула с себя спальную рубашку, спеша сменить ее на комбинезон.

— Иду! — и пару раз глубоко вдохнула, прежде чем переступила порог кухни. — Сейчас все будет готово, хозяин. Что хочешь? Есть пожелания?

— Издеваешься? — смотрел на меня снова настороженно. — Я только что хотел тебя. Так что, не надо мне тут произносить слово желание. Мне стоит немалого труда себя сдерживать, Катерина. И если не хочешь оказаться снова подо мной, то помогай мне, а не дразни.

— Так… Э, э…тогда бутерброд и кофе?

— Давай! И еще! Не зови меня хозяином. Никогда. Это не по мне. Поняла?

Ели мы в молчании и не смотрели при этом друг на друга нисколько. Даже мимолетные взгляды исключили. И расстояние держали между нами максимальным. Во всяком случае, я обходила его за версту, а за стол села на другой конец.

— Сейчас поеду за красками и холстом. Ты со мной? — спросил меня, но смотрел исключительно в свою чашку с кофе.

— Наверное. Или…да, с тобой. Ты же не знаешь, что нужно, а что нет. И в квартире сидеть одной, с ума можно сойти.

— Решено. Тогда пошли. Вернемся, ты займешься обедом, а я кое-чем в мастерской. Рисовать меня начнешь вечером. После пяти. А на ночь можем немного поиграть в шахматы. Идет такой распорядок?

— Вполне, — я живо так закивала и впервые за последние полчаса взглянула на него.

— Что? — не понял он моего взгляда. Я и сама себя не понимала. Наверное, хотела испытать, могла ли после всего смотреть на него прямо, без смущения и страха? Оказалось, что могла. — С тобой все в порядке, Катерина? Тогда пошли к машине.

Все, что нужно было для моего художества, купили легко, поэтому домой вернулись рано. А как оказались в квартире, так разошлись в разные стороны. Встретились вновь за обедом. Грин был спокоен и остался доволен моей стряпней, а мне только этого и надо было. Но вечера я ждала, все же, с волнением. Что-то он мне мог принести? Поэтому, справившись с уборкой после обеда и, сделав некоторые приготовления для ужина, не стала дожидаться, когда Грин позвал бы меня в гостиную, а сама пришла туда и оказалась там первой. Устроилась на диване с блокнотом и карандашом и принялась кое-что набрасывать по памяти.

— Хочешь сказать, что это я? — раздался его голос у меня за спиной. Он, как обычно, подошел совсем неслышно и теперь с интересом рассматривал зарисовки на странице блокнота.

— Да. Ты. Только без шрамов. Симпатичный, правда?

— Шутишь? Как такое возможно?

— Обыкновенно. Если представить, что рубцы исчезли, то получится именно такое лицо. Ну, или почти такое. Во всяком случае, это мне так кажется.

— Тебя совсем не пугает мое увечье? — а вот этого вопроса я от него не ожидала. Оттого и пришлось выдержать паузу, чтобы как следует взвесить свой ответ. — Говори, как есть. Не бойся, — и он положил ладонь мне на затылок, отчего я не удержалась и вздрогнула. — Или напрягаешься, но совсем чуть-чуть?

— Пожалуй, последнее будет верно, — сказала и затаилась, что последует за этим.

А Грин ухватил меня за волосы, крепко так намотал их себе на руку, но не резко и не делая больно, только требовательно запрокинул мне немного назад голову, потянув на себя. Догадывалась, сделал это для того, чтобы видеть мои глаза. И так мы помолчали с ним еще какое-то время: я сидела, он стоял сзади.

— Выходи за меня замуж! — нарушил он первым молчание. — Клянусь оберегать тебя от любых напастей, обеспечивать безопасность, комфортную жизнь тебе и нашим детям.

После этого у меня пропал дар речи. Я продолжала сидеть, замерев в одной позе, даже когда Грин отпустил мою косу и убрал руку от моей головы. А он обошел диван, сел рядом и медленно и поверхностно поцеловал меня в губы.

— Твое молчание — это согласие? — притянул меня к себе поближе и руку с плеча убирать не спешил, а принялся его мне поглаживать, как ощупывать.

— Но…но это же не возможно. Это же ваш мир. У вас здесь все по правилам. Все и про всех наперед известно. А я…я не пойми кто. Нет, это совершенно не возможно.

— А если я женюсь на тебе уже завтра? — склонил голову к моему затылку, и произнес эти слова прямо в волосы, а я при этом ощутила тепло его дыхания. — Ты обалденно пахнешь, Катерина. И я хотел бы уже сегодня уложить тебя к себе в постель, но наберусь терпения и сделаю это только завтра, после официальной регистрации отношений. Что касается правил, то я их никогда особенно не жаловал. И еще. В шахматы сегодня играть не станем. Предлагаю поужинать и разойтись по своим спальням. Как ты на это смотришь?

— Про спальни ты хорошо сказал. Эту мысль я поддерживаю. Но все остальное…

— Значит, так и решим. Отправляемся ужинать.