17

Глаза застилал густой туман, когда пыталась приподнимать веки, но держать их открытыми хоть какое-то время не удавалось. Голова гудела больно, пребольно. Руки, ноги и все остальное, они у меня, наверное, все же, были, но я их не чувствовала. А еще было ощущение, что меня разбили. Да! Именно! Как если бы была сделана из стекла или глины, а меня ненароком уронили, или сбросили с высоты, тоже было на это похоже, и я разлетелась на множество осколков, или черепков. И потом с дикой тянущей такой болью началась новая моя сборка. Как если бы собирались пазлы, воссоединялись между собой части моего бедного разбитого тела. Кусочек за кусочком, медленно, больно, но верно тело приобретало прежний вид. Но я его еще не ощущала полностью. И как иначе, если процесс продолжал идти?

— Больно! — просипела я сквозь стиснутые зубы. — Как же мне больно!

— Все пройдет, милая.

— Все будет отлично, моя хорошая.

— У тебя вообще все дальше в жизни будет замечательно!

И вот эти последние слова в виде категоричного такого утверждения точно принадлежали моей бабуле.

— Бабушка?! — я еще никак не могла раскрыть глаза, уж больно веки были тяжелыми, но нахмуриться у меня, определенно, получилось. — Это ты?!

— Кто же еще? Конечно, это я. А еще Марья Гавриловна и Галина Ильинична.

— Как это?! — я никак не могла прийти в себя. Отчего-то было такое ощущение, что со мной что-то было не так. Особенно с головой. Что в происходящем наметилась какая-то несовместимость. А что мне не нравилось, было не сообразить. И не просто что-то, а все. — Почему это вы все здесь и сейчас?

— Вот! Сидим! Скорую ждем! Ты, деточка, нас так напугала! — встряла в разговор Марья Гавриловна. Я ее голос узнала тоже.

— Да, — теперь к нам подключилась и Галина Ильинична. В этот момент у меня стало получаться приподнимать веки, и вроде бы, даже зрение начало ко мне возвращаться. А наш участковый так и сыпала на мою больную голову россыпь латинских слов, от которых очень хотелось поморщиться, это от перегрузки мозговой деятельности, наверное.

— Что, что? Это как по-русски? Мне сейчас трудно и на простых словах сосредоточиться, а тут такое!

— И, правда, Галка! — поддержала меня бабуля. — Будь проще. Мы же сейчас здесь все свои. Что это ты только что такое сказала?

— Да, забудьте! — вроде как, обиделась Галина Ильинична. — Обошлось, и, слава Богу. А скорая подъедет, и я с ними сама разберусь, не беспокойтесь. Они, хотя бы, выслушают меня с пониманием.

Вот тут пелена перед глазами рассеялась окончательно. И, о радость! Кое-что и в памяти начало проявляться. Но только улыбаться мне совсем после этого расхотелось. Или даже так можно было сказать, что от нахлынувших воспоминаний мне сделалось так плохо, как никогда ранее. Подозревала, что от них мне еще долго улыбаться не захотелось бы.

— Что ты все хмуришься, детка? — обеспокоилась бабушка.

— А можно, ты меня больше так не станешь звать?

— И что тебе не нравится? Я тебя часто так зову, и ты никогда ранее против не высказывалась. Что это ты, детка, вдруг…

— Не вдруг! Не вдруг! — прервала я ее и даже, вроде как, перешла на крик. — Не зови, и дело с концом! Что неясного?!

— Что это с ней? — забеспокоилась бабуля и повернулась к Галине Ильиничне.

— А что вы хотите?! Девочка перенесла только что… — И снова из нее горохом выкатились и поскакали по моей голове латинские слова, да так, что отдавали болью в висках. И похоже, что тревожили не только меня, так как две другие дамы, что тоже внимали докторше с открытыми ртами, поморщились вместе со мной.

— Господи! Галка! Уволь ты нас от этой тарабарщины! Скажи совсем просто, и дело с концом!

— В коматозе она только что побывала, в глубокой отключке. Так вам понятно? Вот ей теперь и не до чего. Организму теперь долго восстанавливаться придется.

— А, а! Это другое дело. Теперь до меня дошло, — закивала головой соседка, Марья Гавриловна.

— Это что же? Витамины теперь ей надо пить? Да?

— Например, витамины, — дальше тетя Галя не успела ничего сказать, так как в дверь позвонили.

— А вот и скорая! — с энтузиазмом воскликнула тетя Маша и радостно посмотрела на бабулю. — Дождались!

— Тридцать три раза помереть можно было прежде! А теперь они явились, не запылились, — не разделила та ее радости. — Теперь только морока от них отделываться. Или, может, они тебя, Катюша, все же, посмотрят? Как считаешь? Все же Галка сказала, что-то там про отключку. Не вредно ли это для твоего молодого организма?

— Жить вообще вредно, — промычала я в ответ. — Очухалась, и слава Богу.

— А то, может, все же, посмотрели бы?..

— Нет! Мне не до них. Оставьте меня все в покое. Не хватало еще, чтобы и они мне, какой укол всадили! Хватит с меня химии. Доперемещалась уже!

— Что ты сказала, детка? — склонилась надо мной бабуля, чтобы лучше расслышать бормотания. — Что ты до…

— Ничего! — скорее решила прикрыть тему. Не хватало еще, чтобы меня приняли за сумасшедшую. — Мне бы поспать теперь, бабуля! — скроила умильное лицо. — Вот силы ко мне и вернутся быстрее. А?

— Как скажешь, детка. Отдыхай, Катюша. Если, что понадобится, ты только позови. Я здесь, рядом совсем буду.

И меня оставили в комнате одну. Вот тут я и осмотрелась. Повела головой направо, налево, и оказалось, что лежала в гостиной на диване. В своей квартире! На любимом диване!

— Как славно-то!

Потом чуть повернула голову и вытянула шею в сторону окна. А там!.. В мое стекло засматривал раскидистый клен и приятно так зеленил обозрение.

— Ну, очень славно!!! — я от нахлынувшего блаженства даже сощурилась. — А то, привидится же такое! Все было красно-бордово-фиолетовым… Чепуха какая!

И, правда, в голову полезли разные непрошеные мысли. Но я их все до одной прогнала. Я состоянием блаженства дорожила! Не собиралась всяким дурацким сновидениям или, что там это было, глюкам что ли, омрачать мою жизнь. Было, и прошло! Был кризис и закончился! Теперь думать следовало о хорошем, это что-то вроде принятия витаминов, только для восстановления нервной системы. А она у меня, подозревала, была не в лучшем состоянии.

— Надо же! Померещится же такое! — вторую фразу повторила даже дважды, как, в некотором роде, заклинание. — Рассказать кому, так запросто могут принять за сумасшедшую. А мне до полного счастья только психушки и не хватало. Нет уж! Дудки! Не поддамся я свалившимся испытаниям. Да и что такого со мной случилось? Ну, сбежал от меня Сергей в свой Питер. Ну, переспал он перед тем с какой-то особой с хриплым голосом, — уже от этих двух воспоминаний сделалось плохо, поэтому решила и эти мысли гнать, а сосредоточиться на хорошем. — Правильно! — поддержала сама себя в раздумьях. — Я — отличная актриса. Меня в коллективе приметили и по заслугам оценили. Вот и роль дали. Главную! Это же здорово! А я хандрить и за бутылку хвататься. Виски! Виски! Ерунда — эти виски! Дрянь, одним словом! И мне определенно надо встряхнуться. Это никуда не годится, так раскисать. Мне же теперь надо оправдать доверие руководства театра. Точно! Надо сосредоточиться на работе. На репетициях и спектаклях. А Серега?.. Что Серега? Он, вон, бабуле совсем и не нравился. Она его даже каждый раз по-разному обзывала. Может, она была права?

Это я так разговаривала сама с собой. Получалось, живенько так, но самочувствие мое в целом все никак не улучшалось.

— Так! Говорят, сон все лечит. Сейчас проверим.

И я попробовала повернуться в постели, чтобы поправить подушку. Это у меня получилось.

— Ну вот! Жизнь налаживается, — улеглась на взбитую подушку и удовлетворенно вздохнула. — Сейчас вздремну, а как проснусь, так приму ванну, — в этом месте отчего-то поморщилась, и удивилась этому, ведь теплую ванну да еще с пеной всегда обожала. — Потом перекушу и стану учить роль. А как же! Завтра обязательно пойду на работу. И там, конечно, спросят, отчего прогуляла день. Этого не исправить, действительно, ведь, сегодня службой пренебрегла, но скажу, что, зато роль свою почти выучила. Хоть какое, а оправдание.

Так все оно и было. Я отдохнула, от этого силы во мне прибавились настолько, что спокойно встала с постели. А как поднялась, то привела себя в божеский вид и взялась за дело. В общем, действовала по ранее намеченному плану. И день прошел нормально. Даже можно сказать, что плодотворно. А как же? Роль-то выучила. В общем. Так сказать. Но случилась одна крупная неприятность. Я не нашла в квартире Отелло. Обошла ее всю, осмотрела углы и его любимое место под кроватью в спальне и за диваном в гостиной, но пса нигде не было.

— Бабуля! — взревела я тогда в сильном волнении.

— Ты что?! — появилась она моментально перед моими глазами. — Случилось чего?

— Похоже, что так, — прижала я руки к груди, а в голове моей душераздирающими тенями начали носиться видения из сна или глюка, не понять, про каких-то клонов и прочие безобразия. — У меня к тебе есть вопрос. Где наш Отто?

— А, а! Отелло! Убежал, негодник. Я дверь девочкам открывала, то есть Галке и Маше, а он все под ногами путался. А потом раз, а его и нет. Выскользнул!

— Раз!.. Выскользнул!.. — мне срочно понадобилось сесть. Хорошо, что рядом стул оказался.

— Но ты не волнуйся, детка. Еще не хватало из-за этого сорванца так бледнеть. Разве, такого никогда не случалось? Было! Давай, уже! Оживай, Катя! Пес твой никуда не денется. Побегает, побегает и придет. А то ты его не знаешь! Не в первый же раз в бега подался!

Она была права, конечно. Все это имело место быть. Песик мой покладистым характером или послушанием не отличался. И подобных же случаев с побегом из квартиры могла насчитать несколько, но отчего-то именно сегодня сердце схватило как металлическим обручем и сжимало, пока не стало трудно дышать.

— Может, таблеточку дать? Катюня? А? Ту! Волшебную, Галкину!

— Нет!!! — вскрикнула я так резко, что сама вздрогнула, а бабуля от меня даже отпрянула.

— Что так вопить-то? Теперь еще и из-за собаки этой принялась волноваться… Нет, девочка, так нельзя. Возьми уже себя в руки!

И я постаралась. Снова с головой ушла в текст роли. Решила, что чужие страсти, они как-то все же легче переносятся. Забралась я тогда с ногами в глубокое кресло и принялась на память бубнить речь своей героини. Но в окно, нет-нет, а поглядывала. Где там могло носить этого ушастого? Время ужина скоро, а его нигде не было видно. Не похоже это совсем было на моего проглота.

А вечером объявилась Ирка. Моя подруга. Тоже актриса, и тоже нашего театра. Но не зашла ко мне домой, а позвонила по телефону. Заслышав звонок я вздрогнула и с вниманием уставилась на дисплей. А еще в комнате сразу нарисовалась бабуля и, как страж на часах, встала в дверях и сложила руки на груди, намекая мне на то, что готова контролировать всякие неприятности, связанные с бывшим женихом. Но это был не его звонок. Хоть я и ждала такого варианта. Да, должна была признаться, что уже некоторое время все косилась на темный экран мобильного телефона, только безрезультатно. Мною даже были заготовлены все реплики и к тому же с интонациями, отработанными до совершенства. А Серега, похоже, напрочь забыл, что собирался мне позвонить.

— Катька! Привет! — при первых же звуках ее голоса, всегда очень громкого, и настолько, что его было слышно в приличном радиусе от мобильного, хоть и прижатого к уху, бабуля кивнула, подтверждая, что узнала мою подругу, и покинула дверной проем. — Как здоровье? Я в курсе, что ты немного приболела. Бабушка твоя сказала, когда утром звонила. А как ты теперь? Нормально? Правда? Точно, точно?

— Что ты хочешь от меня узнать? Зачем столько вопросов об одном и том же? Сознавайся!

— У меня новость, но… Нет. Я лучше к тебе заеду. Ведь еще не настолько поздно, правда?

— Я подозреваю, что у тебя для меня неприятное сообщение. Вот ты и томишься теперь в нерешительности. И даже догадываюсь, какое. Это про Сергея, правда?

— Да. Но, может, я, все же, заеду? При личной встрече оно как-то…

— Не напрягайся. Говори уже. Зачем тебе тащиться сейчас ко мне по пробкам, а потом еще через весь город к себе домой возвращаться? Не переживай, ты не сможешь меня ничем удивить. Нет такого, что я про него не знала бы, — а сама с тоской про себя подумала, что за последние двое суток почерпнула о женихе даже больше, чем за два года.

— Тогда ты должна знать, что он окончательно решил уйти из театра. Да, конечно, тебе это известно! Я вот только не поняла, когда он до этого созрел. Вроде, еще день назад выглядел вполне довольным жизнью, а тут, бац, и такое заявление. И ты тоже хороша! Ни словом, ни пол словом! А может, и ты того…в смысле, с ним…в Питер? Я вот это и хотела у тебя выяснить. А бабушка твоя сказала, что болеешь…

— А откуда ты узнала, что Серега уволился? — предполагала же такой разворот событий, если ему дали бы роль в его родном городе, но в груди все равно противно так все похолодело.

— Я была в кабинете Пал Павловича, когда твой ему позвонил. Вот откуда. И сама все слышала, и главный потом ясно так выразился в адрес нашего неотразимого Сереженьки. В смысле, твоего Сергея. Представь! Он даже никого не предупредил, и нисколько не собирается отрабатывать, чтобы здесь могли спокойно организовать ему подмену. Свинство, однако! Отгородился какой-то знакомой, какой-то значимой Тамарой Вячеславовной, чье имя напрочь заткнуло и вырубило нашего Павловича, и был таков! Что за баба? Ты же должна ее знать? Или она и тебе в Питере теплое местечко приготовила?

— Ты в своем уме? На что ты мне сейчас намекаешь? Что я тоже решила последовать примеру Сергея? Так, что ли?!

— А как еще! Что должна думать?! Разве вы у нас не пара?! Вы же, как муж и жена, и ясное дело, что теперь Павлович схватился за голову. И велел мне узнать у тебя…

— Вот оно что? Он велел! А ты вовсе и не по собственной инициативе звонишь мне сейчас!

— Но ты должна понимать его беспокойство! Он тебе главную роль, а ты… в общем есть подозрение, что побежишь в Питер за женихом.

— Так, значит! Что же! Могу нашего главного успокоить. И тебя тоже, если и ты переживаешь за родной театр. Я никуда не побегу. Ясно? Я остаюсь в Москве. И меня тошнит от этой Тамары… Как ее там?

— Вячеславовны. А почему тебя от нее тошнит? Павлович сказал, что баба ушлая и такими делами ворочает, что связываться с ней, себе дороже, одним словом.

— Потому что это у Сереги с ней связь, а не у меня, это он с ней спит. Понятно тебе это?

Тут в трубке надолго воцарилась пауза. Тишина была такая, что даже дыхание Ирки, обычно очень ощутимое, ее не нарушало. И я сидела с зажатой в кулаке трубкой, замерев, и подруга, как окаменела, где-то на другом конце связи.

— Я это… — выдавила она из себя все же, после того как с трудом, но откашлялась. — Я сейчас к тебе приеду.

— Не надо. Кризис миновал. И здесь бабуля теперь постоянно рядом дежурит, — вяло отвечала ей, а сама успела уже пожалеть о вырвавшемся признании. Все же, это было дело личное. И хоть Ирка и была подругой надежной и доверенной, но не стоило выливать на нее все это.

— Уверена? Ладно. Но тогда я утром за тобой заеду. Идет? И мы вместе отправимся в театр. Ты же собираешься завтра на работу?

— Собираюсь. Но могу и сама…

— Нет, что ты?! Мне не трудно. То есть, мне нормально…я с радостью.

— Хорошо. Буду ждать у подъезда.

Когда мы встретились, Ирина все всматривалась в меня пристально, будто пыталась рассмотреть что-то, доселе невиданное. А я поблагодарила Бога, что хоть с расспросами не приставала, только насквозь всю меня взглядом сверлила и сверлила. Но, как оказалось, рано я вспомнила всевышнего.

— Поговорить со мной не хочешь? — сощурилась Ирка и приткнула свою машинку, маленький красный Опелек, к тротуару рядом с городским парком. — Время у нас на это немного есть. И знающие люди говорят, что если открыть кому душу, то камень с нее свалится. На мой взгляд, я — кандидатура подходящая. Все же, пять лет считаюсь твоей лучшей подругой. Или нет, не так, не считаюсь, а являюсь. Это вернее будет сказать.

— Отстань, а!

— Нет! Не отстану! Ты себя в зеркале видела? Вся бледная, и одни глаза на лице остались.

— Не выдумывай. Со мной все в порядке.

— Как скажешь, Катька! — покосилась она на меня еще немного. — Я тогда еду дальше? Точно? Точно, точно?!

— Поезжай уже.

— А вечером пойдем куда? Мы же с тобой в сегодняшнем спектакле не заняты. Почему бы тогда не развеяться немного? А? Хорошая идея?

— Сходим, — взглянула на нее решительно. — Не отстанешь, ведь! Решила меня развлечь?

— Чем еще могу помочь? Ты только скажи! Я с радостью.

— Хочу мороженого, пирожных и кофе с густой пенкой.

— Серьезно?! Ну, это я тебе легко обеспечу. Не сомневайся. И так, вечер будет нашим!

Я намекала ей на заведение, типа «Шоколадницы», но у Ирины свое, как оказалось, было представление о моем желании заесть душевную горечь. Она отвезла нас в молодежное кафе, где гремела, не смолкая, музыка, битком народу было на танцевальной площадке, а полумрак общего зала, по периметру которого располагались отгороженные друг от друга столы, так и резали цветные лучи света.

— Правда, здесь весело?! — взглянула она на меня через плечо, когда чуть не силой тащила к одному из полуоткрытых кабинетов.

— Я на подобное согласие не давала, — пыталась до нее докричаться, а еще притормозить стремительное наше приближение к компании трех вихрастых парней за тем самым столом, что был прямо по нашему курсу.

— Не упирайся. Ребята тебе обрадуются. И не виделись с ними давно… — больше догадалась о этих словах по Иркиным губам, чем услышала в такой-то шумихе. — Хорошие же парни!

Эти хорошие парни и, правда, были вполне нормальными людьми. И знакомы мы с ними были уже давно. Ирка так вообще с детства. Они все выросли в одном дворе. А теперь редко, но, все же, встречались, то в кафе, то еще где. Только мне не хотелось их компании именно в этот период моей жизни. Могла предвидеть, зачем подруга притащила меня к ним, но это было не то, что мне требовалось.

— О, Сашка тоже здесь! — тянула она шею в их направлении. — Ребята! А вот и мы!

Ну, вот! Так и знала. Начала меня теперь подпихивать Александру. Как будто это было так просто, заменить одного любимого на другого! И что, что Саня имел на меня виды до моего знакомства с Сергеем? Это же ровным счетом ничего не значило. И времени с тех пор прошло ни мало, и мы теперь стали ни те, что прежде, а главное, не готова я была к новым отношениям, совсем и ни с кем. Вот поэтому сидела среди своих друзей мрачным таким изваянием и, догадывалась, портила им настроение. Да, так оно и было, но ничего не могла с собой поделать. Внутри такая пустота теперь образовалась, хоть волком вой, а заполнить ее было нечем. Я в тот вечер только и делала, что старалась, чтобы внутренние муки не отразились на моем лице. Представляла, как к моим отказам выпивать, танцевать и веселиться прибавилась бы еще и кислая физиономия.

— Катька! Ну, хоть вина пригуби. Оно же расслабляет! — толкала меня в плечо Ирка и демонстрировала удовольствие от выпитого широкой улыбкой. А ребята к тому моменту уже по-тихому свинтили от нас к компании девчонок, что занимали стол в другом конце зала. И я не могла их ни в чем упрекнуть, кому же могло понравиться то, что слушала больше свой внутренний разрушенный мир и даже ответить на их юмор и старания поправить мне настроение не смогла, а если что и отвечала, то больше невпопад. — Смотри на меня! У меня Вовка уже неделю на глаза не показывается и не звонит, а я ничего, держу хвост морковкой, как говорит моя мама. Ну, глоточек! Катерина!

— Не рискну, Ира. У меня в последнее время со спиртным что-то разладилось. Такая ерунда начинает мерещиться, что только держись. А тут еще стресс только пережила, опять же, лекарства принимала…

— Это более суток назад было, — не отставала подруга. — Уже можно. И вино совсем легкое. Давай, попробуй. Клянусь, тебе сразу станет легче. Я же вижу, какая ты напряженная.

— Да? Так заметно? А я, вроде, старалась не распускаться.

— Со всеми бывает…и потом, для себя самой счастье нельзя сыграть. Оно или есть, или его нет. Но чтобы поправить настроение, то нужны такие вот места. Дома и в одиночестве совсем можно сбрендить. Делай несколько глотков, и пойдем танцевать. Вон, ребята наши зажигают. Давай к ним присоединимся.

Так и сделали. И сразу рядом со мной оказался Сашка. А может, права была Иринка? И несчастная любовь легко излечивалась? Но додумать эту мысль я не успела. Александру пришло на ум положить мне руки на бедра, вполне, надо сказать, собственнически. И сразу стало понятно, что это было не то, что мне в тот момент требовалось.

— Я, пожалуй, сяду, — сделала извиняющееся лицо, чтобы очень не обидеть парня. — Болела недавно, знаешь ли…слабость…

— Я тебя провожу?

— Нет, нет, нет! — возразить получилось излишне поспешно. — Нет необходимости. Сама справлюсь. Ты веселись! Вы…веселитесь. А я немного посижу, отдохну.

Когда дошла до нашего стола, взяла и выпила вино из своего бокала. Наверное, и, правда, решила, что мне не помешало бы расслабиться. А как отставила опустевшую емкость, так откинулась к спинке диванчика, усевшись на нем поглубже. Дальше заставила себя увлечься созерцанием танцующих пар. Нашла глазами Ирину, возложившую руки на плечи Славику и послала ей знак одобрения, что они вместе здорово смотрелись. Александр тоже не горевал из-за моего отказа с ним танцевать, а пригласил девочку с длинными светлыми волосами и в очень блестящем топе. Световой блик от той ее кольчужки так и сверкнул мне прямо в глаз. Я невольно прищурилась и поспешила отвести взгляд в сторону. Вот тогда его и увидела. А как это произошло, так моргнула и, как понимала, даже несколько раз. Только видение никак от этого не пропадало, как ни надеялась.

— Не может быть! — в полном трансе шептали мои губы. — Борис?!

Я его отлично видела, хоть он и стоял на приличном расстоянии, и освещение к тому времени нисколько не улучшилось: была все та же полутьма и частые цветные всполохи. И все равно этого мужчину нельзя было не узнать. Красавчик с темными вьющимися волосами, с пакостной улыбкой и завораживающим взглядом, то ли демона, то ли удава. А он еще в тот момент, когда наши глаза встретились, подмигнул мне, для лучшего его узнавания, так понимала, и отсалютовал бокалом. От накатившей в тот же миг паники не придумала ничего лучше, как схватить оставленный Ириной фужер с недопитым вином и влила его содержимое в себя.

— Ого! Какое здесь у тебя началось веселье, — с сомнением уставилась на меня подошедшая подруга и присела рядом. — Ты пересмотрела отношение к вину? Заказать еще? Куда ты так смотришь? Эй! Катя! Тебя что, приморозило к чему-то? Надо же, глаза у тебя сейчас, абсолютно шальные.

— Что? А? — никак не могла прийти в себя. — Не к чему-то, а к кому-то. Посмотри туда. Нет. Правее. Видишь? Высокий и…

— Обворожительный мужчина! — теперь и Ирка смотрела на старшего из братьев Краузе, не в состоянии отвести глаз, только с другим выражением на лице.

— Да? Ты тоже его видишь? Это что же такое получается?! Это не галлюцинация, значит! Мама моя! И что, интересно, тогда из тех моих воспоминаний еще является правдой?!

— Каких таких воспоминаний? — закрутила головой подруга от Бориса ко мне и обратно. — Поведай поскорее. А еще лучше, познакомь меня с ним, если ты его знаешь.

— Если я его знаю, то ему пятьдесят лет, хоть и выглядит на тридцатник, у него есть жена и сразу пять любовниц на обеспечении, а одна из них вынашивает сейчас яйцеклетку его жены, оплодотворенную его сперматозоидом. Как тебе такое?

— Силен мужик! — закачала головой Ирка в восхищении или в недоверии, не было понятно. — Прямо как будто из фантастической книги о будущем. Я про эту ситуацию где-то читала.

— Ты читала, а я…

— Хватит мне здесь заливать! Так, что, познакомишь? У него такие глаза! О Боги! Более синих и притягательных мне видеть еще не приходилось. А походка!!!

— Это что?! Это как?!! Он идет к нам?!!! Бежим скорее! — я схватила Ирку за руку и дернула с такой силой, что она пулей вылетела из-за стола.

— С ума сошла?! Чуть руку мне не оторвала, — освободила рывком запястье из моей хватки. — Может, и правда, тебе пока не стоит употреблять никакое спиртное? Ведешь себя как дикарка. И не смотри на меня так. Не хочешь знакомить с мужиком, так и скажи. У меня, мол, у самой виды теперь на него, раз освободилась в одночасье. Я же пойму! Но наговаривать такие глупости, это, согласись, слишком.

— Ты меня сейчас за кого принимаешь? За ревнивую дуру? Это так похоже на меня? А, ладно! Что толку тебе все рассказывать и объяснять? Все равно не поверишь! Господи!!! И никто не поверит!

— Вот и не трудись. Тем более что твой обворожительный Дон Жуан уже совсем рядом. Все! Умолкаем!

— Привет, девочки, — Борис действительно стоял всего в метре от нас.

— Добрый вечер, — как промурлыкала ему Ирка. Нет, ну надо же, и кого я только что предупреждала? — Вы Катюшин знакомый? А я ее близкая подруга.

— Не знаю я его! — выпрямилась и распрямила решительно плечи, а еще повыше вздернула подбородок, приняв решение теперь все отрицать. Мол, никогда не встречались, не виделись, и я нигде не была. — Первый раз вижу! Это мужчина тебя, Ирина, в толпе выделил и подошел, чтобы пригласить потанцевать.

— Да?!! — вскинула подруга брови, выше некуда, и крутанулась на каблуках от Бориса ко мне. — А перед этим твои слова…это про что было?

Отвечать мне ей не пришлось. Брат моего мужа и бывшего любовника, если все же поверить в тот горячечный бред, что всплыл в голове вместе с нарастающей болью в висках, в следующий момент протянул руку и погладил мой тот самый гордо вздернутый подбородок. А еще скулу, губы и на них особенно его пальцы задержались. Выглядело это так…так, что Ирка утратила дар речи и у нее чуть ноги не подкосились.

— Ну, здравствуй, девочка Катерина. Думала, больше не увидимся?

Теперь уже ноги не держали меня. Я прямо так и села бы на пол там, где стояла. Но Борис вовремя ухватил меня за локти. Поддержал и мигом перетащил к тому самому дивану, с которого мы с Ириной только встали.

— Не дергайся! Я только поговорить с тобой хочу, — успел шепнуть он мне, пока тащил и сажал. — Отправь подружку, куда подальше, или я это сделаю сам.

— И…и…Ирина, оставь нас, пожалуйста, на несколько минут, — с мольбой посмотрела на нее, надеясь, что сообразит позвать полицию. Но та поняла мои выразительные взгляды по-своему. Хмыкнула, дернула плечом и пошла к ребятам, которые продолжали веселиться с новыми знакомыми в дальнем конце зала.

А я сама не знала, расстраиваться из-за этого, или радоваться. С одной стороны, мне требовалась помощь и защита от этого потустороннего синеглазого субъекта. Очень я опасалась, что он сделал бы со мной что-то, не совместимое с жизнью. Это за мои-то старые грехи в виде ослушания, своеволия и воровства их сверх современного оружия в виде браслетов. А еще мог, не калеча, забрать снова в их мир. Это тоже было смерти подобно, потому что там меня наверняка неизвестно что поджидало. Но, приди мне на помощь полиция, что бы я им сказала? Спасите меня от иномирца? Он хочет меня утащить в будущее? Да, патруль немедленно вызвал бы мне психиатрическую скорую.

— Рад, что ты оказалась благоразумной женщиной и не стала поднимать много шума. Поверь, тебе никакой помощи не светит от этой вашей полиции, — он как угадал ход моих мыслей. — Если и дальше будешь хорошо себя вести, обещаю быть с тобой добрым.

Ох, как мне не нравились его прищуренные глаза! Но делать было нечего, судьба от меня продолжала отворачиваться, а сила была целиком на его стороне.

— Что ты от меня хочешь? — получилось это проговорить вполне внятно, но только после того, как проглотила ком в горле.

— Мне?!! — ему охота пришла ломать трагикомедию. — От тебя?!! Мне больше заняться, что ли, нечем? Это мои братья, черт их всех скопом побери, бьются сейчас головой об стены от ревности и беспокойства. Отеллы, хреновы! Сделай, сказали, Борис, хоть что-то! Присмотри, просили, за этой балбеской! И ладно бы только они, я бы нашел, что им ответить. Но тут родитель наш вмешался, весь взбеленился, когда узнал, что сыновья его натворили и… И вот я здесь!

— Да?! И что велел тебе Сергей?

— Это я тебе потом скажу. А сначала расскажи-ка мне, зачем ты сюда в самоволку отправилась?

— Понятно, зачем: живу я здесь. Вы там, а я здесь. Разве нет?

- И больше ничего не добавишь? Нет? Ладно. Ответ принят. Следующий вопрос. Кто тебя в курс дела про браслеты ввел? Что головой мотаешь? Не скажешь, то есть? А если я тебя пытать начну? Уверена, что не начну? Зря! Я совсем не против хорошенько тебя наказать за все проделки. Это надо, какой хаос и раздор ты принесла в нашу семью! Подумай? Жили мы долгие годы в согласии, а потом явилась ты и… Что сейчас хочешь сказать?

— Это не я. Это Отто меня к себе забрал.

— А ты не причем, значит? Выходит, лучше бы он тебя отдал на разборку?

— Неправда! В тот день было несколько заявок на любовниц, и в борделе были вакансии. Я это точно знаю. Я под дверью подслушивала, когда вы все ругались в квартире Грина.

— Вот как! — поскреб Борис пятерней скулу. — Подслушивала! И что еще поняла из того?

— Получается, что Отто не собирался заводить еще одну любовницу. Это даже было не по правилам, им же и установленным. А Грин был полон решимости прекратить разгульную жизнь и начать решил с постоянной любовницы, потому и просил брата присмотреться к кандидатке лично, раз уж случай выпал именно ему перемещаться в тот раз к западной границе.

— И что стало потом, умная ты наша девочка?!

— Всем известно. Отто взял меня к себе.

— Ага! И сделал это ни с того ни с сего? Просто так, взял и нарушил слово, данное родному брату? Так ты думаешь? Что плечами пожимаешь? Скажешь, ты здесь была совсем ни при чем? Ладно. Опустим пока и это. А что было далее? Вспоминай, давай.

— Что за вопросы? Чего ты от меня добиваешься?

— Хочу, чтобы ты поумнела. И не стравливала больше моих братьев. Хотя, что уже сделано, то сделано.

— Ничего не понимаю. Можешь толком сказать, как решил со мной поступить?

— До истины докопаться не желаешь? Хорошо. Попробуем пока обойтись без нее. И тогда слушай меня внимательно. Ты пока будешь жить как жила до того случая с перемещением. Ну, ты меня поняла. Ты же у нас артистка, кажется?

— Да. В театре служу.

— Вот и продолжай служить. Ходи исправно на работу. Играй там свои роли. Общайся с родственниками, с друзьями, но рядом с тобой не должно быть никаких мужиков. Вот как недавно я видел, никаких объятий, никаких чужих мужских рук на твоих бедрах и тому подобного. Я понятно это сказал?

— Сашку имеешь в виду? Так я…

— Видел, что ты его отшила. Потому и разговариваю сейчас с тобой вполне миролюбиво. В общем, так, считай, что с этого дня ты стала кем-то вроде монахини. Понятно? А я стану за тобой приглядывать. Вот такое мне дали задание, — вздохнул при этих словах глубоко и наигранно.

— Я все поняла. Кроме одного. Почему ты здесь, а не Грин или Отто?

— А я все жду, когда ты о ком из них спросишь. Думал уже и не дождусь. Но ты удивила меня даже дважды.

— Это как? А мне за это ничего не будет?

— Поживем и увидим.

— И все же, чем удивила?

— Ты спросила сразу об обоих. Я ждал вопроса про одного из них. Ну, да ничего, разберемся и с этим. А про этих оболтусов я тебе пока только одно скажу: ты никого из них некоторое время не увидишь. Заняты они очень. Поэтому я за тобой стану присматривать. А ты живи спокойно, без глупостей и заботься о своем здоровье. Договорились?

И я кивнула ему головой в знак согласия. А что мне еще оставалось делать?