18

Домой я ехала на машине Бориса. Оказывается, он у нас здесь неплохо устроился. Еще бы: машина БМВ Х5, гламурный вид, номер снял в гостинице Космос. Просто так его здесь никто обихаживать, одевать, обувать и селить не стал бы, за все деньги надо платить, не говоря уже о покупке новой престижной машины. Интересно, сколько она стоила? А ведь выходило, что мой родственник был при монете. Вот только при какой? Это был вопрос. Его ему и задала, когда высаживал меня возле подъезда моего дома.

— Этих ваших рублей, а также евро и долларов, у нас валом. Забыла, что я из будущего, и, причем, из какого? После ЧП мирового масштаба эти бумажки вообще никому стали не нужны, и они долго оставались в закрытых банках. Кстати! Доллар рухнул перед самым вселенским взрывом, а может, именно его крах и спровоцировал Третью Мировую, как знать. Но, так или иначе, а вся эта бумага, а также слитки золота и платины, не говоря уже о серебре и драгоценных камнях, достались нам в наследство от наших предков. Но применение им нашлось спустя несколько сотен лет, когда стало возможно путешествие во времени. Нашей семье принадлежит большая часть тех кладов из хранилищ. В общем, бери, сколько пожелаешь, только год выхода купюр надо отслеживать, чтобы никто ничего здесь не заподозрил.

— Вот оно как! — покивала я такому объяснению его богатства и после этого совсем, было, собралась выйти из машины.

— Могу и тебе отсыпать и отсчитать чего-нибудь, — улыбнулся мне, в точности, как змей искуситель. — Ты же, вроде как, тоже теперь принадлежишь нашей семье.

— Мне ни к чему, — поджала на это губы и изобразила полное безразличие к его предложению. — Я сама неплохо зарабатываю.

— Именно так и думал, — улыбнулся Борис еще шире. — Поэтому сразу и не предложил. Эй! Куда пошла?

— Так…домой же…

— Вернись! Сядь сюда снова. А теперь руку мне дай.

— Зачем, это?!

— Поговори мне! Будешь перечить, вмиг очутишься в нашем славном времени. А так, я еще подумаю, возвращать тебя моим непутевым братьям или нет. В общем, от меня теперь зависит твое будущее. Ясно?

— На, держи руку. Зачем тебе она?

— Не эту. Левую дай. Вот! Отлично!

— Что это? Снова браслет? Брачный?! С ума сойти! Теперь-то я, чья жена?!

— К сожалению, моя. Глаза бы мои на тебя не смотрели, но поделать в этих обстоятельствах больше ничего нельзя. Я же должен за тобой как-то следить? И даже на все сто процентов про тебя все должен знать. Вот и пришлось выхлопотать эту штуку. Ты же помнишь, как он действует? Теперь между нами связь в пространстве, дорогая! Веди себя прилично. Не то, явлюсь моментально. — Указал мне на свои массивные браслеты.

— Не уж-то! А ты, значит, теперь двоеженец! Поздравляю!

— Моя об этом ничего не знает. Думает, что я в ремонт понес ее браслет. Для нее это и лучше. Мы так решили. Я и мой отец. А, когда твой муж сюда прибудет, то заменит браслет. Понятно?

— Полностью. А теперь, пока.

— Эй! Во сколько завтра выходишь из дома? Я стану тебя всегда теперь возить на работу и обратно.

— И как мы это объясним моим друзьям и родственникам?

— А меня это нисколько не интересует. Скажи, к примеру, что я твой новый ухажер. Это нормальное здесь слово?

— Ладно. Пусть так. К десяти подъезжай. У меня сначала репетиция будет, а потом спектакль. Понятно?

И началось! Не жизнь, а сплошной конвой. Но на следующее утро, когда проснулась, хоть и была вся помятая и не выспавшаяся, вскочила на ноги в один миг. И это оттого, что надеялась, будто новый день принесет мне освобождение от вчерашнего разочарования.

— А вдруг! — подумала я, едва распахнув глаза. — Хорошо бы мне все померещилось. Борис этот!.. Не спорю, тревожные симптомы эти видения и прочее, но от них, наверное, лекарство есть. Опять же, на прием к нужному специалисту можно сходить в поликлинику. А вот от семейства Краузе и конкретно от Бориса Сергеевича спасения, догадываюсь, не будет. А что браслет появился на руке, так это возможно в кафе вчера была какая-то акция. Например: закажи салат и поможешь бездомным животным, а в подарок полагается безделушка-браслет. Могло такое быть — могло. А вот пить вчера не надо было. Зарекалась же! — Чертыхнулась про себя и пошла в ванную комнату.

Утренний душ и кофе добавили в душу надежду на лучшее и радужного ожидания, что все придет в норму или само рассосется. Поэтому тревога и напряжение начали понемногу сдавать свои позиции и отступать. А на лице моем бледность перестала бросаться уж очень в глаза, и даже на щеках начал пробиваться робкий пока, но румянец.

— Детка! — крикнула мне бабуля от двери, когда я уже начала спускаться по лестнице.

— Ах! — я сильно при этом вздрогнула и вскинула руки с зажатой в одной из них дамской сумочкой к груди. От этого слова, поверите ли, чуть сердце не остановилось, а оказалось, что я кошелек дома забыла, вот бабушка меня и окликнула.

И вот, настал решающий момент. Было или не было? Гадала про себя, а мысленно еще прочитала короткую молитву и пальцы сложила на удачу. Но пора было выходить из парадного. Толкнула робко подъездную дверь и высунула голову во двор. Вроде, он был пуст? Нет, конечно, там увидела и дворника нашего, и соседку с четвертого этажа, возвращающуюся с прогулки со своим доберманом, а еще каждый пятачок асфальта был заставлен автомобилями соседей, но главное, там не было черного БМВ с Борисом за рулем. От этого факта у меня случился прилив сил, кровь во мне так и заиграла, а осанка сразу преобразилась. Теперь я уже совсем вышла из подъезда и встала на крыльце. Расправила плечи, вся выпрямилась и смотрела на мир радостными и искрящимися глазами. Вот в этот момент во двор и въехала машина старшего из братьев Краузе.

— Катерина! Я здесь. Прыгай в машину, девочка. Как самочувствие с утра пораньше? Хорошо? Точно? И ничего совсем не болит?

— Намекаешь, что я много выпила вчера? — смотрела на него хмуро и без энтузиазма. — Так ведь не было этого. Не более полутора бокала, возможно, всего выпила, и вино было совсем слабеньким.

— Тебе виднее. Но лучше и этого не надо было употреблять. Братьям этот факт не понравился бы, точно. Учти на будущее.

— Учту. А куда ты меня везешь? Я, вроде, адрес театра тебе не называла?

— Ну! Милая! Обижаешь! Я не я, если все о тебе уже не узнал. Сиди и отдыхай, а еще расслабься. Уж больно выглядишь какой-то напряженной. А я тебя вмиг домчу до нужного места.

— Кстати, Борис, хотела бы тебя спросить. Можно?

— Давай! Я с утра в хорошем настроении пребываю. Спрашивай.

— Ты не в курсе, где сейчас мой пес? Тот, рыженький и…

— Да помню я его! Говнюка ушастого! У отца он теперь живет.

— А…а почему у него? Он же, вроде… И почему ты так его обозвал?

— Мог бы и хлестче! Эта сволочь меня за руку цапнула. Показать? А еще комбинезон порвала. Это уже, когда он мне в ногу вцепился. Батя его пожалел, а этот блохастый…

— Но зачем его надо было ловить? Почему в доме нельзя было оставить? Или Грин от него совсем отказался?

— Кто же его там стал бы кормить? Мужа-то твоего на гауптвахту посадили! И срок схлопотал немалый. Вот и пришлось ехать в вашу квартиру за собакой.

— Как, посадили? Это поэтому Грин за мной сам и не явился? Вот оно что! И за что его туда?

— А то трудно догадаться?! За нарушения приказа и непослушание начальству, естественно. Что глаза так округлила? А ты думала, что он не попытается к тебе на помощь явиться, когда сигнал с твоего браслета ему пришел? И это случилось в ответственный момент, когда человек был на задании и при исполнении.

— И Грин оставил невыполненным задание?!

— Не совсем так. Он его как раз завершал, когда все случилось. Если бы сразу метнулся к тебе, то не ехали бы мы сейчас с тобой в этом автомобиле и по этому проспекту. Перехватил бы тебя братец, как пить дать. И что бы тогда случилось с вами тремя, это уже совсем другой вопрос, а так, получил только месяц ареста.

— Один месяц, значит? Задание успел выполнить, значит…

— А про Отто так и не спросишь? — скосил на меня хитро прищуренные глаза. — Например, почему пса твоего он не забрал, раз с самого начала не был против того, чтобы этот черт рыжий жил у него? Ну же, давай, спрашивай. Я же вижу, что маешься вопросом, что стало с этим моим братом.

— Вот и нет. Мне совсем не интересно ни про одного из вас. У меня, как и у тебя, глаза бы на вас на всех не смотрели.

— Вот оно, что! Переворошила всю нашу семью, и…

— Я переворошила?! Думаешь, мне это все надо было? Жила себе спокойно, никого не трогала! А тут, бах! Открыла глаза, а там все было красно-серо-бордово-малиновое. И если уж на то пошло, то у меня был план, как назад вернуться. Не надо мне было ничего. Ни богатств ваших, ни имени вашего славного…

— Вот, неблагодарная! Ради нее столько правил было нарушено, столько лишений…

— А я просила? Отправили бы меня назад, и не случилось бы тогда ничего. Я Отто намекала…

— О, да! Отто! С него все и началось. Теперь допрыгался, голубчик. Получит сполна за все.

— Что ты имеешь в виду? За что он получит?

— Так мы будем, все же, говорить про моего среднего брата, выходит? А я уж думал, что он и, правда, всю эту кашу заварил зря. Решил, парень загубил себя просто так, по глупости. По очень большой глупости взял и перечеркнул всю свою жизнь.

— Ты о чем? Какую кашу? Что с Отто? И почему жизнь его оказалась перечеркнута? Это из-за браслетов, да? Но я же не могла без них обойтись! Если бы не у него, то украла бы у Грина. Мне обязательно было надо попасть сюда, домой. Здесь мне все родное, понятное. Понимаешь? А там что?

— А там мои братья, потерявшие из-за тебя голову.

— Сомневаюсь, что так уж потеряли. Да у вас там женщин ни во что не ставят. Не со мной, так с другой утешатся. Но почему ты так сказал про Отто? Что же с ним могло случиться? Я всего лишь взяла его браслеты, а более ничего плохого ему не сделала.

— Всего лишь взяла браслеты? Личное номерное оружие полковника? Теперь уже бывшего полковника, правда.

— Да ты что?! За что его разжаловали? Это же я украла!

— А он должен был держать все под контролем. Вот я бы тебе не доверял ни на сколько. Сразу рассмотрел, что ты вся состоишь из хитрости. А он, чудак, увидел что-то другое. Вот и погорел, дуралей!

— Это да, здесь ты прав. Я упертая и привыкла своего добиваться. У меня всегда так. Что в учебе, что в жизни. Чаще своего добивалась трудом, но бывало, что и исхитрялась достичь желаемого обходным путем. Каюсь. А мама даже одно время называла меня лисичкой. Но это так, лирическое отступление. А тогда, там у вас, поставила себе цель вернуться домой. Вот я ее и преследовала.

— Значит, согласна, что Отто зря из-за тебя перечеркнул свою карьеру и личную жизнь?

— С чего это? Ничего он не перечеркивал. В чине его понизили, так это дело поправимое. Отдам я его браслеты, а ты их ему передашь. Вот у него все и наладится.

— Быстрая какая! Наладится! Да у него теперь все из-за тебя кувырком!

— Врешь ты все! Вот у Грина, да. Он пострадал. Этот твой брат ради меня на все пошел, а я его подвела, не оправдала его доверие уж точно.

— И чего он ради тебя лишился? Поясни-ка!

— Ну, как же? Разве, в вашем мире принято жениться на «залетных»? А он не посмотрел на правила и женился. Я за это очень ему благодарна. Правда. Но тот мир мне чужд. Вот я и решилась из него уйти. Как смогла. Как получилось. За это приношу свои извинения. Уверена, Грин все поймет и простит.

— Ага! Уверена? А я не очень. Думаю, явится сюда в скором времени и открутит тебе голову. И не посмотрит на твое раскаяние. И извинения ему будут ни к чему, если узнает, что ты планировала уход от него.

— Будет прав, конечно. Он в этой истории самый пострадавший.

— Да почему, черт возьми?! Помолвкой он перед женитьбой на тебе обременен не был. Против семьи не шел. А что женился на «залетной», так не первый и не последний. Получается, что напрягов у него случилось самую малость. Бабу у него брат увел, и все! Мог бы спокойно завершить задание, отчитаться перед командованием и вернуться. Закон полностью был на его стороне. Ему бы и делать ничего не надо было, только заявить на брата. Но это же Грин, с его взрывным характером! Вернулся и вместо того, чтобы доложить начальству о завершении операции, кинулся с кулаками на Отто. А тому и защититься никак не было возможно. Во всем получился виноват. Кто от невесты из самой значимой у нас семьи отказался? Кто предупреждениям от них не внял? А потом еще с отцом поругался и слушать его наотрез отказался. Ну, и до кучи: с врачом, тем, что тебя уничтожить согласился в сговоре с Эльзой, разделался, за что и сел. Его выпустили. Благодаря огромной сумме залога и обещанию одуматься и наладить отношение с благородным семейством бывшей невесты. И что произошло тогда? А Отто узнал, что его младший брат, которому он доверился и поручил любимую, опередил его. Грин сам тогда уже на тебе женился.

— Постой! Он что же, собирался…

— Конечно! Отто готовился к свадьбе. Но не с Эльзой, а с тобой. И мы все это знали. Он хотел сделать все мирно. Сначала пытался уладить недоразумения с семьей бывшей невесты. Ее отец — уважаемый человек. Его у нас очень ценят, и Отто в том числе. Не желал он бросать ему вызов. А для этого требовалось время. И тут случилось происшествие в клинике. Ну, Эльза — это Эльза. Балованный единственный ребенок в семье. Никогда и ни в чем не знала отказа, а тут такое! Нет, я ее лично понимаю. Не оправдываю, но понимаю.

— Стерва она, — и сейчас у меня при упоминании об этой женщине заскрипели зубы.

— Не спорю. Стерва. И всегда такой была. И раньше Отто было начихать на ее характер. Решили родители когда-то его женить на ней, и он не противился. Но вот появилась ты. И что сразу произошло? О, это было забавно вначале наблюдать! Наш правильный и законопослушный братец! Я думал, что это в нем взыграла природа. Вот, решил, и до этого сухаря добралась. И это все выглядело нормальным! Мужик захотел бабу. Что такого? Нормально. И уж тем более не понял, что Грин-то так взбеленился! Заказал он себе очередную любовницу. Тоже нормально. Но подходящая женщина понравилась твоему старшему брату, которому до свадьбы осталось всего ничего. Уступи, дай тому насладиться, и дело с концом! Не эта, так другая еще будет, только и надо было, что немного подождать. Но вот тут все и началось!

— А моя в чем вина? — сидела, слушала его рассказ о тех событиях и кусала губы.

— Твоя? — сначала Борис бросил в мою сторону такой взгляд, будто только сейчас вспомнил, что я сидела рядом. Потом прищурился и весь недобро напрягся. — Моя воля, я бы тебя без разбирательства и сожаления разобрал на органы уже после того, как Эльза показала свою ревность. Помнишь, как это было? Она сорвалась и тебя поколотила. Вот был подходящий момент от тебя избавиться. И многие об этом дали понять моему упрямому братцу. И я в том числе. Но он никого не послушал. Ты обижалась тогда на любовника и дула губы, что заставил принять извинения от Эльзы. Но тебе было невдомек, какую жертву принес тогда Отто. Да ты и сейчас ничего не поняла. Наверное, и, правда, наш мир не для тебя. Что же, посмотрим, как события станут разворачиваться дальше. Но знай, я тебя бы уничтожил. Да, все так. Я тебе не друг. Из-за тебя мои братья стали врагами, а отец несчастен. Моя воля… — он еще сверкнул на меня глазами, и от этого взгляда у меня внутри все похолодело. Но он быстро отвернулся, и тогда стало возможно снова дышать. — Это и есть твой театр?

Вот это да! То горел ненавистью, излучал угрозу и решимость уничтожить меня, а то снова, как ни в чем ни бывало, улыбался. В нем жил и здравствовал великий артист. Это было неоспоримо. И я бы ему непременно об этом сказала, если бы могла в тот момент говорить.

— Я кого спрашиваю?

— Д-да…

— Отлично. Паркуюсь. Сейчас выйдем и как добрые друзья пройдем внутрь. Все поняла?

Так мы и сделали. Я представила Бориса коллегам, и те были в недоумении. Еще бы! Вчера они одаривали меня сочувственными взглядами из-за того, что была брошенной невестой, а сегодня заявилась с красавцем мужчиной. А этот демон к тому же решил обаять, без сомнения, всю труппу и руководство театра в придачу. Как иначе? Никому постороннему обычно не позволялось присутствовать на репетициях, а этому, пожалуйста. Значит, сработало? Значит.

— А ты ничего! — дал он мне свой отзыв в перерыв. — Имеешь способности к перевоплощению. Актриса из тебя состоялась. Как, собственно, я и утверждал.

— Спасибо, — поблагодарила скромно и отступила от него, на всякий случай, на пару шагов подальше. Сомнительная у него получилась похвала, как бы чего не вышло. — Наши пошли перекусить. Я бы тоже с ними хотела.

— Это куда? Расскажи в подробностях.

— В нашем буфете. Кофе там, бутерброды…

— И это называется обед? Нет, мне такое не подходит. Тебе, возможно, тоже. Питаться надо как следует. Сколько у нас есть времени? Пойдет. Должны вполне успеть.

И он повез меня в ресторан. Заказ делал сам, мне только и надо было, что сидеть рядом и дожидаться. Со стороны мы смотрелись нормальной парой, скорее всего. Он решительный и властный мужчина, а я симпатичная молодая женщина. Таким уверенным в себе мужикам, как раз, и нравятся скромницы. А я в тот момент вся была ниже травы, тише воды. Еще у меня совершенно не наблюдалось аппетита, это, скорее всего, было связано с новым напряжением в моей нервной системе. Какой еще реакции можно ждать от организма в сложившейся ситуации? Кто стал бы уплетать за обе щеки, если ему некоторое время серьезно так сказали бы, что убить просто руки чешутся. Вот я и давилась каждым куском, что мне приходилось брать в рот. Именно, приходилось. Борис снова сверкнул на меня зло глазами, как накануне в машине, когда попыталась объяснить, что есть мне не хотелось.

— Ешь! Я сказал! — сказал так, что никто бы не ослушался.

— Молодец! — удовлетворенно откинулся к спинке стула, когда я чуть не со слезами на глазах придвинула к себе чашку чая и пирожное. — И поспеши. Не хорошо опаздывать на работу. Дальше у нас что? Спектакль, говоришь? Интересно!

Он купил себе билет в ложу. Сидел там как король и пакостно мне улыбался. Я старалась не смотреть в ту сторону, но меня притягивало светлое пятно его лица пуще магнита. А ему только этого и надо было. В общем, публика в тот вечер увидела не самую лучшую мою игру. О чем этот гад мне и сказал, как только вышла через служебный вход на улицу.

— Рано я тебя похвалил, однако. Ты меня разочаровала. Вот подруга твоя была в ударе. Как, говоришь, ее зовут? Ирина? И она тоже сейчас выйдет?

— К чему это спрашиваешь? Снова на баб потянуло? У тебя же полный комплект, как поняла, любовниц и жена в придачу, — Ирину мне ему отдавать не хотелось. Ведь, разобьет же ей сердце, бабник чертов. Вот и попыталась быть смелой и защитить ее по мере возможности.

— Так, то там, а это здесь. В этом мире мы все холостяки и бравые ребята. Понятно? Скучно мне с тобой, приключений хочу, да и ночь впереди длинная. Отвезу тебя сейчас домой, а сам, что буду делать?

— Тогда не надо было говорить, что мой ухажер. Она же мне подруга!

— Что это значит? Не пойдет со мной, что ли? Откажет, думаешь? Этого еще никогда не бывало.

— Эй! Не заводись. Ты нашу выдумку тогда разрушишь. Если все поймут, что ты мне изменил с моей подругой, то ты уже не сможешь быть постоянно рядом со мной.

— Это еще почему?

— Я от тебя тогда отвернусь. Понял? Нет? Гордая я. Не приму изменщика.

— Попробуй только! — он хоть и улыбался, но угроза, все же, в нем чувствовалась.

— Я знаешь, о чем сейчас сказала? Что люди меня именно такой и знают. Хоть на тебя мне и начхать, но если поступлю иначе, то ко мне начнут присматриваться с недоумением и…

— А вот здесь мне на тебя начхать. Пусть присматриваются. Решат, что я тебя изменил.

И хоть его ответ и был категоричным, но к Ирине он подъезжать не стал, проводив меня домой, поехал сразу в гостиницу. Это я потом выяснила — она мне и рассказала назавтра, как долго и трудно ехала домой по ночным улицам. Бранилась даже, что движение стало совсем в Москве ужасным.

— Сегодня ты играла лучше, — этими словами Борис встретил меня у служебного входа на следующий вечер. — Это твой предел, или еще сможешь поднапрячься?

Было похоже, что хотел меня задеть и вывести из себя. Зачем ему интересно это понадобилось? Может, мало было человеку, чтобы его просто боялись? А он точно знал, что я к нему чувствовала. Вот теперь, должно быть, решил еще и поиграть со своей жертвой. Маньяк какой-то!

— Завтра попробую тебя приятно удивить, — пообещала ему с вполне спокойной и милой улыбкой, а у самой колени подломились, когда он ухватил меня за локоть и пихнул в свою машину.

Но это у него лишь тогда получилось резко и грубо, а в основном Борис вел себя заботливым опекуном. Только очень настойчивым, до вредности. И так, в традицию вошли наши с ним обеды. Неизменно в ресторане и по полной программе первое, второе и третье, как говорится. И съедать я должна была все. С другим положением вещей он не соглашался. На всех моих спектаклях он неизменно присутствовал, и все в той же ложе сидел. Но здесь я обвыклась. Этот змей меня больше не смущал, поэтому и играть начала в прежней своей манере.

— Ничего! Можешь! Не подкачала! Сегодня вначале была вялая, но потом наверстала, — покровительственно кивал мне иногда, хлопал по плечу или заключал в некие барские объятия изредка, а еще бывало, но совсем редко, как-то странно смотрел на меня и молча распахивал передо мной дверцу машины.

И так прошли четыре недели. В тот день у меня был выходной. По полной программе выходной: ни репетиции, ни спектакля. Думала отсидеться дома, о чем и заявила Борису накануне.

— Нет. Надо больше быть на свежем воздухе. Поедем куда-нибудь загород. Там найдем подходящий ресторанчик, чтобы пообедать, а вечером станем ужинать где-нибудь в центре. Хочу увидеть тебя в вечернем платье. Такое возможно?

— А мне хочется провести день с книгой на диване.

— Не обсуждается! Днем одевайся потеплее для прогулки на природе. Не ты ли просто бредила раньше по всем этим листьям и траве? А вечером выход в парадном наряде.

— Ты смокинг, что ли, собрался надеть? — у меня получилось хмыкнуть. Сама не знала, как такое вышло.

— В этой стране и городе он не приветствуется. Поэтому обойдусь просто хорошим костюмом. У тебя платье-то приличное есть? А то ходишь в каких-то балахонах.

— Это мой стиль. Но если тебе так приспичило нарядить меня в силуэтное платье, то я за свою жертву потребую и от тебя поблажки.

— Не в твоем положении мне условия ставить, девочка. Ну, да я сегодня добрый, говори, что от меня хочешь?

И я попросила расширить нашу компанию еще до одной пары. Уговорила взять с нами загород Ирину с ее вернувшимся Вовой, а потом и в ресторан пойти вместе с ними. А что? Денег-то у Бориса было не меряно, не обеднел бы. А мне все так было спокойнее.

— Ладно. Будь по-твоему. Но платье, чтобы сэкси, и мне все мужики чтобы завидовали.

Тогда я нисколько не придала его словам значения. И вообще не задумывалась, что ему приспичило праздновать. Пришла домой и первым делом полезла в платяной шкаф. Начала перебирать в задумчивости вешалки и решать, что одеть. Вот тогда мне на глаза и попалось черное коктейльное платье, в котором всего чуть больше месяца назад ходила в ресторан с Сергеем.

— Не такой и срок, а кажется, что прошел год, — посмотрела на свое отражение в зеркале и нахмурилась. — Что значит плотное питание каждый день. Еле влезла в наряд. Так не пойдет. Располнеть всегда, говорят, легко, а вот сбросить потом вес может быть и невозможно.

Это платье отложила в сторону, выбрав другое, трикотажное, которое сильнее тянулось, и выглядела в нем лучше. Но вот мысли о бывшем женихе так же отбросить не получилось. Невольно стала вспоминать тот вечер, когда были с ним приглашены на день рождения одного нашего сослуживца, как потом гуляли по ночному городу, а затем вернулись в эту квартиру…

— О, нет! Долой из головы эти мысли. Он мне теперь никто. И как может быть иначе, если позвонил всего один раз с тех пор и то, сказать, чтобы передала чемодан с его вещами подвернувшемуся по случаю знакомому, что как раз ехал из Москвы в Питер.

Но настроение испортилось. Хотя и не так уж сильно, потому что оно у меня давно придерживалось нулевой отметки по шкале эмоционального подъема и счастья. Вот я смирилась с подобной стабильностью.

— Хуже быть уже не должно. Я этого, все же, не заслужила, — сказала себе так и пошла готовиться ко сну.

Утром в условленное время подкатил на своем Х5 Борис. И мы поехали забирать по дороге Ирину с Володей. Вот у них настроение было отличное. Вовка все время шутил, Ирка хохотала, а Борис им улыбался и дружелюбно хмыкал. Пришлось и мне вливаться в коллектив, тоже демонстрировала человеколюбие и хорошее восприятие чужих шуток. Только все никак не могла сообразить, что же это Вована прорвало-то так на анекдоты, вроде раньше за ним такого не замечала?

— Как у тебя сегодня настроение? — поинтересовался у меня мой опекун где-то часа через три. А я запаниковала: не углядел ли, что я сегодня совсем что-то раскисла.

Пришлось срочно брать себя в руки и демонстрировать теперь наслаждение природой. Даже немного побегала по поляне, а потом еще нашла белый гриб, наколола его на ветку дерева, заявив, что это мой подарок белке. Ну, а в заключение сидела вся такая задумчивая на камне у самого берега лесного озера и долго смотрела на воду. Это уже по-настоящему, без всякой демонстрации. Потому что так захотелось и не выделяло меня из общего коллективного настроя. Ирка тоже принялась вдыхать в себя свежий воздух, им восторгаться и предаваться воспоминаниям, когда последний раз была так же расслаблена и беззаботна. А потом ее взял за руку Володька и повел вдоль воды по чуть приметной тропе. И через несколько минут их заслонили от нас кусты с начавшими желтеть листьями, что и понятно, наступила осень.

И тут не к месту мне припомнилось, что в этом месяце мы с Сергеем собирались пожениться. Вот тебе и раз! Как серьезно планировали свое будущее, а в назначенный срок ни я не знала, что там с ним происходило, ни он не представлял моего времяпровождения. Только так подумала, как услышала смех подруги. Я приподнялась с камня, встала на ноги и посмотрела в ту сторону. Мне стало понятно, что она там целовалась со своим Вовкой.

— Везет же некоторым! — по-доброму позавидовала простому человеческому счастью и еще подумала, а будет ли и в моей жизни оно еще.

Чтобы не зацикливаться на грусти и немного встряхнуться, решила отвлечь себя от подобных мыслей и потянулась к воде, помочить пальцы. Вот тут моя нога и поехала. Просто скользкий был мох с той стороны камня, куда ступила. Я бы, возможно, и удержалась, но от неожиданности получилось вскрикнуть. Что понял Борис, не знала, но он бросился меня спасать от падения. И как только у него получилось так быстро подлететь ко мне? Полулежал, откинувшись на один локоть на берегу и грыз травинку, и даже не в паре метров от меня, а далее, но вскочил в один момент и вот уже схватил меня и оттащил от воды.

— Не стоило, — уперлась я взглядом в свитер у него на груди, ощущая, как он еще продолжал сжимать меня и держать рядом с собой. — Я бы удержалась, наверное.

— А если бы нет? Так было надежнее.

— Эй! — раздался за нашими спинами голос Ирины. — Вы тоже целовались? Извините тогда, что мы так рано вернулись. Правда, Володь?

— Угу. Но мы можем и еще прогуляться. Только скажите.

— Нет, — отстранился от меня Борис и в следующую минуту предложил свою согнутую руку, чтобы вести дальше по лесу. — Пора возвращаться к машине. Скоро время обеда.

Перед вечерним посещением ресторана мы поехали по домам. Нам всем надо было переодеться, чтобы предстать потом во всем параде. До условленного времени, когда за мной должен был заехать Борис, было еще далеко, и я решила, что успею собраться, если немного позволю себе поспать. Меня что-то клонило в сон, должно быть так действовал лесной воздух, насыщенный кислородом, которым надышалась вволю. Вот и прилегла. А разбудил меня настойчивый звонок в дверь. Я вскочила сразу же, как вспомнила, что открыть кроме меня никто не сможет, так как бабуля ушла на пару часов к соседке. Добежала, повернула ключ в замке, распахнула дверь и увидела на пороге Бориса. Он был неотразим, как никогда. Просто шикарный мужчина в шикарном костюме. А перед ним стояла я в пижаме и одном тапке.

— В чем дело? — я думала, гневается, что не собрана, и мне надо еще не менее получаса на сборы, но потом рассмотрела беспокойство в его глазах и даже тревогу. — С тобой все в порядке?

— Извини! Я не нарочно! И проходи, — извинилась и помчалась вглубь квартиры, выкрикивая дальше слова на ходу. — Захотелось прилечь. Думала на чуть-чуть. А уснула так крепко, что разбудил меня ты вот только что. Но я быстро соберусь. А ничего, если у меня теперь не будет замысловатой прически, а волосы просто соберу в высокий пучок? Ты не против, да? Отлично. Ты там присядь. На диван, например. Мне еще чуть подкраситься, и буду готова.

— Уснула, говоришь? — он не остался в гостиной, а пришел ко мне в спальню, когда я закалывала шпильками волосы. Встал в проеме и наблюдал, как подкрашивала ресницы и наносила помаду на губы. — Отличное платье.

— Ну! Куда мне до твоего внешнего вида? Этот твой костюм выше всяких похвал. Ты да он, ну просто смерть женщинам!

— Так считаешь? Это комплимент?

— Что же еще? Но ты, вроде, никак не реагируешь? Что так? Приелись восторженные взгляды?

— Нет. Я внимание к себе люблю, — но голос его звучал довольно ровно, не слышалось в нем никаких эмоций.

Но больше всего меня удивила его немногословность. Это было мало на него похоже. Чтобы не иронизировал, не ухмылялся, не говорил ничего вызывающего…

— Тебя что, подменили? А где издевки по поводу моего внешнего вида?

— А мне сегодня в тебе все нравится. Неужели уже готова? Это рекорд, девочка! Еще ни разу не видел столь коротких женских сборов в ресторан.

— Что? Даже в вашем мире? Это где только и надо, что натянуть на себя комбинезон?

— Много ты знаешь о нашем мире! — вот тут он прищурился в обычной своей манере. — Но ничего, ты его через месяцев восемь узнаешь.

— Ого! Мне еще выпала отсрочка?! Ты же говорил, что Грина посадили под арест на месяц.

— Мало ли что говорил. А вообще, да, совсем скоро его освободят. И скорее всего этот ненормальный сюда явится. Но не думаю, что он безрассуден настолько, чтобы сразу забрать тебя с собой. А там, поживем и увидим! Сейчас же, давай, выходим, твои друзья нас заждались, наверное.